Чтение онлайн

Фурий видел, как клинок появляется из спины легата… Мелькнул и исчез.

Гай Деметрий Целест умер. Фурию казалось, что легат до последнего улыбался.

Над его телом сразу образовалась свалка. Оставшиеся в живых легионеры Семнадцатого отбивали тело своего командира. Германцы, ревя от ярости и победного азарта, пытались добраться до него…

Фурий держал древко.

"У нас должен остаться один единственный орел".

А потом умерли и последние из легиона.

"Уходи, парень", — приказал Марк Целий, последний уцелевший центурион.

Он отрубил древко. Гладий врезался в дерево, крошил позолоту… и никак не хотел перерубать. Фурий бил и бил. По щекам катились слезы.

Наконец древко треснуло.

Мальчишка поднял орла. Теперь они остались вдвоем: он и золотая птица. Пока орел не потерян, легион продолжает сражаться…

Семнадцатый Морской Победоносный.

Волчонок спрятал орла под туникой, на груди. Тот был холодный и суровый. "Мальчик, — словно говорил орел. — Ты достоин?"

Фурий залег среди трупов. От голода и усталости он едва не задремал, веки слипались…

Вождь варваров что-то резко приказал. Тело легата вынесли и положили перед германцем. Светловолосая девушка, что приехала с вождем, вскрикнула и отвернулась.

Германец опустился на колено перед мертвым римлянином.

Германцы собрали огромную гору из веток и стволов деревьев. Сверху положили тело легата, завернутое в римскую тогу. Ниже уложили изуродованные тела — одних римлян, похоже. Солдаты Семнадцатого уходили в последний путь со своим командиром.

Германец держал факел.

Порывы холодного ветра рвали пламя, дергали германца за волосы.

Пламя охватило погребальный костер. Огромный. Такого не постыдились бы и в Риме…

Последний легат Семнадцатого легиона уходил на небо вместе со своими "мулами". Взлетал в серое, затянутое облаками небо Великой Германии.

Позже.

Кочка поддалась и мягко спружинила, когда Волчонок поставил правую ногу. Фурий вытянул левую — ямка уже наполнилась коричневой болотной водой — и шагнул дальше, на следующую кочку.

Он сам не понял, как ему удалось забраться в такую глубь болота и не утонуть. Вокруг были мягкие кочки, наступаешь и уходишь вниз. И вокруг ступни выступает коричневая вода. Запах торфа. Испарения болот.

Он нашел и собрал ртом мелкие красные ягоды. Они были горьковато — сладкими, от них сводило скулы — и все же они были бешено, невозможно вкусными. Фурий поискал еще ягод. Нашел и собрал в ладонь. Успел обрадоваться, что ягод так много…

И тут нашли его.

Габриэль снова пропустил момент появления прозрачного.

— Гай Деметрий Целест мертв, — сказал Пасселаим. В полумраке комнаты его голос звучал словно шепот призрака — тихо и отстраненно.

— Жаль. Он мне нравился. А его брат захватил власть над всей Германией, — задумчиво сказал Габриэль. — Интересная все-таки штука — справедливость.

Пасселаим поднял белесые брови.

— С чего ты решил, что это его брат?

— Разве это не Луций?

— Разумеется, нет.

Габриэль почесал руку.

— А как же — душа вернулась?

— Воробей не возвращает души. Это невозможно. В данном случае использовались два предмета: Воробей и Голубь.

— Разве это не одно и тоже?

Прозрачный усмехнулся.

— Нет. Голубь делает копию человеческой мозга в себя, как ксерокс, и стирает оригинал. Человек остается с пустой головой. Никакой долговременной памяти, только примитивные навыки и животные рефлексы. Считается, что Голубь забирает души. На самом деле, конечно, никакой мистики. Если применить Воробья после Голубя, мы получим нынешнего герцога Великой Германии.

— Стираем мозг? — поднял брови Габриэль.

Прозрачный помолчал. Казалось, что беседа ему не особо интересна.

— Мне трудно объяснить это на доступном вам уровне. Наши технологии ушли так далеко, что уже перестали быть технологиями. Это магия.

А теперь я скажу: "фокус — покус"! Габриэль сохранил невозмутимое выражение лица.

— Магия? Серьезно?

— Любая технология на достаточно высоком уровне развития становится магией.

Прозрачный посмотрел на Габриэля:

— Впрочем, магия она лишь для того, кто смотрит на нее снизу вверх.

— А если по — человечески объяснить? — Габриэль сохранил спокойствие. Государственная тюрьма в Заире любого научит быть сдержанным. Запросто. Если бы тогда не началась вспышка холеры, а единственный врач в тюрьме не оказался белым французом, а врачу не понадобился грамотный и не пугливый помощник… Неизвестно, где бы сейчас был святой отец Габриэль, он же фокусник Острофаум, он же Странник. Может, в яме за тюрьмой, засыпанный слоем извести. Бог знает.

"Но именно Бог привел меня сюда".

Пасселаим словно озадачился. Впервые вижу, чтобы прозрачный выглядел смущенным, подумал Габриэль.

— Прости, я забыл, что ты не человек. И все же — что там с Голубем и Воробьем?

— Голубь создает информационную копию личности. Электрический слепок мозга. Грубо говоря, это совершенно разные предметы. Голубь — это ксерокс. Воробей — радио. Он ловит нужную волну и транслирует ее.

— А откуда он… берет волну?

Прозрачный посмотрел на бывшего священника и пожал плечами.

— Информация никуда не исчезает. Это давно известно. Один ученый, гораздо позже, назовет это "ноосферой".

После использования Голубя остается чистый, подготовленный для записи мозг.

И трансляция Воробья через такой мозг оставляет четкий отпечаток. Полностью идентичный умершему оригиналу — с поправкой на некоторые помехи и ошибки записи.

Ты знаешь, что такое граммофон?

Фокусник кивнул. Он продолжал перегонять монету с костяшки на костяшку. И обратно. Вечная практика. И для хирурга полезно.