Чтение онлайн

– А ты, Децебал?..

– А мой путь лежит на северо-восток Дакии. В верховьях Сирета я заложу новый город и оттуда буду ждать ниспосланного богами знака к возвращению. И... возмездию.

– Да помогут тебе Величайший Безымянный, Замолксис и Тебелейзис!

– Помогут, почтенный Мукапиус, помогут. Но к их заботам нужно еще и золото, и старания нас, смертных, и вера. Вера. Тогда не останется никаких преград!

В сопровождении священнослужителя царь даков и гетов спустился во двор и, сев на коня, во главе личной дружины поскакал по таким знакомым и таким пустым улицам Сармизагетузы. Он нарочно распахнул полы куртки, чтобы все встречные могли видеть золотой пояс Буредисты. Он не сложил с себя полномочий верховного вождя дакийских племен. Значит, не снял с плеч забот о своем народе.

– Децебал помчался! – говорили друг другу воины. – С поясом и в диадеме. Нет! Нашего царя так просто не возьмешь. Мы еще вернемся!

И это «вернемся» витало над скорбными колоннами. Поднимало головы. Внушало надежду, ненависть и жажду действовать.

Пьяных собирали специальные команды, созданные из членов городских коллегий. На этом здорово нагрели руки воры. Пользуясь случаем, обирали жертвы дочиста. Ожиревшие бродячие псы с лоснящейся шерстью лениво бродили по кварталам. Мусорщики не успевали убирать присутственные места и улицы со столами общественных угощений. Горы объедков, костей и хлебных корок ежедневно на фургонах вывозились за стены города или сбрасывались в Тибр. Владельцы загородных вилл за десяток медных ассов скупали отходы на прокорм свиней.

Проститутки устали от оргий. Актеры охрипли от сонма представлений. Почти девять десятых гладиаторов империи были изранены и лежали в эргастулах и лечебницах при храмах. Воистину небывалый триумф отпраздновал Нерва Траян Август после победы над бешеным варваром Децебалом. Празднества длились почти месяц. Помимо дополнительных раздач хлеба, масла и вина, цезарь трижды устраивал грандиозные угощения римскому плебсу. В цирках билось две тысячи гладиаторов. На арене Колоссеума разыгрывались миниатюрные сражения с участием пленных даков. Римская чернь и патрициат воочию могли убедиться, сколь грозный враг замирен на восточных границах империи.

Распродажи дешевых рабов следовали одна за другой. За живым товаром съезжались латифундисты из Дальней Испании, Африки и Египта. Огромное число невольников отправили на Делос. Сараи крупнейшего рынка рабов были забиты двуногой скотиной на любой вкус. Владельцы имений Востока и Запада, Севера и Юга не знали, как благодарить великого императора. Статуям Божественного воскурялись благовония, приносились цветы. Сенат распорядился выстроить триумфальные арки победителю во всех крупных городах Италии и провинций. К титулу Германский Марк Ульпий Траян получил еще один – Дакийский. Сбылась давняя мечта принцепса. Награбленных на войне и полученных по договору средств с лихвой хватило на уплату долгов всем Стациям, Цезерниям и Барбиям. Легионам раздали полное жалованье. Подарки и награды. Начались работы по строительству общественных терм на Оппийском холме. Тысячи новых рабов-даков ровняли площадку, таскали многопудовые камни, барабаны колонн.

Император с соправителем и другом Лицинием Сурой наблюдал, как закладывали первые траншеи котлована под фундамент будущих бань.

– А тебе не кажется, Марк, что строительство потребует гораздо больше денег, чем ты рассчитываешь?

– Я даже уверен в этом, Лициний.

– Но, может, стоило тогда немного обождать? Ты восстановил казну, но разумно ли прибегать к таким тратам сразу, не приведя положение финансов в стойкое равновесие. Нераций и Яволен Приски считают торопливость излишней.

