Чтение онлайн

Сейчас давайте детально рассмотрим, почему

При подготовке своей анкеты я старался не думать о том, как можно было бы ответить на тот или иной вопрос, но обнаружил, что не делать этого невозможно. К моему удивлению, 67% участников опроса понимали, что страх перед полетами — это фобия, которая может быть определена как анормальный и иррациональный страх.

Однако, как я писал ранее, страх — это не враг, а друг. Я рассуждал о том, что страхи делятся на рациональные и иррациональные. Однако, строго говоря, страх, сам по себе, не может быть иррациональным. Страх — это предупреждение о надвигающейся угрозе, которое дает нам возможность ее избежать или устранить. Это — друг, и он очень нужен для нашего выживания. Если даже окажется, что реальной опасности не было, страх все равно рационален.

Приведу простой пример. Когда пойманный горилла-вожак впервые видит свое отражение в зеркале, он думает, что там его соперник, и проявляет такой же страх и такую же агрессию, как и при встрече с настоящим соперником. Его поведение вполне рационально. Но, когда зеркало для гориллы становится : привычным, он понимает, что оно не таит никакой угрозы. Если бы он продолжал реагировать на зеркало по-прежнему, его поведение было бы иррациональным. Но он не делает этого. Следовательно, страх — это лишь рациональная реакция на реальную или воображаемую угрозу. Когда вы узнаете, что угроза не имеет под собой основания, страх автоматически исчезает.

Вы можете поспорить:

«Я знаю, что полеты безопасны, и несколько раз летал, чтобы удостовериться в этом, но по-прежнему испытываю чувство страха».

Тот факт, что вы выдержали несколько полетов, сам по себе не доказывает, что полеты безопасны. На самом деле этот эксперимент может дать совершенно противоположный результат. Некоторые страдальцы обнаруживают, что чем больше они летают, тем хуже им становится. Если у вас остается страх перед полетом, то это происходит потому, что в глубине души вы все еще считаете полеты опасными или неприятными. Давайте посмотрим, что заставило меня поверить: только лжец или глупец не испытывает изначального страха перед полетами. Я буду опираться в основном, но не исключительно, на собственный опыт. Некоторые вещи, о которых я расскажу, возможно, не имеют к вам отношения. Возможно, вы знаете о каких-то дополнительных аспектах проблемы, которые характерны именно для вашего случая.

После трех миллиардов лет эволюции и естественного отбора инстинкты всех существ включают естественные страхи, которые помогают им выжить. Весьма важным для большинства созданий является страх высоты. Именно он не дает оперившимся птенцам выпасть из гнезда (тех, кто выпадает, обычно подталкивают другие птенцы), тот же страх заставляет нас быть осторожными, когда мы взбираемся по лестнице, потому что знаем, что упасть с высоты — значит получить телесные повреждения или даже умереть. Большинство нынешних реактивных самолетов летают на высоте приблизительно 10 км. Это довольно высоко. Вполне естественно, что мы должны испытывать чувство страха, когда летим, особенно, когда наши инстинкты говорят нам, что люди не могут летать. Для птиц летать — это нормально, они рождены с крыльями и весят совсем немного. Но наши естественные инстинкты не позволяют нам понять, каким образом огромная глыба металла весом в несколько тонн, к которой добавляется немалый вес топлива, пассажиров, команды и груза, может игнорировать законы гравитации. Если бы нам было предначертано летать, у нас были бы крылья.

Страх смерти. Предположим, двигатели заглохнут. Я могу припомнить, по крайней мере, два случая в моей жизни, когда во время поездки двигатель автомобиля просто переставал работать. Я не включаю сюда те случаи, когда машина не заводилась или кончался бензин. Однако при отказе двигателя автомобиля не было ни малейших признаков опасности, а следовательно, не было и страха. Но если внезапно заглохнет двигатель самолета, находящегося в воздухе, — вам конец!

Страх замкнутого пространства (клаустрофобия). Внутреннее пространство самолета может показаться вам несколько ограниченным, особенно если салон полон. Вы знаете, что чем выше вы поднимаетесь, тем меньше в воздухе кислорода, что кабина может разгерметизироваться, — и это усиливает ваш страх. Я никогда не страдал боязнью замкнутого пространства, но когда люки самолета закрылись, у меня появилось ощущение, которое я принял за клаустрофобию. Мне казалось, что я попал в ловушку. Ремень безопасности, который должен был уменьшить мое беспокойство, на самом деле только увеличивал его. Я понял, что не важно, какие испытания меня ждут, я не смогу выбраться, поскольку угодил в ловушку так же надежно, как если бы моя нога попала в медвежий капкан.

