Чтение онлайн

Именно к нему бежали гонцы от разбитого левого крыла армии Суллы с просьбой спасти Счастливого от разгрома. Если Сулла назывался Счастливым, то Офелле впору было прозваться тем, кто приносит счастье. Потому Квинт только недоумевал, отчего его давний соратник и друг Сулла противится его выдвижению в консулы.

Сейчас же все стало понятно.

— Сулла категорически против твоей кандидатуры, — продолжал доклад центурион.

— Почему?

— Луций Корнелий намерен единолично справлять высшую власть.

Офелла улыбнулся, теперь, когда его руками марийцы были раздавлены, Сулла давал понять, что полководец ему больше не нужен. Сулла нашел себе нового фаворита, молодого и дерзкого Гнея Помпея Магна, которому жаловал титул императора, даровал право на триумф и разрешил не распускать легионы… более того, сейчас Помпей готовился въехать в Рим на четвёрке слонов… Все это было одним большим плевком в сторону настоящего победителя, коим себя считал Офелла.

— Что прикажете делать? — уточнил центурион.

— Я требую себе консульство, — отрезал Офелла.

— Так выселяйте?

Моя реплика канула в многозначительную тишину, как маленький камушек в широкую реку.

— Это будешь делать ты, Дорабелла, — наконец, сообщил квестор. — Таков закон, и мы все обязаны его соблюдать.

Ладно. Закон, обязаны… Было немного, как бы так сказать… неожиданно! Точно, именно неожиданно, что вышвыривать прежнего владельца земли предстояло мне. Видно, расправу хотят сотворить моими руками, а учитывая, что под таким желанием слоев лежит, как в хорошей пахлаве (то, что Сулла, Офелла и прочие играют каждый свою партию — я уже понял), рвения у меня отнюдь не увеличивалось. Однако я не особо разбирался в римском праве, а новый квестор ткнул меня носом в то, что ноги у такой практики растут именно оттуда. И пока я не знаю достоверно обратного — он прав.

— Ничего сложного, — сказал напоследок квестор. — Это стандартная процедура, регулируемая буквой закона. Тем более, это будет происходить при помощи свидетелей и будет зафиксировано документально.

Я пожал плечами и пошел прочь. Договорились, что квестор сам найдет свидетелей, надо только погулять полчасика-часик, пока дело делается.

— Так и сказал? — грек, нетерпеливо дожидавшийся меня у входа в городской совет, как будто изменился в лице.

Я подробно рассказал Паримеду о существе разговора, состоявшегося в городском совете.

— Не ждал? — уточнил я.

После недолгой, но красноречивой паузы Паримед ответил, что все, в общем-то, в порядке.

— Ладно, порядок — значит, порядок. Скажи, дружище, где можно вкусно и сытно пожрать? — я оглядел городскую площадь.

Не знаю, как грек, но я с самого утра ничего не ел. В животе урчало, а идти на голодный желудок и кого-то выселять… в общем, следовало подкрепиться.

— Полчаса, говоришь, до того, как свидетели придут? — грек обвел взглядом площадь. — Вон там, сразу за углом есть неплохая термополия. Есть горячее.

Горячее подавалось далеко не во всех харчевнях и забегаловках, поэтому это было несомненным плюсом.

— Ну или если отойти чуть дальше, можно поискать попину, ты как — горло не прочь прополоскать? — недвусмысленно поинтересовался Паримед.

Даже ладони потер, в ожидании возлияния. Не подозревал грек, что его любовь к вину была самой настоящей зависимостью.

— Я не прочь нормально поесть, а на встречу пойти трезвым, чего тебе тоже желаю. Или ты не пойдешь?

Грек вздохнул немного разочарованно.

— Ну пойдем в термополию.

И слава богам. Потому что попины, если упростить, были схожи с наливайками из далекого будущего. Приходили туда за тем, чтобы закинуть за воротник. Никаких горячих или сложных блюд там не было в принципе. Исключительно закуски к горячительному. С термополиями дела обстояли чуточку лучше. Туда приходили те, кто не имел возможности принимать пищу на своей кухне или у кого этой кухни в принципе не было. Еда там была дешевая, так что если попину можно сравнить с наливайкой, то термополию — с фастфудом. Но мне сейчас не приходилось выбирать.

Мы вышли с Форума и обнаружили за углом заведение, о котором говорил грек. Им оказалось совсем небольшое помещение с прилавком на улице, возле которого можно было только стоять, и там уже толпился народ.

— Нам сюда.

Сидячих мест здесь я не обнаружил. Народ топился в очереди у прилавка, покупал еду и, не отходя, ее ел.

Здесь же крутились зазывалы, привлекающие покупателей. Сразу несколько пацанят сновали по улице туда-сюда, выкрикивая:

— Горячие лепешки!

И надо сказать, что это работало. Народ останавливался, интересовался, и некоторые после короткого разговора шли к прилавку подкрепиться.

— Что будешь? — Паримед несколько раз вздохнул запах пищи и облизал губы.

У меня от запаха ещё сильнее заурчало в животе. Мы подошли к прилавку, в который оказались встроены несколько больших котлов с горячей водой. В них были погружены горшки с едой, сами же чаны поддерживали температуру за счёт горевшего внизу огня.

Здорово придумано, приготовленная еда попросту не успевала остыть. Хотя, учитывая количество покупателей, и без котлов она бы не успела остыть.

— Посмотрю сначала, что у них есть.

Не мог же я признаться греку, что в первый раз вижу здесь уличную еду. Я внимательно оглядел прилавок — здесь красовалась выпечка, начиная от черного хлеба грубого помола и заканчивая пышными булками из белой муки. Лепешки с кучей начинок — по типу осетинских пирогов. Было подобие лобио из фасоли, а также похлебки с горохом. Отдельно над прилавком висели колбаски, сочные куски вяленой рыбы и мяса.

— Проваливай давай, видите ли, волосы у него попались! Так это с твоих же мудей!

Продавец за прилавком замахнулся на сгорбленного мужичка, который попытался тому предъявить за качество полученной лепешки. Остальные покупатели в очереди заржали, как кони. Кстати, контингент здесь был соответствующий, сказать грубее — уличный сброд. Разношерстный и разномастный. И в дополнение к ним — случайны люд, проголодавшийся и оказавшийся слишком далеко от дома или приличной каупоны. Как мы с Паримедом, ну или как два легионера, которые все время на меня пялились с нескрываемым любопытством и то и дело перешептывались. Оба были обычными солдатами, но, судя по седине в висках — выслужившимися. Ветераны уже купили себе лепешки и уминали их в паре метров от прилавка. Я посмотрел на них, и вояки тотчас отвели взгляды. Надо бы смириться с мыслью, что такой молодой легионер, еще и в должности центуриона, будет предметом пристальных взглядов и обсуждений.

Очередь быстро таяла, и через пару минут я оказался у прилавка. Оттуда на меня недружелюбно посмотрел продавец. То есть, начала недружелюбно, потому что потом, завидев мой армейский пояс и гладиус (его вернули по выходу из городского совета), он тотчас заулыбался во все тридцать два. Лучше бы он этого не делал — лицезреть черные пеньки вместо зубов у человека, который сейчас будет начерпывать тебе еду, это сомнительное удовольствие.

— Чего желает командир?

Я обратил внимание, что на стене сбоку выцарапаны названия и к ним — расценки в ассах. Рассчитывать на смену блюд в меню и наличие сезонных блюд с таким подходом особо не приходилось.