Чтение онлайн

На встречу с ним Кларисса оделась несколько фривольно.

Она не стала обсуждать с ним вопросы, которые будет задавать, так что он мог ожидать самых неожиданных и провокационных тем. Николо незаметно вздохнул: он, в отличие, от интервьюера, выглядел не так блестяще. Последние несколько месяцев отложили отпечаток на его лице: покрасневшие глаза, круги под ними, кожа приобрела немного сероватый оттенок. От услуг гримера он отказался.

— Позвольте, у меня есть возражение. Это вы не особо приветствуете в гостях старых и скучных католических священников.

— Напрашиваетесь на комплимент, монсеньор? Не получится, — она обворожительно улыбнулась, — вы старый и какой-то уставший, а вот скучный, или нет, мы сейчас узнаем.

— На вашем фоне любой будет выглядеть не столь эффектно, — пришло время ответной улыбки Николо.

— Благодарю. Я, признаться, не думала, что вы вообще согласитесь на разговор. Два года назад вы ответили отказом на мое приглашение. А у меня и у моих подписчиков было столько вопросов. Африка, зомби, сумасшедшие проповедники, наемники…

— На тот момент я порядком утомился от общения с медиа, так что решил отдохнуть.

— Вижу, что отдых сделал вас таким уставшим.

— Метко подмечено, Кларисса.

— Монсеньор Стоффа…К черту, могу я называть вас просто Николо?

— Можете, но черта лучше не упоминать, — Николо засмеялся, — меня не поймет руководство.

— Хорошо, хорошо, я уважаю традиции и прочее. Итак, что же вас так утомило за эти два года отдыха? Подготовка к Крестовому Походу, первому за последнюю тысячу лет?

— Что меня всегда поражало, с какой скоростью навешиваются в современном мире ярлыки на людей и события. Нет, это не Крестовый Поход, да — подготовка к ответственному мероприятию. И она еще продолжается.

— Что касается ярлыков, к вам они прилипают быстро, но вы всегда успеваете обзавестись новым. Сначала «Николо-молоток», потом «святоша с бутылкой», что-то еще было, точно не помню.

— Мне везет попадать в разные истории, — ответил Николо.

— И все они почему-то ведут к тому, что популярность Церкви растет.

— Я не специально, — наигранно простонал он, — так получается.

— Но сейчас система дала сбой. Даже ваша паства не согласна с тем делом, за которые вы взялись. У меня есть несколько знакомых католиков, и они настроены крайне негативно по отношению к вашему проекту геноцида.

— О! — воскликнул Николо, — после сегодняшнего выпуска можно будет примерить новое прозвище «кардинал-фюрер» или «Гитлер из Ватикана».

— Почти смешно, но не смешно. Речь идет о том, что религиозная организация спонсирует и активно участвует в подготовке военной операции, цель которой уничтожение огромного числа людей. Организация, которая проповедует идеи всепрощения, сострадания и человеколюбия. Несколько лицемерно, мне кажется, утром собирать пожертвования на сирот в Бангладеше, а вечером просить деньги на танки и ракеты.

— Никакого лицемерия. Мы готовимся к операции по удалению раковой опухоли с тела человечества, иногда нужны хирургические вмешательства, чтобы сохранить организм в целости. И вы очень сильно ошибаетесь, когда заявляете, что там, за Барьером, находятся люди.

— Удобная позиция любого пропагандиста: расчеловечивание противника, акцент на то, что враг не относится к человеческому роду. Назови врага не-человеком и твори с ним, что пожелаешь.

— Вампиры, давайте придерживаться этого полуофициального наименования, не принадлежат к нашему биологическому виду. Это факт, подтвержденный сотнями генетиков. И, в принципе, если бы они не рассматривали нас, я говорю, про людей, как источник своего превосходства, то Ватикан даже не подумал бы о том, чтобы что-то делать. Но проблема в том, что вот-вот эта зараза начнет расползаться по планете.

— Как зомби-вирус?

— Вы прекрасно понимаете, что там иной механизм. Мы все же родственные виды, но потомство вампиры могут производить со своим ДНК. Мне не очень нравится, когда существо, которое почти неотличимо от обычного человека, смотрит на меня и думает, как добраться до моей крови.

— Это примитивное объяснение. Николо, вы же умный человек, а сейчас говорите лозунгами. Так называемые «вампиры» имеют отличительную способность, которая, конечно, очень экстравагантна, но при этом они остаются людьми со всеми присущими людям достоинствами и недостатками.

— Скажите, кларисса, а вам приходилось общаться хоть с одним вампиром лично?

— Нет, но вы подкинули мне идею для следующего выпуска. Что-то особенное?

— Ничего особенного. Эти существа рассматривают нас в качестве источника крови, они видят будущее в модели «хозяин — раб», и, если их сейчас не остановить, то потом это станет в разы труднее.

— Люди на протяжении всей своей истории придерживались такой модели, так в чем тогда отличие этих? Вы же, католики, тоже рабы своего Господа. А он — вообще, не человек.

— То есть, вы уже считаете вампиров равными Богу?

Кларисса несколько нервно хихикнула:

— Мощный контрудар. Нет, не считаю я их такими. Они для меня просто люди с особенными, хм, пищевыми привычками.

— Странно, что каннибализм осуждается, а пить чужую кровь нельзя. Хотя, постойте, ведь законы ЕС прямо запрещают это. Или, по вашему мнению их принимали замшелые консерваторы или религиозные фанатики?

— А кто же тогда.

— В составе Европарламента на тот момент семьдесят два процента делегатов были социалистами всех оттенков или представителями радикальных экологических движений. Их сложно заподозрить в отсутствии толерантности. Но именно они приняли такой закон, и именно они санкционировали строительство Барьера.

— Но они же не начали войну.

— Конечно нет, вампиры шантажировали нас тем, что взорвут Станцию. Последствия могли быть просто ужасными. Как сотня Чернобылей и Фукусим одновременно. Практически в центре Европы.

— Вы уходите от ответа про геноцид, Николо. За историческую справку, спасибо, но все же хотелось бы услышать про геноцид.

— Мы не собираемся никого специально убивать. Просто стерилизация. А после нее возможна интеграция в наше общество. Поверьте, Церковь не стремится убивать живых существ.

— Такие термины, как стерилизация, явно указывают, что к генетически модифицированным людям вы относитесь, как к животным.

— Очередное навешивание ярлыков? Нет, мы не относимся к вампирам, как к животным. Нет, мы четко и определенно называемым их врагами рода человеческого.

— Ясно. С вашей позицией понятно, но почему бы в таком случае просто не оставить все, как есть. Есть законы, есть Барьер, пусть живут там в своем мирке, варятся в собственном соку. У них технологии, которые отстают от наших на тридцать лет. В чем угроза? В чем причина перехода к таким радикальным мерам?