Чтение онлайн

Сыщик и судебный медик расследуют убийства, врач «Скорой» пытается спасти, могильщик роет могилу, те, за шторами, следят за печью. А ритуальная дама просто стоит вот так с утра до вечера и изображает скорбь, торопит одних, приглашает других…"

— Леночка, детка, помоги мне к нему подойти, — попросила Зинаида Лукинична.

Поддерживая старушку под локоть, Лена осторожно подвела ее к гробу. Зинаида Лукинична погладила сморщенной рукой вьющиеся светлые волосы мертвого внука, поцеловала ледяной лоб, перекрестила.

— Граждане, время! — послышался за спиной голос ритуальной дамы.

— Еще немного, пожалуйста. — Ольга быстрым движением сунула ей в руку очередную купюру.

— Мне что? — сказала дама уже мягче и тише. — Но там ведь люди ждут.

Лена никогда прежде не видела лиц самоубийц. Ее удивило что Митино лицо было спокойным и безмятежным, будто он просто уснул.

— Господи, прости его, Господи! — шептала Зинаида Лукинична. — Он не ведал, что творил… Внучек мой, Митенька, маленький мой, я попробую отмолить твой грех, деточка моя, внучек мой… Митюша…

Лена обняла вздрагивающие плечи старушки. «Господи, ну я ведь тоже не железная…» — подумала она. И тут взгляд ее упал на Митины руки, большие, сильные, с гибкими пальцами профессионального гитариста. На правой руке она заметила несколько тонких царапин. Было похоже, что Митя поранился перед самой смертью. Чем можно так поцарапаться? Чем-то тонким и острым… Иглой!

Вглядевшись внимательней, Лена заметила несколько точечных ранок, в углублении между пальцами и на самой кисти. Да, это были следы иглы. Их заметили милиционеры и врачи, они сразу сказали Ольге: «Наркоман был ваш братец…» Но почему следы иглы на правой руке? На левой ничего нет. Левшой Митя не был, это Лена знала точно.

— Леночка, ты заедешь сейчас к нам, хотя бы на час? — спросила Зинаида Лукинична, когда гроб уплыл за черные шторы.

«Нет! — хотела ответить Лена. — Я не могу, мой муж улетает сегодня ночью, и дочку я не видела с раннего утра, и работы у меня навалом, и вообще, мне тяжело все это, я хочу домой как можно скорее».

— Конечно, Зинаида Лукинична, — сказала она вслух, — я заеду к вам помянуть Митюшу. В доме Синицыных было много народу. Поминальным столом занимались какие-то родственницы. Стояла приглушенная суета. Рассаживаясь у стола, старались потише двигать стулья, разговаривали вполголоса.

У Кати опять началась громкая истерика.

— Лен, отведи ее на лестницу, очень тебя прошу, — шепнула Ольга, — выйди с ней покурить, пусть она там тихо уколется, а то сил нет слушать.

Лену покоробило это «пусть уколется». В конце концов, Катя мужа потеряла, с которым прожила восемь лет, именно Кате пришлось вытаскивать его из петли. Нельзя все ее эмоции приписывать только наркотикам.

— Вот ее сумка, — Ольга протянула Лене потертый кожаный мешочек на шнурке, — там все есть. Давай скорее! У Глеба уже ушки на макушке.

Действительно, тринадцатилетний Глеб, старший сын Ольги, уже стоял в дверях и внимательно прислушивался к разговору.

— Мам, там Кате плохо совсем, может, врача вызвать?

— Обойдемся без врача! — отрезала Ольга. — Иди в комнату, не маячь!

Через две минуты Лена уже выводила рыдающую Катю под локотки на лестницу. Когда входная дверь за ними закрылась, Лена достала пачку сигарет. Совсем непросто сказать почти незнакомой женщине: «Не мучайся, родная, уколись, не стесняйся меня, я все знаю».

Катя с жадностью затянулась и тут только заметила висевшую у Лены на локте собственную сумку. Глаза у нее высохли и заблестели.

— Катюша, — мягко сказала Лена, — а ты не можешь еще немного потерпеть?

Вопрос прозвучал глупо: не время и не место отучать Катю от наркотиков, но все-таки язык не поворачивался предложить человеку уколоться.

— Если тебе неприятно смотреть, можешь отвернуться, — произнесла Катя и нервно облизнула губы. — Ты не волнуйся, я быстро.

— Ладно, валяй! — вздохнула Лена. — Только давай уж поднимемся, встанем между этажами, к подоконнику, а то, мало ли, лифт подъедет, увидит кто-нибудь.

— Ты, если хочешь, можешь здесь постоять, а я поднимусь, — предложила Катя.

— Да, пожалуй, так лучше.

Действительно, у Лены не было ни малейшего желания наблюдать, как она будет колоться.

Катя умудрилась сделать это за считанные минуты, просто взлетела по ступенькам вверх и тут же вернулась — со спокойным, умиротворенным лицом. Даже румянец заиграл на щеках.

— Еще сигаретку дашь? — спросила она.

Лена протянула пачку и заметила на маленькой, худенькой, похожей на птичью лапку Катиной кисти несколько тонких легких царапин. И точки были на выпуклых синеватых венах… Только это левая рука.

— Катюша, скажи, пожалуйста, когда Митя успел руку поцарапать?

— Руку? — Катя непонимающе замигала. — Какую руку?

— Какую именно, не помню, — соврала Лена, — просто заметила у него царапины на кисти.

— Ты думаешь, он кололся, как я, куда попало? — спросила Катя совершенно спокойным голосом и выпустила струйку дыма в сторону лифта.

— Я ничего не думаю, просто спрашиваю, — пожала плечами Лена, — в общем-то, теперь это уже не важно.

— Нет, — помотала стриженой годовой Катя, — это важно. Митя не кололся. Никогда, ни разу в жизни. Он ненавидел наркотики. Это я во всем виновата, но я ничего не могла поделать. Я довела его до этого, я не могла ребенка ему родить, я требовала денег, а он терпел, он любил меня.

Лена испугалась: сейчас опять, несмотря на укол, начнется истерика. «Пора мне домой, — грустно подумала она, — Сережа скоро с работы придет, заберет Лизоньку у Веры Федоровны, они меня будут ждать…»

— Катюша, а почему ты колешься не в вены локтевого сгиба, а в кисть? — спросила она вслух и тут же подумала: «Зачем я об этом спрашиваю? Какое это для меня имеет значение? Просто любопытствую?»

Катя молча задрала вверх рукав свитерка и показала Лене локтевой сгиб — огромный, припухший, черный синяк в мелких крапинках подсохших коричневых корочек. Лену вдруг словно кипятком окатила жалость к этой маленькой, худющей, теперь совершенно одинокой, никому на свете не нужной девочке.

Родители Кати живут где-то то ли в Магадане, то ли в Хабаровске, они давно развелись, отец спился, у матери новая семья, до Кати ей дела нет. Лена вспомнила, как все это рассказывал ей Митя однажды, в каком-то давнем разговоре… Она тогда радовалась за него, он прямо светился весь, рассказывая о своей жене Катюше. Он и правда очень ее любил.

Теперь эта несчастная наркоманка никому не нужна. Ольга, уж конечно, больше с ней возиться не станет. Она делала это только ради Мити.

— С чего у тебя началось? — тихо спросила Лена.