Чтение онлайн

— Тогда ты проводишь моих друзей домой, — сказал Коршунов. И, по-русски: — Поехали, Генка!

Алексей пошутил. Он не верил, что с ними может что-то случиться. Во всяком случае, что-то нехорошее. Коршунову так долго твердили о его невероятной удачливости, что он и сам в нее уверовал. Но ведь были же основания!

— Твои друзья вернутся домой, — очень серьезно ответил Ачкам. — Обещаю!

— Эй, а вы куда? — воскликнул он, увидев, что Анастасия и Корнелия тоже двинулись за ними. — Настя, ты же слышала, что вождь сказал!

— И ты думаешь, я испугаюсь какого-то каменного кумира? — надменно произнесла Анастастия. — Господь защитит меня от происков беса.

— Не надо, Кора, это может быть опасно! — встревожился и Черепанов.

Корнелия покосилась на гречанку. Как можно допустить, что она, дочь и внучка императоров, боится, когда не боится какая-то девка из Антиохии!

Но мужу она заявила другое:

— А если что-то случится с тобой? Хочешь оставить меня одну в этой дикой степи?

Так что к идолу они поехали вчетвером.

Сарматский шаман попытался воспрепятствовать, но Ачкам прикрикнул, и шаман убрался с дороги.

Антенны в спине идола не наблюдалось. Но и без антенны он выглядел весьма неординарно. Вблизи он оказался еще причудливее, чем издали. Выяснилось, что у каменюки обработаны все четыре грани, и с каждой пялится своя образина. Все — разные. Объединяло их одно: от всех четырех чудовищных ликов сквозило мистическим ужасом. Резал их настоящий гений.

Женщины и Алексей остановились в пяти шагах, а вот Черепанов спешился и, держа коня в поводу, подошел к идолу вплотную.

— Ну и что дальше? — поинтересовался Коршунов. — Споем для него «Прощание славянки» и поедем домой?

— Знаешь, Лёха, кого мне напомнил этот сарматский бог… — произнес он задумчиво.

— Кого?

— Януса, — сказал Геннадий. — Помнишь? Двуликий бог Порога. И врат, кстати. И времени — по совместительству. Только у Януса два лица, а у этого — четыре. А еще, Леха, хочу тебе напомнить, что Янус — мой бог-покровитель. И обрати внимание… — он поднял руки и продемонстрировал татуировки на запястьях: «CCC» на правой руке и «LXV» — на левой [95] . Затем торжественно, хотя и не без иронии произнес:

— Сальве, старший брат двуликого Януса! Прими от нас дар уважения и одари нас согласно нашим желаниям и твоей щедрости!

Подмигнул Коршунову и возложил руки на гранитную глыбу.

И идол исчез.

За спиной Черепанова вскрикнула Корнелия. Геннадий стремительно обернулся… И сам едва сдержал возглас удивления.

Исчез не только идол. Исчезла каменная загородка вокруг капища. Исчез сарматский шаман. Исчез Ачкам с воинами. Исчезли готы Агилмунда. И сам Агилмунд.

Вокруг лежала первобытная степь, а от всей команды остались лишь они четверо: Леха, Настя, Кора и сам Черепанов. Зато степь не изменилась. Нет, все-таки изменилась. Вон тот холм определенно стал пониже. И этой рощицы справа раньше не было.

— Ни фига себе… — по-русски пробормотал Коршунов. — Генка, ты его что, в рукав спрятал?

— Оглянись, — спокойно произнес Черепанов.

Коршунов оглянулся. На этот раз его реплика была посочнее.

— И куда они все делись? — растерянно проговорил он.

— У меня спрашиваешь? Кто из нас физик?

— Такой физике меня не учили… — пробормотал Коршунов. — Ну и что теперь делать?

Черепанов принюхался. Кажется и воздух тоже изменился. Или нет? По крайней мере дышалось нормально. И кони спокойны просто на удивление.

— Что делать? — Черепанов упруго оттолкнулся и оказался в седле. — Для начала нам стоит вернуться к реке. Лошадкам нужна вода.

И отдав поводья, позволил коню двигаться удобным аллюром и туда, куда тот сам пожелает. Черепанов всегда был человеком практичным: пусть их ведет инстинкт лошади, а люди пока сориентируются.

— Что произошло? — спросила Анастасия.

Спокойно так спросила. Словно этакие чудеса для нее — привычное дело. А может и привычное. Вон сколько богов в Антиохии. И все чудят.

— Не знаю, — честно ответил Алексей. — Разберемся.

Этот звук, прорезавшийся сквозь скрежет цикад и прочие степные шумы, первым услышал Черепанов. И сразу насторожился. Потому что узнал. Один взгляд в синеву неба — и Геннадию стало понятно, что он не ошибся.

Первый рефлекс — спрятаться. Но прятаться было некуда. Степь. Сверху все как на ладони. А до ближайших деревьев — километра полтора.

— Леха, ну-ка глянь!

— Ах ты… — Коршунов, задрав голову, уставился на серую точку в небе. Нет, уже не точку — крохотный силуэтик. — У меня глюк или это вертолет? — воскликнул он радостно.

— Не думаю, что дракон, — буркнул Черепанов. — И учти, пожалуйста: мы на чужой земле, возможно, в чужом мире. И с нами женщины.

— Да ладно тебе, Генка, панику разводить, — отмахнулся Коршунов. — Поверить не могу! Неужели мы дома?

— Дома! — фыркнул Черепанов. — С чего ты взял?

Женщины с напряженным вниманием слушали их разговор. Знали, что их мужчины пришли из какой-то непонятной и волшебной страны. И что теперь?

— Это ваша земля, Алексей? — спросила Анастасия. — Та, из которой вы пришли?

— Не знаю, — уже без прежнего оптимизма ответил Коршунов. — Очень на это надеюсь.

Маленькая кавалькада остановилась. Пытаться удрать от вертолета верхом — бессмысленно. А вертолет направлялся явно к ним.

Минут пять — и он завис над ними, волнуя траву и беспокоя коней.

Черепанов попытался определить, что за тип… Не сумел. Ну, хоть не боевой. Ни ракет, ни орудий на подвесках не видно. И шум от него какой-то… неправильный…

Вертолет повисел над ними с полминуты, а потом плавно опустился на травку метрах в пятидесяти.

Прозрачная дверца откинулась вверх, и на землю спрыгнул человек.

Нормальный человек (две руки, две ноги, одна голова — что не могло не радовать) в светло-зеленой форме с серебряными нашивками.

— Добрый день, дамы и господа, — сказал он по-русски, с мягким южным выговором, и дружелюбно улыбнулся. — Позвольте представиться: младший егерь Приднепровского императорского заповедника Севастьянов.