Чтение онлайн

Я решил принять его утверждение за данность, и уже исходя из этого строить дальнейший диалог.

— Откуда у тебя информация? — строго спросил я.

— Из надежных источников. Больше не скажу.

— Кто еще в курсе? — мне следовало выпытать побольше информации из грека, пока он, съедаемый стыдом, готов говорить.

Кроме того, обычно нахрапом, застав собеседника врасплох, можно узнать немало нового.

— У нас с Корнелием одинаковые источники, — ответил грек, чуть поразмыслив.

— Свидетели Верба знают?

— Сомневаюсь… они… скажем так, представляют интересы других лиц.

— Каких?

— Я не знаю, клянусь Юпитером.

Ясно. Теперь замолчал я. Следовало все хорошенько взвесить. Если предположить, что свидетели представляли покупателя, и его интересы шли вразрез с интересами Суллы… не то. Все не то, покупателю совершенно ни к чему вставлять себе палки в колеса, это попросту глупо. Ему невыгодно, если сделка не состоится. И вариант сбивания цены тут не подходит совсем. Если тело Дорабеллы действительно нашли, то покупателю выгодно заключиться как можно скорее, со скоростью света. С другой стороны, возможно, что он боится аннуляции контрактуса. В общем, вариантов вагон и маленькая тележка. С нахрапу этот ребус не решить. Понятно лишь то, что происходящее кому-то явно выгодно.

— Почему я до сих пор жив? — я решил спросить у грека прямо.

Ответил он тоже прямо, и в его словах я не услышал фальши. Скорее всего, Паримед искренне так считал.

— У тебя есть время до утра, — честно заявил Паримед. — Потом тебя убьют.

Вот это ясность внесли. Потом меня убьют.

Я помолчал.

— Гонца в Рим никто не посылал?

— Его послали еще тогда, когда мы с Исааком выехали на нашу встречу, — последовало очередное откровение. — Сейчас в Помпеи едет легионер из твоей центурии. С тобой должны устроить очную ставку. То есть, так планировалось сделать.

Всплывала новая подробность. Сходу встраивать ее в собственные логические цепочки я не стал. Но если иметь в виду, что покупатель подстраховался и сразу вызвал настоящего свидетеля… стоп! Ясно, что никто в Помпеях не подозревал, что Дорабелла — не настоящий. Меня изначально решили засадить в темницу — по причине желания сбить цену на участок. И стоило мне на этот развод повестись, как явился бы свидетель, который бы подтвердил мое гражданство. Либо еще версия навскидку — покупатель хотел прописать сумму аренды целиком в контрактусе, и большую часть вернуть себе. Логика простая — если речь об имущественном цензе, чем больше значатся цифры в документах, тем лучше.

Кстати, теперь, когда новости о смерти «оригинала» поступили квестору, понятно, отчего у него такая кислая рожа! Сделку по-хорошему стоило блокировать, а он ее, по сути, провел. По крайней мере, моя подпись на контрактусе уже стояла. Рисковый малый. Хотя и это наверняка сделано не просто так.

— Твои предложения? — я вернулся в реальность с прямым вопросом греку.

— Я хочу половину твоего серебра за помощь.

— У меня его нет, и ты это знаешь. Как же ты собираешься помогать?

— Деньги будут. Я помогу тебе выбраться отсюда, а пока поверю на слово.

— Как поможешь? — я не позволил греку уйти от ответа.

Молчал он недолго.

— Усыплю охранника. Потом подам лошадей, мы бежим из города, разделим деньги — и разойдемся каждый в свою сторону. Навсегда забудем, что знакомы.

— Когда это будет?

— На рассвете. Так что тебе предстоит бессонная ночь, Квинт… или как там тебя зовут по-настоящему?

Дмитрий Сергеевич я, да только кому от этого легче.

Я понимал, что план Паримеда даже на первый взгляд выглядит хлипким. Допустим, мне удастся вырваться из темницы, но от погони будет не уйти. С немалым грузом серебра, так вдвойне. Однако не соглашаться смысла не было. Мне во чтобы то ни стало следовало выйти из заточения и попасть на корабль, отплывающий в Испанию. Второго шанса точно не будет. И если цена этому будет — всё серебро от продажи участка, то так тому и быть. Деньги, которые приходят быстро, могут так же быстро уйти. Хотя хотелось бы покинуть Помпеи, сохранив крупную сумму на кармане. Ну или, что более актуально — в кожаном поясном мешке. Карманов-то тут не было.

Но прежде хотелось кое-чего прояснить, хотя, в случае с Паримедом, рассчитывать на честный ответ не приходилось.

— А тебе это зачем, грек?

К моему удивлению, он снова ответил максимально честно. Во-всяком случае, смысла в таком вранье я не видел никакого.

— Затем, что у меня нет выбора. Мне предъявят обвинение, что я привел в Помпеи другого человека.

Я кивнул.

— Понято. По рукам. Есть одна просьба, грек.

— Внимаю.

— Позови моих рабов, — попросил я.

— Зачем? — удивился Паримед.

— Мне нужно забрать балтеус.

— Да зачем? — не унимался грек.

— Подамся в найм, а центурионов ценят куда выше обычных солдат.

На том мы и сговорились. Паримед пообещал, что сообщит моему вилику о желании повидаться и покажет, как это сделать. Но гарантировать, что тот откликнется, не стал. Мне же в данном случае гарантии были не нужны. Я понимал, что вилик придет. Ему, как и мне, ровно как и Паримеду, было некуда деваться.

Раб явился примерно через час (точного времени, сидя чуть ли не под землей, я не знал). Из отверстия послышался хриплый шёпот вилика, вырвавший меня из оцепенения.

— Господин Дорабелла, ты меня слышишь?

— Слышу, — я прильнул к отверстию. — Сейчас медленно поверни голову сначала вправо, а затем влево. Убедись, что тебе никто не упал на хвост.

— Никого, господин.

— Сколько денег удалось выручить с продажи гарума и серебра?

— Не так много, как бы хотелось… — начал оправдываться раб.

— Сумма? — я не стал слушать, как он будет растекаться мысью по древу.

— Четыре тысячи сестерциев за амфоры с гарумом и шестнадцать тысяч за лом серебра из виллы, — отчеканил с солдатской заправкой вилик.

Неплохо. Понятия не имею, сколько за это добро рабы могли выручить по рынку, но сумма выглядела действительно значительной. Даже с учетом того, что, во-первых рабы могли ее вполне сознательно занизить, а во-вторых, мне придется отдать им ровно половину озвученного заработка.

— Ты ведь знаешь, что произошло? — продолжил я.

— Пирамед объяснил в двух словах, — подтвердил вилик. — Неприятная ситуация, щекотливая, господин, но заверяю, что ваши рабы останутся вам верны, чем бы все ни закончилось.