Чтение онлайн

– Стоять, не двигаться! Одно неправильное движение – и от тебя останется только пепел.

Пауза. Тишина. Писклявый великан, казалось, тяжело вздохнул и неспешно повернулся назад, как будто советуясь с невидимым мне начальством. В его неспешности и нарочитой беспечности (спокойно так спиной ко мне поворачивается, зараза) угадывалось пренебрежение. Что ж, если честно, он имел на это право. Для кого я сейчас могу представлять опасность, кроме полуживого Дивана?

Хотя это как посмотреть.

– Ну-ка отошел на пять шагов назад! – Я постарался, чтобы мой голос больше не дрожал и не свистел. – Останешься на месте – стреляю!

Бронированная туша с изумлением повернулась обратно. Мне опять захотелось спрятаться. Только куда мне прятаться?

– Считаю до трех. – А вот тут, собственно, и трындец. Слово сказано, деваться мне некуда. Не отойдет – придется стрелять. Убьют меня после этого, не убьют – значения уже не имеет. Если я после громких воплей фальцетом еще и начну его убеждать в том, что я на самом деле «страшный», «смертельно опасный» и «слов на ветер не бросаю», то, собственно, лучше бы я и не выходил никуда. Там, в пилотском кресле, и застрелился бы.

– Три! Два!..

Ф-фух, пронесло. Бронированный монстр чуть склонил голову, как будто прислушиваясь к командам, отдаваемым ему неведомым командиром, а потом, нехотя, не отрывая от меня взгляда близко посаженных недобрых глаз, сделал пять мелких (для него) шагов назад. Издевается.

Я прикинул, стоит ли возмущаться и требовать, чтобы он отошел еще дальше, но это было бы уже мелочностью. Я тут помирать собрался, так хрена ли мне длина его шагов? Это я так, для создания боевой атмосферы…

Гигант замер на месте. Я – тоже. Даже Диван перестал кашлять. Помер или проникся важностью момента? Везет ему. В обоих случаях. Мне, например, теперь предстоит решать, что делать дальше.

Но тут мне «на помощь» пришли…

– Итак, хомо, – громкий голос, усиленный акустикой, раскатился по ангару. Ага, так этот дылда тут не один. Хотя о чем это я? Извините, головой, наверное, приложило. Конечно, этот буйвол тут и сотоварищи. Это ж линкор.

– Итак, хомо, кто ты и чего ты хочешь?

Мой открывшийся рот так открытым и остался. Хорошие вопросы, правда? Простые. Вот только ответов на них у меня не было. В смысле, были, но давать их нельзя. И в самом деле, кто я для них? Кто?

Да никто. Даже если конвергены и знают, кто именно катается по галактике на таких клиперах, как мой, все равно сдаваться нельзя ни за что. Поэтому ответ на первый вопрос мы пропустим. О, сразу легче стало.

Теперь займемся вторым. Чего я хочу? Х-м, так сразу и не ответишь. Денег хочу, коньяка хочу, женщин хочу, мощную яхту хочу – и чтоб меня на пару месяцев оставили в покое! Э-э-э, это был поток воспаленного сознания, если кто не понял.

Домой я хочу – вот чего. Вернее, не совсем домой. Сначала – задание, а потом – бегом домой. И больше никаких файратов, сиятов, пиратов и иже с ними…

Кхм. Отличное требование. Так и расскажем стоящей передо мной бронированной башне. Он, наверное, оценит. Ладно, шутки кончились… (Откуда-то изнутри меня ехидно уточнили: «А-а, так это были шутки».) Пора на самом деле выложить, чего я хочу. А желание у меня простое – прочь отсюда. Как можно скорее и как можно дальше.

Ну-у, вот это и будем озвучивать. И посмотрим, что получится.

Я глубоко вздохнул… и тут же зашелся кашлем не хуже сията: оказывается, меня при захвате не только головой, а еще и ребрами приложило. При глубоком вдохе что-то внутри ка-а-ак резануло. Надо же, а я и не чувствовал.

