Чтение онлайн

4 апреля 1933 гола был создан Имперский совет обороны под председательством Гитлера. Но сам фюрер в первые годы принимал весьма ограниченное участие в его работе, возложив выполнение обязанностей председателя на своего заместителя в Совете генерала Бломберга. Бломберг, Фрич и Бек методично увеличивают численность рейхсвера, остававшегося еще профессиональной армией. Формально не денонсируя Версальский договор, Германия уже фактически не учитывает установленные им ограничения. 9 февраля 1933 года имперское правительство одобрило предложения о сформировании к 31 марта 1936 года ВВС мирного времени. В стране, имевшей мощную техническую базу, быстро налаживается серийный выпуск военных самолетов по моделям, разработанным в последние годы Веймарской республики. Германия, действуя нелегально, быстро догоняет по мощи ВВС Францию и Англию. Готовится развертывание массового производства танков и бронемашин. Форсируются исследования в области военной химии. Ускоряются опытно-конструкторские работы по созданию ракет. Резко возрастают масштабы подготовки квалифицированных офицерских кадров — в 1934 году восстанавливается расформированная «на бумаге» в 1919 году Военная академия.

На фоне этих изменений, затронувших различные стороны организации военной машины нацистской Германии, события, происходившие в области внешней разведки, не представляются столь значительными, хотя само ее существование и было нарушением Версальского договора. Куда более серьезным уже в 1934–1935 годах было развитие внутренней разведки и политической полиции. Что касается Абвера, то первое время он оставался на положении несамостоятельного подразделения министерства обороны.

1 января 1935 года в кабинете начальника отдела военной разведки и контрразведки, затерявшемся в глубине лабиринта коридоров на последнем этаже комплекса старых казенных зданий на Тирпицуфер 74–76, появился новый хозяин. Это был седовласый человек, небольшого роста, одетый в форму контр-адмирала. Из-под густых бровей смотрели светло-голубые глаза: красноватый цвет кожи обветренного лица указывал на то, что адмирал много лет провел на море, а не в тиши кабинета. В скромно обставленном кабинете нового начальника Абвера привлекал внимание большой письменный стол. На нем стояла статуэтка, изображавшая трех обезьян, из которых одна прикладывала лапу к уху, как бы вслушиваясь, другая закрывала рот, намекая о необходимости соблюдения каких-то тайн, а третья напряженно всматривалась в даль. Эта композиция символизировала особенности деятельности разведки — слушать, видеть, но мало говорить. Кроме письменного прибора и статуэтки, на столе стояла модель крейсера императорского флота «Дрезден», на котором некогда служил новый обитатель кабинета. Стены украшали большая географическая карта, портреты полковника Николаи и испанского генерала Франко — давних знакомых адмирала. Портрет адмирала можно было бы закончить указанием на то, что он был добропорядочным семьянином, отцом двух дочерей и большим любителем собак, особенно такс.

Новый шеф Абвера вел замкнутый образ жизни. Он поселился в уютной вилле на Долленштрассе в южной части столицы, где жили состоятельные буржуа. Его соседи подозревали, что он относится к «сильным мира сего» — за ним каждый раз приезжал шикарный лимузин. Чем занимался сей господин, никто не знал, за исключением Рейнгардта Гейдриха, обитателя не слишком фешенебельной виллы. В августе 1937 года адмирал переехал в более «престижный» район — Шлахтензее. За ним последовал и Гейдрих. Расскажем о новом шефе Абвера.

Его звали Вильгельм Канарис. Он родился 1 марта 1887 года. Его предки еще в XVII веке переселились в Южную Германию из Ломбардии. С детства Вильгельм готовился к военной карьере: ему предстояло стать кавалерийским офицером, и он постоянно занимался верховой ездой. Однако эти мечты пришлось оставить из-за преждевременной смерти отца и ухудшения материального положения семьи. Он выбрал флот, так как расходы морского офицера, проводящего значительную часть жизни на корабле, были куда меньше, чем у кавалерийского офицера, которому приходилось держать собственных лошадей. В 1905 году Вильгельм Канарис стал морским кадетом, а через несколько лет получил чин лейтенанта. К началу первой мировой войны 27-летний лейтенант проходил службу на легком крейсере «Дрезден», входившем в эскадру адмирала Шпее, пребывавшую в водах Тихого океана.

Что происходило в жизни Канариса в период первой мировой войны и в 20-е годы, не вполне ясно, хотя о прохождении им службы на флоте существуют достаточно проверенные данные. Но имеются противоречивые сведения о его связях с разведывательной службой.

«Дрезден» избежал участи других кораблей эскадры Шпее и не пошел ко дну в ходе боя у Фольклендских островов в декабре 1914 года. Все же ему пришлось, спасаясь от преследования британских кораблей, зайти в чилийский порт, где он был интернирован. Лейтенанта Канариса мало привлекала перспектива прозябания вдали от событий, участие в которых сулило ему быструю карьеру. С согласия командира крейсера он в августе 1915 года бежал, раздобыв документы на имя чилийского гражданина Розаса. Совершив путешествие через Анды в Аргентину, он добрался до Буэнос-Айреса, откуда на борту голландского парохода «Фризия» отправился в рискованный вояж по океану, надеясь «прорвать» кольцо британской блокады. Это ему удалось. Миновав британский заслон, 4 ноября Канарис прибыл в Берлин. В Адмиральштабе он получает назначение выехать в Мадрид и занять там должность помощника, известного нам военно-морского атташе капитана фон Крона, руководившего службой шпионажа не только против англичан и французов в Южной Европе и отчасти в Америке, но и обеспечивавшего тайное снабжение германских подводных лодок, оперировавших в Средиземном море.

