Чтение онлайн

Если бы это сказал кто-нибудь другой, мы бы его тут же возненавидели, но Мэй-Анна была нашей, и мы знали, что она имеет в виду.

– Пойдемте посмотрим мою спальню, – предложила Мэй-Анна, и мы поднялись по полукруглой лестнице и через холл прошли в комнату, посреди которой стояла круглая кровать.

– Где ты берешь круглые простыни? – спросила Виппи Берд.

– Я сама не знаю, где они их берут, ведь я не хожу по магазинам, это забота горничной. Но кое-какую работу по дому я делаю сама, например, сама убираю постель по утрам.

– И кому-то очень облегчаешь этим жизнь, – сказала я.

Зеркала там были на каждом шагу.

– Если бы Нелл Нолан увидела это, ей бы понравилось, – сказала Мэй-Анна.

А почему бы и нет, подумала я, кому это может не понравиться, разве только женщине, страдающей ожирением, или Элеоноре Рузвельт. Зеркала висели на стенах, на дверях, в уборной и даже в чулане и на потолке. Ванная, натурально, тоже была вся в зеркалах, но, на мой вкус, это было уже чересчур, я бы не хотела видеть так много самой себя.

Ванная комната Мэй-Анны напоминала чертоги, где, если верить кино и иллюстрациям из журнала «Нэшнл джиогрэфик», древнеримские патриции устраивали свои знаменитые оргии. Ванна была мраморная, с отдельным душем, вода в нее набиралась из клюва бронзового гуся, а стекала в открытый рот золотой рыбы.

– Как бы я хотела, чтобы моя мама увидела все это! – воскликнула Мэй-Анна.

– Ну, ей было бы чем и кем гордиться, – сказала я.

– И где помыться, – добавила Виппи Берд, ведь, когда мы только познакомились с Мэй-Анной, у Коваксов не только туалет был во дворе, но и воду миссис Ковакс таскала из колонки.

Рядом с ванной было помещение, которое Мэй-Анна называла своей гардеробной, – комната размером с наш дом, где вдоль стен стояли шкафы, отдельно для одежды, отдельно для обуви и отдельно для мехов, а также специальная тумбочка, набитая чулками. Чулки все были из настоящего нейлона, и, продлись война еще хоть десять лет, Мэй-Анне не грозила опасность появиться на людях с голыми ногами.

Мэй-Анна устроила нам настоящую экскурсию по всему своему дому, который, как и ее спальня, был весь белый с вкраплениями сверкающей нержавейки и шикарный, словно фасад «Джима Хилла». «Мэй-Анна словно маленький ребенок, который хвастается перед друзьями своими подарками на Рождество», – сказала я потом Виппи Берд. «Кто, кроме нас, делал ей подарки на Рождество?» – спросила Виппи Берд.

Стена, отделявшая гостиную от столовой, представляла собой огромный аквариум с золотыми рыбками, размером с тарелку каждая. «Ах, Мэй-Анна, я же забыла, что ты любишь рыбную кухню – здесь у тебя достаточно рыбы, чтобы угостить тебя, Свиное Рыло и весь приход церкви Святого Причастия», – сказала Виппи Берд, и мы расхохотались, а горничная в ужасе прикрыла рот ладонью. Черт возьми, мы с Виппи Берд прекрасно знали, что золотых рыбок не едят, это была просто шутка!

В доме Мэй-Анны мне больше всего понравился солярий, сделанный в форме полукруга с раздвижными окнами и белым кожаным диваном, идущим вдоль стены. Этот солярий больше всего напоминал гигантскую ресторанную кабинку. Я сказала Мэй-Анне, что, если у нее наступят трудности с деньгами, она может повесить вывеску: «САМАЯ БОЛЬШАЯ В МИРЕ РЕСТОРАННАЯ КАБИНКА «и брать плату за вход. Из окон – настоящих окон, а не какого-то там особого стекла – открывался вид на бассейн, на дне которого были линиями из черных камней выложены разные фигуры – в греческом стиле, как объяснила Мэй-Анна.

