Чтение онлайн

— Без зубов не боишься так остаться? — хохотнула его соседка.

— А что, уже где-то нашли отдельно валяющиеся ногти исполинов? — Стев осклабился. — А мизинец… да он скорее удавится, чем потратится на мизинец!

— Столы накрыть не удавился же.

— Тоже мне, сравнила: мизинец исполина и черствое сало. И сало, между прочим, из моего погреба, только мне за него никто и гроша ломаного не дал.

— А что тебе давать? Все равно пропьешь.

— С нас так-то тоже взяли зерна три мешка, — донеслось с дальнего края стола.

— Мне десяток кролей пришлось забить.

— Да они у тебя сами издохли.

— А сороковник ни с кого не брали?

Стол захлестнули споры. Мужчины возмущались тем, во сколько им обошлась свадьба дочери старосты, женщины самозабвенно выгораживали жениха, попутно обвиняя собственных мужей в скупердяйстве. Не заглушай музыка поднявшуюся ругню, и она, как огонь соломенную крышу, охватила бы всю площадь.

От персиковой дымки вокруг мало чего осталось. Она порозовела, пропиталась десятком всеразличных оттенков, и от этого буйства красок зарябило в глазах.

Райз посмотрел на Къярта. Подобное веселье уж точно не оказывало на него того влияния, на которое рассчитывал Фелис. Сознание парня унеслось в неведомые дали, бросив на лавке обделенное эмоциями тело.

— А сами вы откуда будете-то? — спросил Брок, когда споры начали стихать, сменяясь прежней болтовней о всякой ерунде.

— Из Эсшена, — Райз отщипнул кусок от еще пахнущей дымком птицы.

Эсшен, город на скале, являлся центром Эсшенских земель — южного соседа Коуфладских и многих других. Их сплошь покрывали горы, и если бы не прииски драгоценных металлов и камней, Афракский Союз в жизни бы не позарился на территорию, на которой даже овец толком негде пасти. Но Эсшенским землям повезло сосредоточить в своих недрах разве что не все полезные ископаемые континента, так что присоединение к Союзу для одних решило вопрос продовольствия, а для других — роскоши.

— Прям из самого Эсшена? — заинтересовалась соседка Стева.

— Да, из него самого.

— И что в том Эсшене? — с кислой миной протянул Стев. — Только ветер и скалы. Признавайтесь, что сбежали, потому что там жрать нечего.

— Все не так плохо, — рассмеялся Райз.

— А это правда, что в Эсшене дороги из самоцветов выкладывают? — продолжала любопытствовать женщина.

— Чего нет, того нет, — Райз развел руками. — Хотя потолок в центральном святилище и правда вымощен драгоценными камнями. И стены. И пол. Туда разрешается заходить только босиком, так что можно пятки порезать, если повезет наступить на нешлифованный скол.

Женщины ахнули, и даже Къярт, ни с того ни с чего ожив, поднял на Райза вопросительный взгляд. Ну, он и правда нес околесицу: ни о каком подобном требовании в справочниках не упоминалось, — но кто когда отказывался от лишнего повода перемыть косточки катающемуся, как сыр в масле, соседу?

— Что? Скажешь, что ни разу не резал ноги? — Райз с ухмылкой посмотрел в ответ.

— Нет.

— Не верьте, ему просто стыдно признаваться.

Къярт не стал говорить что-либо еще, а Райз и не ждал от него поддержки. Он бы и сам не заморачивался над легендой, рассказанной во всеми забытой деревушке, если бы не следовал правилу, что в надетой маске не должно быть ни единой трещины. Как знать, может, именно в эту трещину однажды прилетит сокрушительный удар? Живя среди друидов, Райз позволил себе проявить неосмотрительность всего пару раз — в сущих мелочах, на которые никто и внимания не должен был бы обратить. Но каждый раз последствия его неосторожности не заставляли себя долго ждать, вынуждая лихорадочно искать оправдания.

— Далеко же вы забрались, — Брок потер щетину. — Дирижаблем на Коуфлад, а затем поездом…, — он замолчал, размышляя, зачем вообще было делать подобный крюк, чтобы в итоге оказаться в такой глуши.

— Нет, мы по старинке, на гривах.

Брок удивленно приподнял брови, а разговоры за столом притихли.

— И где они, гривы ваши? — хмуро поинтересовался Стев.