В Мадриде Канарис не оставлял попыток перейти со штабной работы в строй и в конце концов добился от фон Крона согласия. Пройдя краткосрочное обучение в Германии, Канарис был назначен командиром небольшой подводной лодки, базировавшейся на Полу (теперь Пула) на Адриатике. Но война уже кончилась, Австро-Венгрия капитулировала, и германские подводные лодки вынуждены были пробираться в Германию.

Вряд ли можно удивляться тому, что убежденный монархист Канарис оказался в рядах добровольческой бригады Эрхардта — одной из наиболее надежных частей сил контрреволюции, чины которой участвовали в убийстве Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Канарис был близок с Эрхардтом и его «правой рукой» Вольдемаром Пабстом, с братьями Пфлуг-Гартунг — известными террористами, правыми «ультра» начала 20-х годов. Известно, что он способствовал бегству одного из убийц Карла Либкнехта и Розы Люксембург, лейтенанта Фогеля. В марте 1920 года Канарис принимал участие в путче Каппа-Лютвица.

Последующие годы, вплоть до прихода к власти Гитлера, Канарис провел на кораблях флота или на береговых должностях. Есть сведения, что в 1923 году он познакомился с Гитлером, Гессом, Г. Штрассером и Шлейхером, по поручению последнего предпринял ряд поездок за рубеж с особо секретными поручениями, связанными с налаживанием в Испании, Финляндии, Голландии и Японии производства различных видов военной техники по германским образцам. Если бы Гитлер не пришел к власти, Канарис, занимавший в это время спокойный пост командира береговой базы, должен был бы выйти в отставку… Но, как оказалось, главное в его жизни было еще впереди.

Приход Канариса в Абвер совпал по времени с завершением первого, «полутайного» периода милитаризации Германии в годы нацистской диктатуры. Военная верхушка давно ждала наступления заветного дня. В начале 1933 гола Гитлер потребовал от генералитета приведения армии в течение восьми лет в состояние полной боеготовности к битве за «жизненное пространство». Однако проблема Верховного командования, стратегического руководства быстро растущим военным механизмом была практически не решена. Предметом напряженной, внешне малозаметной борьбы между несколькими группами генералов, адмиралов и высших офицеров был вопрос об организации аппарата Верховного командования, роли в нем министра обороны (военного министра), главы государства — Гитлера, командований сухопутной армией, военной авиацией и флотом.

Бломберг, военный министр и его ближайший помощник генерал Рейхенау пытались создать новый генеральный штаб вооруженных сил, который бы стоял над главными штабами видов вооруженных сил. Главнокомандующий армией генерал Фрич, а особенно генерал Бек, его помощник Манштейн отстаивали доминирующую роль армии. По их плану Генеральный штаб армии должен был исполнять функции главного штаба вооруженных сил, а главком армии стать главным советником Гитлера по военным вопросам. Геринг, а равно и Редер, относились отрицательно к планам армейских генералов. Они выступали за фактическую независимость руководимых ими видов вооруженных сил, обосновывая это тем, что будущая война якобы может быть выиграна не на земле, а в воздухе или на океанских просторах. Это самым непосредственным образом сказалось на развитии механизма военной разведки. Параллельно действовали органы «отраслевой» секретной службы, отсутствовали их координация и единый аппарат анализа, оценки и обобщения полученной информации.

Наиболее мощной разведывательной организацией до начала второй мировой войны оставался Абвер. Он несколько раз реорганизовывался, превратившись в целое Управление в аппарате Верховного командования. В его задачи входило обеспечение информацией о стратегических планах предполагаемых противников и состоянии их обороны. На Абвер была возложена также подготовка диверсий во враждебных государствах.

Центральный аппарат Абвера, располагавшийся до начала войны в том же старом здании на Тирпицуфер, разделялся на пять подотделов. Основными оперативными подразделениями были А-I, А-II и А-III, осуществлявшие руководство соответственно шпионажем, диверсиями и контрразведкой. Четвертый подотдел «Заграница» («Аусланд») — руководил службой военных атташе, а пятый «Центральный» выполнял вспомогательные задачи.

Одной из центральных фигур в Абвере был майор Генерального штаба Ганс Пикенброк, официальный заместитель Канариса, начальник А-I. Этот сын богатого бюргера родился в Эссене в 1893 году, в 1914 году добровольно вступил в имперскую армию и в 1915 году стал гусарским лейтенантом. Поражение в войне не привело к крушению его военной карьеры, хотя он и не принадлежал к офицерской элите — службе Генерального штаба, представители которой заняли лучшие места в веймарском рейхсвере. С Канарисом Пикенброк поддерживал доверительные отношения, но не был посвящен в особо тайные акции шефа. Работники центрального аппарата сами непосредственно не вели работу с агентами и знали их лишь по бумагам. Они координировали деятельность тех, кто этим реально занимался: оперативных филиалов (резидентур) в Германии и за ее пределами, а также поддерживали связи с другими органами секретной службы, получали и распределяли «заказы», пересылая полученные данные в аналитические подразделения генеральных штабов видов вооруженных сил. Отдел очень редко вмешивался в ход конкретных операций.