Судорожный кашель настолько скрутил меня, что забеспокоился даже Сагнол. Вдруг я случайно нажму на курок. Непонятно почему, но его страх меня позабавил. Я даже попытался улыбнуться сквозь рвущий тело кашель. Не получилось.

Вообще, со стороны я, наверное, сейчас представляю собой более чем комичное зрелище: пищащий человечек против бронированной туши, прикрывающийся еле стоящим на ногах заложником, да еще и сам полуживой. Без слез не взглянешь. И разговаривают со мной исключительно из-за «Шторма» на моей руке.

Ага-а, так все-таки страшно вам. Именно эта мысль и вернула меня к жизни. Кашель начал стихать, и я, вытерев слезящиеся глаза (для этого, правда, пришлось отпустить сията, и тот чуть снова не навернулся вниз – еле перехватил), выпрямился, глядя на терпеливо ожидающего моего ответа гиганта. Стараясь глубоко не вдыхать, я, как мог громко, объявил:

– Запустить двигатель моего судна, открыть внешний шлюз, убрать все вооружение и дать мне возможность беспрепятственно покинуть зону контроля ваших кораблей, – тут воздух в груди кончился, чему, откровенно говоря, я даже обрадовался. А то где-то на втором пункте я уже начал беспокоиться, а не многого ли я хочу?

Оказалось, что не многого… Стоп, а чего это он?

Бронированная туша в скафандре вдруг завибрировала. Я тут же присел: мало ли что эта башня удумает. Но все оказалось гораздо прозаичнее. И обиднее…

Бронированный гигант смеялся. Нет, даже не смеялся, а ржал. Ржал самым неприличным образом. Его маленькие, близко посаженные глаза перестали быть угрожающими. Теперь они искрились смехом. Самым настоящим, искренним смехом. Ему было настолько весело, что через прозрачное стекло забрала я увидел, как затрепетали его редкие ресницы от потока воздуха, который погнала внутренняя вентиляция скафандра, включающаяся при избытке влаги внутри контура. Ну, там, когда вспотеешь или заплачешь. От смеха, например…

Рожа этого урода стала настолько уморительной, что я смотрел-смотрел на него, смотрел-смотрел, а потом мне самому стало смешно. И действительно – весело ведь. И я засмеялся. Мне казалось, что очень радостно и с облегчением, но Диван под моей рукой вдруг напрягся, съежился, ну, и, как следствие, опять зашелся в судорожном кашле, раскачиваясь из стороны в сторону. Пришлось поправлять.

Так мы и смеялись с этим здоровяком, уже почти кивая друг другу, как добрые знакомые, под аккомпанемент кашля сията… Пока штурмовик вдруг резко не прервал этот сеанс смехотерапии и не сделал большой шаг в сторону, открывая мне картину, прячущуюся за его необъятной спиной у дальней стенки ангара.

И вот тут мой смех тоже кончился. Мгновенно.

– Дэ-ка, не слушай их, нам все равно конец, эк…

Быстрый крик, прервавшийся от короткого удара по ребрам, лучше всего дополнил открывшуюся картину. Хотя там нечего было дополнять, и так все кристально ясно.

Вдоль дальней стены выстроились три безоружных человека. Все трое встрепаны, в полетных «пижамах», надевающихся под боевой скафандр. Один поджимает окровавленную ногу, второй стоит прямо, глядя ровно перед собой остановившимся взглядом, а третий пытается разогнуться после удара под дых. Кто бил – тоже никакая не загадка. Рядом стоит пузатый нелюдь, больше похожий на раздувшийся мягкий скафандр с жировыми складками по рукам и ногам. Этот жир не скрадывает даже биоброня, которой нелюдь покрыт с ног до головы. На лице зачем-то респиратор. Вместо оружия в руках какая-то палка.