Чтение онлайн

— Первый — поднятие трупа, — Фелис сделал жест ладонью, указывая на скелета за своей спиной. — Как я уже говорил, тело удерживают особые печати, которых великое множество: позволяющие двигаться, останавливающие разложение, укрепляющие, защитные, стимулирующие мозговую деятельность — в случаях, когда есть, что стимулировать. Благодаря разнообразию печатей и их комбинациям можно поднимать не только замшелые скелеты, но и организмы, которые будут выглядеть, как живые.

Он улыбнулся уголком рта.

— Они даже могут обладать, так сказать, сверхчеловеческими способностями. Если они даны телом, а не душой, конечно. Некроманты даже могут наделить их чем-то, чего у них не было при жизни. Но это привилегия, доступная лишь самым искусным из них, — Фелис так и сочился чувством собственного превосходства, а энергия вокруг него — кислотно-зеленым оттенком. — Поднятых подобным образом называют умертвиями. Когда оживившая их печать истратит всю энергию — они вернутся к своему прежнему мертвому состоянию. Поэтому ее необходимо время от времени подзаряжать или же создать печать-привязку, которая позволит передавать умертвию энергию на расстоянии и даже манипулировать печатями, — Фелис закатал левый рукав халата и продемонстрировал боковую сторону предплечья с десятком светло-серых точек, выстроившихся в строгую линию. — В таком случае, чтобы избавиться от мертвеца, понадобится или полностью уничтожить его, или повредить метку привязки на теле некроманта, что, несомненно, делает умертвие более живучим и опасным. Но есть и недостатки. Для привязки необходимо касаться останков, которые нужно поднять, тогда как обычные печати при должной сноровке можно накладывать и на расстоянии, которое, опять же, зависит от навыков. Кроме того, поймав умертвие с печатью-привязкой, паладины могут выследить владельца. Поэтому, как правило, они используются только для умертвий, которые являются непосредственной охраной некроманта.

Фелис встряхнул рукой, расправляя рукав.

— Но даже при всем своем разнообразии, умертвия — просто детские забавы. Второй способ примечателен тем, что позволяет призвать душу — до того, как она переродится в новом теле. Их так и называют — призванные. Вернуть душу способен далеко не каждый некромант. Кроме того, что это требует значительного объема эссенции жизни, к тому же зависящего от потенциала души, есть еще целая масса требований. Необходимо подготовить оболочку, которая способна выдержать призванную душу и не разрушиться. Тело, в котором душа находилась прежде, как правило, является идеальным вместилищем. Но можно использовать любой подходящий и даже специально созданный для этой цели сосуд, — Фелис указал взглядом на один из шкафов, на полках которого лежала небольшая коллекция темно-синих кристаллов. — Когда живое существо погибает, нить между телом и душой разрывается. Некромант не способен воспроизвести такую же крепкую связь, как та, что создана самой душой в момент перерождения: ни один сосуд сам по себе не удержит душу, поэтому ее необходимо скрепить печатью-якорем с душой самого некроманта, что, в свою очередь, оказывает немалую нагрузку на тело.

Он распустил шнуровку рубашки и отодвинул край воротника, обнажая грудь с двумя точками в области сердца: одна была абсолютно черная, вторая же излучала свечение, словно вживленная под кожу искра. Каждую их них окружала темная сетка сосудов.

— Особенно сильно она ощущается в те доли секунды, когда душа еще не помещена в сосуд, и печать-якорь — единственное, что ее удерживает.

Фелис умолк, ожидая вопросов. Он смотрел на Къярта, но тот оставался молчалив и неподвижен, подобно умертвию за спиной некроманта. Райз едва различал вокруг него облако энергии, похожее на подсвеченные солнечными лучами пылинки.

— Раз все понятно, я продолжу, — Фелис едва повел бровью, и скелет вышел из комнаты. — Пусть за обладание призванным и приходится платить высокую цену, они в разы полезнее умертвий. Призванные обладают всеми навыками и способностями, которыми владели до смерти, если они были даны его душой. Память всей их прежней жизни становится доступна некроманту. Уничтожение физической оболочки не убьет призванного. Некромант может поместить его душу в другой сосуд, если, конечно, выдержит давление якоря до того момента, пока это не будет сделано. Существует гипотеза, что возможно даже удерживать душу вне сосуда, при этом сохранив ее полную дееспособность. Это не тоже самое, что призыв духов, — Фелис мимолетом взглянул на Райза и тут же вернул все внимание к Къярту. — Кроме того сила некроманта защищает разумы его призванных от тех, кто обладает даром читать мысли или же подчинять своей воле. Правда, сам он при этом остается уязвим и к первому и ко второму.