Однако существовало два момента, которые вызывали у меня еще больший страх, и я не знаю, какой из них хуже. Первый — во время двух этапов полета, которые я считал самыми опасными — взлет и посадка, — мне не разрешали курить. В то время я считал, что сигареты добавляют мне храбрости и уверенности, и лишиться их именно тогда, когда они мне особенно были нужны, было двойным ударом.

Конечно, я тогда не понимал, что курение не только не прибавляет уверенности и храбрости, но и подавляет их. Если вы курильщик, вам, вероятно, трудно будет в это поверить. Тем не менее это действительно так, я уже достаточно часто ссылался на мнения курильщиков; если же вы хотите знать, почему курение лишает вас уверенности и смелости, то вам нужно прочитать книгу «Легкий способ бросить курить».

Второй момент, вызывавший у меня ужас, состоял в том, что я совершенно не мог контролировать ситуацию. Моя жизнь находилась в руках не только какого-то беспечного усатого пилота, она зависела от механиков, инженеров и диспетчеров.

По иронии судьбы лекция по безопасности, прочитанная перед взлетом, не только не избавила меня от страхов, но, по существу, усилила их. Почему это вдруг стюардесса говорит о кислородных масках? Она явно ожидает, что самолет разгерметизируется. Хуже того, она ожидает, что он упадет! Для чего же еще она тогда подчеркивает, как важно знать, где находится ближайший выход? Мы собираемся не просто падать, но падать в море. Для чего еще нам нужны спасательные жилеты под сидениями?

Еще одним страхом был ПОЖАР! Пожар на суше — это тоже плохо, но как, скажите, пожарная команда доберется до вас на высоте более 10 км?

Но больше всего я боялся плохой погоды и турбулентности. Я всегда ненавидел ярмарочные аттракционы. Мысль о воздушных ямах, когда твои внутренности остаются на высоте 10 км, а самолет вместе с твоим телом за долю секунды проваливается на несколько километров вниз, была моим самым худшим кошмаром.

Кроме воздушных ям, которые, кстати, на самом деле не существуют, все упомянутые выше страхи естественны, рациональны и присущи нашему организму. Вдобавок к нашим инстинктивным страхам, мы с рождения подвергаемся массированному «промыванию мозгов». Я родился в 1934 году, и впервые узнал о полетах во время битвы за Англию [9] . Жизнь летчиков тогда измерялась неделями. Враждующие стороны пытались подстрелить и сбить друг друга, и у меня не осталось впечатления, что полет — это самый безопасный способ передвижения. В наши дни никому не нужно сбивать самолет в небе, однако есть террористы, которые только и думают о том, чтобы заложить в него бомбу.

В ту пору, когда я начинал летать, коммерческие полеты находились в стадии становления. Я не могу сказать вам, какова была реальная статистика катастроф, но я действительно считал, что игнорирование закона всемирного тяготения весьма рискованное занятие. Прошло уже более 40 лет с тех пор, как человек впервые отважился отправиться в космос. За эти годы космических катастроф произошло относительно немного, но я все еще считаю полет на Луну весьма опасным предприятием, и вам пришлось бы заталкивать меня, вопящего от страха, в ракету, чтобы туда доставить.

Однако самое разрушительное воздействие на наше сознание, усиливающее наши естественные и инстинктивные страхи, оказывают средства массовой информации. Если им верить, то получается, что каждый день где-то на земном шаре самолеты только и делают, что падают с неба, разбиваются в горах, сталкиваются друг с другом; что у них кончается топливо, они делают вынужденную посадку на воду в океане, будучи захваченными или сбитыми террористами; что возникают усталость металла или механические поломки; что самолетами управляют алкоголики, наркоманы или плохо обученные команды; что при техобслуживании используются бракованные детали; что самолеты сбиваются с курса, попадают в ураганный поток ветра или в них ударяет молния; что им угрожает обледенение, стаи птиц, пыльные бури или плохие погодные условия.

Многие голливудские фильмы об авиакатастрофах, которые, как предполагается, частично опираются на факты, в подробностях повторяют мифы средств массовой информации. Уверен, что вы понимаете, о чем я говорю. У капитана команды семейные проблемы, и он не может по-настоящему сконцентрироваться на полете. Второй пилот — скрытый алкоголик, который постоянно отлучается, чтобы незаметно глотнуть из своей фляги. Старшая стюардесса — нимфоманка, получившая это место только благодаря налоговым инспекторам. У авиадиспетчера проблемы с наркотиками. Один из пассажиров — террорист, и он заложил в самолет бомбу. Другая пассажирка — на восьмом месяце беременности и вот-вот родит.