Траян рассматривал проект терм, выполненный черной краской на листе папируса. Гримаса на его лице могла выражать все, что угодно. И скепсис по отношению к архитекторам, и неприятие слов Суры. Вместо ответа цезарь спросил наперсника:

– Скажи мне, дорогой друг, ты веришь в капитуляцию Децебала?

– А почему нет? Ты сам писал мне о положении царя. И потом, стал бы варвар подписывать договор, имея хоть какие-то шансы на успех?

Траян с хрустом свернул чертеж:

– В том-то и загвоздка, Лициний. Он пошел на мир именно потому, что хочет заполучить эти шансы. Никто в армии – от рядового гастата и кончая мной – не считает войну законченной. Просто наступила пауза, Лициний. Как долго она протянется, знает один человек – Децебал. И только с его смертью мы сможем считать себя победителями.

– Теперь я понимаю, почему ты не вывел войска из обеих Мезий.

Послышались голоса. Плотина в окружении рабынь поднималась к месту строительства. Сабина со своими служанками приотстала. Легкий утренний ветерок играл концами тончайших газовых покрывал. Женщины громко разговаривали, смеялись. Поравнявшись с мужем, Помпея отбросила ткань со лба.

– Любуешься термами, Марк? Они впечатляют, даже непостроенные. Если меня не подводит сообразительность, у тебя в руках проект? Позволь взглянуть. М-м-м... Великолепно. Помоги нам, Янус, увидеть все в мраморе.

Беседа пошла о стройке и выборе цветов мрамора для отделки. Неслышно подошла Сабина. Черные волосы девушки, заплетенные в две косы, перевиты вокруг головы и уложены на затылке в сложный узел, по последней египетской моде. Лицо племянницы Траяна определенно можно было назвать красивым, если бы не немного брюзгливо поджатая верхняя губа. Рабыни держали над молодой матроной полотняный вифинский зонт.

– Salve присутствующим!

Плотина тронула Траяна за локоть:

– Спросим ее мнение на этот счет.

– О чем вы?

Император повел кистью по воздуху.

– Представь, что перед тобой фасад терм. Какого цвета, по-твоему, должны быть стены за передней колоннадой?

Девушка прищурила глаза, склонила изящную голову к одному плечу, другому.

– Я слишком плохо разбираюсь в архитектуре, дядя. На мой взгляд, здание должно быть одного цвета. Разной может быть отделка внутри помещений и залов.

– Что я тебе говорила, упрямый испанский солдат! – восторжествовала жена.

– Но лучше всех нам объяснил бы существо дела Адриан.

– А кто он такой?

Шутливому негодованию Помпеи не было предела.

– Марк, перестань кривляться. Тебе вовсе не к лицу. Скажи лучше, когда Грек появится в Риме.

Император посерьезнел. Жена знала: в такие минуты продолжать шутить с мужем опасно.

– Греков по всей империи тысячи, а вот легат I Минервиного легиона и префект Восточного Дакийского лимеса Публий Элий Адриан, награжденный за свои заслуги в кампании золотым венком, у меня один. И он там, где ему надлежит быть.

– Матерь Юнона! Какие строгости! Мы ничего не имеем против легата Адриана. Пусть служит и дальше. На благо римского народа.

– Плотина... – цезарь погрозил супруге пальцем, – не дразни меня. А что касается мраморной облицовки моих бань, то лучше всего о ней расскажет сам автор ансамбля. Кстати, настоящий грек.

Сура, посчитав момент подходящим, вмешался в разговор:

– Он уже прибыл в Италию, Марк?

– Да, Лициний. Пальма доставил мастера на Палатин.

– Bona Dea! Марк, о ком вы ведете речь?

– О знаменитом Аполлодоре из Дамаска.

Регебал привязал лошадь к белесому стволу молоденького ясеня. Потом достал из нагрудного кармана короткий костяной свисток и три раза прерывисто свистнул. Немного погодя ветер донес сверху ответный свист. По склону посыпались камешки. Зашуршали прошлогодние листья под ногами человека. Закутанный до глаз башлыком незнакомец уцепился за торчавший над обрывом дубовый сук и, раскачавшись, спрыгнул вниз.