Отпущенное Фелисом умертвие вернулось с подносом, на котором стояли чайник, чашка и вазочка с сушеными фруктами. Остановившись по левую руку от некроманта, скелет опустился на колени и замер.

Налив себе чай, Фелис сделал неспешный глоток и взял из вазы крупную изюмину.

— Важной особенностью призыва душ является наличие ступеней печати. Всего их три. Первая: призванный обладает памятью о своей прежней жизни, но не испытывает эмоций. У него нет чувств и желаний. Это идеальный послушный слуга, способный использовать все свои умения и выполнять сложные задачи. Если вам повстречается призванный, можете быть уверены, что в девяти случаях из десяти его удерживает якорь первой ступени.

Фелис отправил в рот еще одну изюмину.

— Вы оба — призванные второй ступени. Со своими стремлениями и чувствами, проявляющимися к месту и нет. Вы можете принимать собственные решения и делать все, что вам заблагорассудится. Пока я не решу иначе. Беспрекословное следование моей воле — единственное, что отличает вас теперешних от вас прежних. Но это не так уж и плохо — подчиняться лишь одному человеку, — Фелис поднес чашку к губам и посмотрел на Райза. — Бывают миры, где тебе может указывать любой, кто рожден более менее способным ментальным магом. И не только указывать, — он наконец сделал глоток и вернул чашку на поднос. — Кстати, должен отметить, что вторая ступень позволяет только указывать, что делать. Я не могу повлиять на ваши чувства. Если, к примеру, я прикажу Къярту встать, — на лице Фелиса появилась та самая хищная улыбка, после которой не стоило ждать ничего доброго.

Къярт послушно поднялся со стула.

— Подойти к Ашше.

Къярт выполнил и этот указ. Замерев за спиной девушки, даже не оторвавшейся от чтения книги, он прожигал Фелиса взглядом, пока воздух вокруг него пропитывала лазурь. С каждой секундой ожидания осознание, каким будет следующий приказ, становилось все полнее, а лазурь — гуще.

Райз продолжал сидеть, как и раньше: вальяжно откинувшись на стену и своим видом никак не выдавая настороженность.

— И коснуться ее рукой.

Лазурь вокруг Къярта покрылась темно-синими рытвинами, когда его рука замерла в сантиметре от головы Ашши.

— Ты сможешь лицезреть целый хоровод эмоций, — закончил Фелис, глядя на Райза. — Свободен.

Къярт отдернул руку и отшатнулся от Ашши. Его грудь тяжело вздымалась, а заполнившая все вокруг него синь розовела, словно кучевые облака в лучах умирающего солнца.

Райз ждал, разозлится ли Къярт достаточно, чтобы ответить Фелису. Но его злость, как и страх, вместо того, чтобы захватывать все больше пространства, угасали.

— Вернись на свое место, — даже не взглянув на того, велел Фелис.

Райз не знал, был ли это приказ некроманта или же обычное человеческое указание, которое Къярт безмолвно выполнил. Но это не имело значения. К Райзу начинало приходить понимание того, что происходит в голове парня. Он не станет отвечать. Ни сейчас и уж вряд ли когда-нибудь потом. Скорее и вовсе перестанет обращать внимание. И Фелис не мог этого не понимать. А значит он не пытался провернуть тот же трюк, что и предок Райза когда-то.

Фелис знал их прошлое — от первого и до последнего дня, и это давало ему возможность просчитать каждое их решение. Просчитывал ли он? Являлись ли его слова и действия четко выверенными шагами на пути к определенной цели или же он был обычным садистом с манией величия? Считать его дураком было бы так же опрометчиво, как и закапываться вглубь его мотивов и стремлений, пытаясь увидеть то, чего нет. Проклятье.

Мысль, что Фелис пытается манипулировать никак не Къяртом, а ним самим, оставила после себя дрянное послевкусие, точно горчащий кусок сыра. Невыносимо захотелось прополоскать рот и, желательно, крепленым вином. Однако вина в прямой досягаемости не было, так что пока пришлось принять и смириться с тем, что каждый его шаг, каждое слово могло быть предугадано.