Чтение онлайн

Угу, самое время блеснуть знанием греческого.

— Хвастун самнитский.

— Простите, легат, — говорит всадник. — Вас просили поспешить. Дело срочное.

Мы с Метеллом переглядываемся.

— Что случилось? — спрашивает он серьезно.

Всадник медлит.

— Ну!

— Германцы восстали.

Сначала я думаю, что ослышался. «Они откусят нам пальцы», вновь слышу я голос Нумония Валы.

— Что — о?!

Марсы — небольшое племя германцев. Они поклоняются какой-то своей Богине. Это все, что я о них знаю.

— Марсы перебили римских судей и легионеров, что были посланы вершить суд на месте, — докладывает гонец. — Гемы обошлись с ними… очень жестоко, пропретор.

Вар поднимает голову. Лицо усталое и нездоровое, левый глаз подергивается. Запах шиповника настолько сильный, что меня начинает мутить.

— Как? — говорит Вар. — Как они обошлись с нашими воинами и судьями?

Гонец бледный, словно сам это видел.

— Они…

— Говори же! — кричит пропретор.

Гонец вскидывает взгляд, на щеках — красные пятна.

— Гемы их распяли.

Всеобщий вздох.

Я вспоминаю, как приехал в Германию. Кресты с распятыми германцами вдоль дороги. Мухи, кружащие над изуродованными ступнями, синие пальцы. Десятки казненных. Это был ответ на смерть моего брата.

Мы распинали варваров — по римскому праву. Гемы ответили нам тем же.

Все честно.

Крики, ярость, гнев. Лица трибунов искажены.

Распятие — позорная казнь.

— Теперь дело за нами, — Арминий, который на самом деле Луций, прерывает молчание. Все оборачиваются на этот негромкий сильный голос. — За Римом. Ответ должны быть мгновенным… и сокрушительным. Пугающим. Иначе это будет воспринято как слабость, пропретор.

Мой мертвый старший брат.

Мой…

— Варвар прав, — говорит легат Девятнадцатого легиона, изнеженный и чахлый побег от ствола Ромула и Рема, Гортензий Мамурра. В каштановых кудрях вяло переливается отсвет лампы. — Мы должны наказать мятежников. Задавить восстание в самом начале, в зародыше! Чтобы Германия ужаснулась. Чтобы варварские матери пугали детей вашим именем, пропретор!

Вар опускает голову и бродит по палатке. В покоях Нумония несколько мраморных бюстов — в основном это философы. Пропретор останавливается и задумчиво рассматривает каждый.

Платон, Аристотель, Сократ, еще несколько бородатых мужиков. Греки. Даже я не всех помню.

Вот уж не думал, что Нумоний интересуется философией. Я смотрю в затылок легата Восемнадцатого легиона — там толстый шрам. Памятка от сарматов, с которыми легат сражался, будучи молодым префектом конницы.

Мы ждем.

— Пропретор? — повторяет Гортензий Мамурра.

Вар вздрагивает. Поднимает голову.

— Где царь марсов?

— Исчез, — отвечает Нумоний.

Вар облизывает губы.

— Я принял решение, — голос у него внезапно сел. — Мы не можем оставить это без внимания. Поэтому… — он медлит. — Кажется, у нас есть заложница из племени марсов?

Я вздрагиваю. Заложницы!

Туснельда, прекрасная германка. Она тоже одна из них.

Правда, царь хавков, Сегест, до сих пор был верен Риму. Я сжимаю зубы. Надеюсь, так оно и останется.

Но почему — марсы?

— Римлян — резать! Бей! Убивай!

Бьется в истерике человеческая толпа. Бежит человеческая толпа. Рвет и мечет человеческая толпа.

Словно мутный дождевой поток, сметающий все на своем пути.

Хлодриг выступил вперед, поднял римский меч. Трофейный. Хлодриг забрал его у патрульного легионера — мальчишки лет семнадцати. Это было просто. Даже слишком. Кровь забулькала, когда мальчишка упал. Хлодриг с интересом наблюдал, как она пузырится и течет на землю. Мальчишка хрипел и дергался. Лицо юное, еще в подростковом пушке. Глаза широко раскрыты.

Хлодриг присел рядом, наблюдая, как пыль намазывается на смуглую кожу легионерчика. Тот зажимал руками горло, но кровь все равно текла. Смешной все-таки они народ, римляне…

Хлодриг положил фрамею на землю.

Старое верное оружие. «Давно я ее не доставал». Еще с того набега за Рений, когда большим отрядом они прошли по Галлии и разворошили несколько римских поселений. Сейчас по всем германским землям пошел зов — восстание близко. Римлян — убивать. Но первыми… Первыми восстать должны были марсы, племя, к которому принадлежал Хлодриг.

Восстать и — первыми попасть под удар Рима.

Затылок свело. Неужели легионы дотянутся и сюда? Раньше им удавалось. Но сейчас все будет по — другому.

Или нет?

Человек в маске говорит, что время римлян ушло. Сейчас наше время. Племена хаттов, бруктеров, лангобардов, гиперов, херусков, ангривариев и фризов — все должны восстать. И повернуть оружие против Рима.

Так же, как марсы.

Паренек — римлянин продолжал дергаться. Хорошо, что догадался зажать артерию руками. Иначе бы уже истек кровью, а это неинтересно.

Хлодриг поморщился. Поднял меч римлянина и осмотрел клинок. Железо. Не очень хорошее, но отлично заточено. Гнется, но и режет.

Пожалуй, этот меч все-таки может пригодиться.

— Варвар! — позвали сверху.

Хлодриг выпрямился. Тщательно отряхнул пыль со штанов. Поднял голову.

Старого центуриона приколотили к кресту — не очень умело, но для начала сойдет. Седые волосы, лицо, черная от синяков грудь и подшлемная повязка — в запекшейся крови. Край повязки разлохматился. Ветер теребит ниточки с багровыми комочками.

Разбитые губы центуриона шевельнулись.

— Оставь… мальчишку… в покое. Ты… я убью.

Хлодриг засмеялся. Этот старик еще угрожает!

— Я… те… бя найду… ты… ублюдок.

Хлодриг покачал римским мечом, ловя отсветы. Забавно.

— Я видел ваших орлов, старик. Они из золота, правда? — полузабытая латынь. Служба в германской когорте в Паннонии многому научила Хлодрига, в том числе и языку. А еще — снимать добычу с трупов, пока не подоспели мародеры из числа легионеров.