— Оставили на окраине леса. Не тащить же их сюда.

— Да, здесь нам гривов точно не нужно, — согласился Брок.

Разговоры на площади смолкли следом за переставшей играть музыкой, и в наступившей относительной тишине звон кубков за главным столом прозвучало особенно выразительно. Кто-то прокричал слова благословения молодым, и площадь снова воодушевленно загудела.

Когда музыканты заиграли вновь, сельчане забыли о своих личных сварах и принялись судачить о соседях. Начав с выяснения полезности для Союза тех или иных земель, они скоро переключились на сплети из соседних деревень.

Райз слушал вполуха, увлеченный наблюдением за энергией духа, густо пропитавшей воздух. Из-за столпотворения ее было так много, что он едва различал черты тех, кто сидел на другом краю стола. Он будто бы оказался в плотном тумане, подсвеченном десятком оттенков, и попытки сосредоточиться на чем-то одном так ни к чему и не привели.

Персиковый цвет, что преобладал на площади, был единственным, который Райзу удалось изучить. Он быстро разобрался, что именно веселье окрашивает энергию в подобный оттенок, но долго медлил, прежде чем активировать небольшое облако. Он не чувствовал в нем никакого деструктивного влияния, скорее наоборот — прилив сил. Наконец, решившись, он активировал облако, окружив им одного из снующих под столами псов. Тот не повел и ухом, но бледно-рыжее пространство вокруг него принялось стремительно насыщаться цветом. Проделав все то же самое еще пару раз, он пришел к выводу, что активированное облако веселья на короткий период времени увеличивает выработку духа. Неплохое усиление, если, конечно, оно не влечет за собой негативных последствий для объекта применения силы.

Гуляния становились все громче и пьянее, и в персиковой дымке начали собираться алые сгустки — точно мохнатая плесень, что постепенно расползалась по лежалым ягодам. Один из таких сгустков, пусть и самый светлый, окружал Къярта.

После упоминания Эсшена и гривов рядом все чаще стали мелькать девичьи лица. Одна из девушек, с кучерявыми, пахнущими сеном волосами, с завидным постоянством подливала кисленку в кружку, к которой Къярт даже не прикоснулся. Райзу даже стало любопытно, что она будет делать, когда кружка наполнится до краев. Но до того, как это произошло, другая барышня, раз за разом с обворожительной улыбкой оттесняющая первую в сторону, чтобы предложить Къярту новое блюдо, таки перевернула кружку локтем. Сидящие поблизости женщины с шипением набросились на нее, словно гусыни, и та поспешила скрыться с глаз, а на ее место тут же пришли две другие, по всей видимости, сестры: они не только выглядели точными копиями друг друга, но даже их голоса звучали похоже. Двойняшки наперебой пытались расспросить Къярта об Эсшене и о нем самом, но тот по большей части отмалчивался или же отвечал односложно.

— Брезгуешь трогать наши ложки? — голос Стева плавал во хмелю.

Он сидел в центре еще одного алого сгустка, такого же, как и у пары парней неподалеку. Райз не единожды ловил на себе их откровенно враждебные взгляды, но сейчас все внимание Стева было приковано к перчаткам на руках Къярта.

— Нисколько, — вместо него ответил Райз. — Всего-то подхватил какую-то дрянь на топях. Не заразно, но выглядит гадко, — хохотнул он.

Къярт, только сейчас осознавший, что Стев обращался к нему, поднял на Райза взгляд, на что тот лишь пожал плечами. Когда же после его слов о болотной заразе суетившиеся вокруг парня девушки переключили свое внимание на Райза, дух Къярта утратил прежнюю розовизну. А вот злость Стева даже и не думала стихать.

Начинало смеркаться. И хоть празднество даже не близилось к своему завершению — музыка и хмель выгнали половину села из-за столов танцевать — Райз подумывал о том, что сейчас самое время уходить. Затея Фелиса не оправдала себя. Къярт, словно достигший просветления отшельник, отстранился от мира вокруг и даже не реагировал на попытки двойняшек, решивших, что хворь с топей не так уж их и пугает, утащить его танцевать.

От буйства красок, скрипучей музыки и нескончаемого гама начала побаливать голова, и когда его накрыло внезапно окружившее Къярта серое облако тоски, Райз болезненно прикрыл глаза.