– Знаешь, Мэй-Анна, – сказала Виппи Берд, когда экскурсия по дому закончилась, – когда ты уехала из Бьютта, я думала, что ты набитая дура, но теперь убедилась, что ты все тогда сделала правильно. Наверное, ты теперь даже богаче, чем мы с Эффой Коммандер.

Мэй-Анна рассмеялась, щелкнула пальцами, и горничная внесла серебряный поднос, на котором были бутылка шампанского, три бокала, хлеб, черная икра и вареные яйца, порезанные дольками. Именно тогда мы с Виппи Берд узнали от Мэй-Анны, что икра – это, оказывается, просто рыбьи яйца.

Неделю спустя, сидя на краю бассейна, разглядывая мраморные статуи и закусывая виски икрой, а виски с содовой тогда было очень популярно в нашем штате, мы с Виппи Берд решили, что так жить совсем неплохо.

– Эй, Мэй-Анна, если у тебя такая куча денег, почему ты не купишь этим ребятам штаны? – спросила Виппи Берд. – Или, если хочешь, я сошью их сама, купи только материал.

– Как же ты наденешь на них штаны, – возразила Мэй-Анна, – если ноги у них накрепко привинчены к полу?

– Ну, если не штаны, соорудим им хотя бы набедренные повязки.

– Нет, не надо, – ответила Мэй-Анна. – По крайней мере, не всем, вон тот посредине, у которого дружок размером с баклажан, нравится мне больше остальных, – это зрелище заставляет моих приятелей ревновать.

Мэй-Анна лежала в шезлонге, одетая в белый купальник «Каталина», который выглядел так, словно он растворится в воде, как сахар, стоит ей только погрузиться в бассейн. Впрочем, в Голливуде никто не купался в бассейнах, там было принято только лежать с ними рядом. Или, если напьешься пьяным, прыгать в бассейн одетым, пояснила Мэй-Анна, втирая в ноги крем от загара. Тогда мы с Виппи Берд впервые узнали, что на свете есть такая вещь – крем от загара. Откуда нам было это знать, ведь в Бьютте никто не сидел позади дома в купальном костюме.

– Может быть, лучше сделать им хитоны? – спросила я Виппи Берд.

– Все, что будет угодно Мэй-Анне, – это ее статуи.

– Можно попробовать все понемногу – как на показе мод, – сказала Мэй-Анна. – Вон той дамочке в центре мы сделаем костюм из твида. Эффа Коммандер, тебе не кажется, что она похожа на нашу школьную учительницу истории?

– Трудно сказать – у нее ведь нет головы, да и рук тоже, – ответила я.

– Ну, она стоит совсем как наша учительница.

Я некоторое время рассматривала статую, пытаясь уловить сходство, о котором она говорила.

– Эй, Мэй-Анна, – вмешалась Виппи Берд, – зачем ты покупаешь какие-то обломки, надо было брать целых людей.

– Им надо сделать белые хитоны, – сказала я, – чтобы все было в одном стиле. Скажи, а почему это ты решила все сделать белым?

– Это придумала не я, а дизайнеры братьев Уорнер по их указанию. И потом, не все здесь белое, например, вы.

Это она верно подметила.

Перед выездом из Бьютта мы с Виппи Берд долго ломали голову, какой подарок привезти Мэй-Анне. У нее было уже больше сотни фотографий Муна, а конфеты из кондитерской Геймера мы и так посылали ей каждый год на день рождения. Мэй-Анна просила привезти ей снега, и Мун даже собрал немного в банку, и этот снег превратился в грязную воду, но перед самым выездом Виппи Берд, как всегда, нашла верное решение.

Наш подарок мы вручили сразу после того, как закончилась «экскурсия» по ее дому. Он был аккуратно завернут в мешковину и перевязан шпагатом. Мэй-Анна стала тщательно развязывать каждый узелок, но потом не вытерпела и просто разорвала шпагат, вытащила подарок на свет и, увидев его, долго хохотала. Она держала в руках деревянную кружку, игравшую роль вывески в том баре, где они с Бастером когда-то сыграли свою «свадьбу».

– Ах, так это вывеска из «Коричневой кружки»! – удивленно воскликнула она. – Ну, это настоящий свадебный подарок! Как он у вас оказался?