Чтение онлайн

— Я как-то не оценивал свое положение с такой точки зрения, — произнес он.

Я вспомнил взгляды, которыми меня награждали мои министры, их хитрые глаза, сверлившие мне спину, когда мне доводилось пройти мимо них. Я просто читал их мысли о том, как элегантно будет смотреться кинжал, торчащий из нее.

— О, у вас еще все впереди, — заверил я его.

Повисло неловкое молчание — не первое и не последнее в тот вечер — а потом в разговор вступила Деленн:

— Поймите меня правильно, император Моллари…

Я укоризненно покачал пальцем.

— Пожалуйста, зовите меня Лондо.

— Вы же сами сказали мне, что к вам следует обращаться — император.

Моллари, — заметил Шеридан.

Указав на наряд Деленн, я ответил:

— Вы не так хороши в этом, как Деленн, — эти слова вызвали первую искреннюю улыбку за весь вечер. — Продолжайте, Деленн.

— Просто я хотела сказать, что за последнее время ваше отношение к нам… — она запнулась, подыскивая нужное слово, — …стало значительно лучше.

Когда все мы были на Приме Центавра, вы говорили совсем иное…

Я пренебрежительно отмахнулся.

— Игра на публику, Деленн, ничего больше. Мне было нужно заставить мой народ собраться с духом, чтобы начать долгий и трудный процесс возрождения.

Есть политика, — и потом я многозначительно посмотрел на них, — и есть дружба.

А когда я услышал о том, что вы ждете ребенка и возвращаетесь на Минбар, чтобы поселиться здесь…. как же я мог не прилететь и не выразить свои наилучшие пожелания?

Когда Сенна прочитала это, ее сердца учащенно забились. В последнее время.

Лондо был таким мрачным, таким угрюмым. Неужели он мог держаться перед своим народом и советникам совершенно иначе, нежели перед теми, кого он считал своими настоящими друзьями? Сенне очень захотелось больше узнать об истинном лице Лондо. О том, которое искренне желало примирения. Она уже видела, что это возможно, но не была полностью уверена в том, что ей нравится путь, выбранный для достижения этой цели. Но она понимала причины выбора такой тактики.

Говорить народу то, что нужно для того, чтобы его взбодрить. Да. В этом был резон. После всех сражений и бомбардировок… дух народа сильно упал. В первую очередь, он должен был позаботиться о том, чтобы поднять его. Тогда это было главным. И, если первоначальным результатом стал всплеск отрицательных эмоций… что ж, по крайней мере, это были хоть какие-то эмоции. Потом он сможет повернуть их туда, куда ему вздумается.

Она снова уставилась в книгу и продолжила чтение…

Деленн и Шеридан переглянулись, и я мог бы точно сказать, о чем они подумали. Они надеялись, что я сказал им правду…, но не были в этом уверены.

Полагаю, что не должен корить их за это. Я так долго живу во лжи, что уже не уверен в том, где правда.

Лицо Сенны вытянулось, когда она прочитала эти слова. Она совершенно не ожидала этого.

«…я так долго живу во лжи». Что он имел в виду?

Пока Шеридан и Деленн пытались разобраться в своих мыслях, я лихорадочно размышлял о том, как бы нам поговорить… более откровенно. Все-таки, мне нужно было кое-что сделать.

— Хотелось бы произнести тост за вас, но здесь нечего выпить. У вас не найдется немножко бревари, господин президент? Быть может, вы припрятали где-нибудь бутылочку этого прекрасного земного виски?

— Нет, — ответил Шеридан. — Так как алкоголь опасен для минбарцев, я решил оставить все свои запасы на Вавилоне 5.

Тут и я вспомнил об этом и укорил себя за забывчивость. Ленньер как-то говорил мне о том, что алкоголь вызывает у минбарцев приступы необузданной ярости. Глупо. Как глупо забыть такое. Теперь у меня не будет возможности достаточно… расслабиться для того, чтобы приступить к более откровенному разговору. Огонек надежды еще теплился во мне, и я спросил:

— Уверен, что у вас здесь есть хоть немножко?…

— Ни капли, — твердо ответил Шеридан. — Удивлен, что вы не захватили с собой собственное вино…

Я бросил взгляд на свое плечо и почувствовал приступ легкой тревоги.

— Мои союзники больше не позволяют мне подобного удовольствия. Полагаю, они считают, что я и трезвый достаточно опасен. Не хотят усугублять положение.

Мы молча продолжили есть, а потом я почувствовал легкую дурноту в голове, исходившую от этой проклятой связи. Но сейчас причина тревоги была не внутри, а снаружи. Я поднял глаза и тотчас понял, в чем дело. На меня смотрела Деленн, она странно сощурилась, будто смогла разглядеть то, что не могла… конечно же, не должна была… то, что ей не должно быть позволено видеть. И пока что я…

Сенна, смутившись, прекратила чтение. О чем это Лондо? Что такое «разглядела» Деленн, чего не должна была видеть? Сенна могла только предположить, что Деленн интуитивно догадалась, о чем именно думает Лондо. Он хотел сохранить тайну, оставить при себе свои цели и мысли. Ведь он сам говорил о том, что «так долго живет во лжи», и это замечание очень обеспокоило.

Сенну. Видимо, Лондо не хотел, чтобы кто-либо стал ему близок. Но его фраза про «проклятую связь» озадачила ее.

И пока меня просто подмывало ничего не предпринимать. Возможно… возможно, если она это разглядела, если она знала и понимала…, тогда они смогут предпринять верные шаги, будут действовать с надлежащей осторожностью.

Но тут в моей голове зазвучал тихий голос, приказывающий мне сейчас же прекратить увиливать. Это не было выражено словами, просто у меня возникло ощущение, что мне надо это сделать… какими бы ужасными ни были последствия.

И я знал, что у меня нет выбора. Совершенно нет выбора…

Его совесть. Он сражался с голосом своей совести за какое-то решение.

Возможно, за то, стоит ли ему доверять Шеридану и Делен. Сенна была целиком захвачена драматизмом происходящего.

— Итак, Деленн, — торопливо произнес я, нарушив ее сосредоточение, и она пробормотала извинение. — Вы даже не спросили меня о подарке.

— Подарке? — ответила Деленн. Она, казалось, была слегка не в себе после того, как столько времени вглядывалась в темные уголки моей жизни, и повернулась к Шеридану.