Чтение онлайн

Людям, далеким от авиации, свойственно воспринимать авиационных техников так же, как воспринимаются слесари по ремонту автомобилей на земле. Не совсем трезвые, в меру расхлябанные, не бритые и не выспавшиеся люди, от которых, о ужас (!), зависит безопасность полета.

Естественно это не так.

Прежде всего, международные нормы гражданской авиации строго регламентируют образование людей, имеющих право на наземное обслуживание воздушных судов. Авиационные техники являются высококвалифицированными специалистами, долгие годы изучавшими свое дело, в том числе и на заводах – производителях самолетов. Во-вторых, люди, посвящающие свою жизнь самолетам, делают это с любовью. Это их призвание. Более того, они также понимают свою ответственность за безопасность полета. А посему – делают свою работу хорошо. И в трезвом виде. Всегда.

Правильно, никогда. Потому что авиационные техники не хотят попасть в историю как люди, допустившие крушение. Они также не хотят попасть в тюрьму за халатность. Они любят самолеты и небо. И они СЛУЖАТ им всю жизнь.

Более того, все процедуры, проводимые техниками на земле, четко регламентированы международными организациями, отвечающими за безопасное небо. А таких организаций – несколько. Производители самолетов так же четко прописывают необходимые нормы обслуживания, не выполнив которые компания-эксплуатант рискует навсегда потерять лицензию на эксплуатацию данного вида воздушного судна. И что будет делать авиакомпания с сотней боингов или аэробусов, на эксплуатацию которых она, не дай бог, потеряла право?

Естественно, что и авиакомпания, которая эксплуатирует самолет, разрабатывает собственные нормы эксплуатации, всегда превышающие минимальные регламенты, установленные производителем.

Знаете ли вы, что самая длинная проверка, которая выполняется каждые 15 лет эксплуатации самолета, занимает… 1 год. В это время тщательно, с использованием ультразвука и других средств, проверяются ВСЕ механизмы и узлы самолета, начиная с тестирования металлических поверхностей на износ и вплоть до проверки работы сливной системы в туалетной комнате.

Пилотов – минимум двое. Все работы по обслуживанию самолетов регламентированы, прописаны, контролируются как минимум двумя людьми, а зачастую еще и компьютерами. В авиации нет места случайностям. Именно поэтому мировая авиация может гордиться вышеприведенной статистикой безопасности полетов. Только пока вы читали этот абзац, в мире приземлилось около 65 бортов. Приземлились не только боинги и аэробусы. Приземлились «Тушки» и «кукурузники», «Русланы» и «Антеи», новые и отлетавшие по 35 лет, приземлились не только в Париже и Лондоне, но и на Камчатке и в Сомали, в жестких погодных условиях, в тропических ливнях и снежных бурях. На длинную и сухую полосу и на короткую скользкую ВПП под наклоном. При сильной турбулентности и без нее. С попутным или с перекрестным ветром. И все, все эти самолеты делают ЭТО ежедневно и по много раз. И таких бортов – сотни тысяч. Такая надежность не может быть волей случая, она – результат слаженных действий всех людей и организаций, находящихся в цепочке обеспечения безопасности вашего полета.

Эта система продумана таким образом, что при том или ином недостатке, недосмотре, ошибке – цепь не разрывается, а исправляется другими участниками процесса обеспечения безопасности полетов.

Многие мои читатели на этом этапе, зададут вопрос, вынесенный в заголовок этой части. Пришло время ответить на него. Но сначала давайте перефразируем сам вопрос. В этой форме, а именно так его задает большинство подверженных аэрофобии людей, вопрос сам по себе ВРЕДЕН для понимания авиации и достижения нашей с вами общей цели – спокойного полета.

Во-первых, самолеты ВСЁ ВРЕМЯ не падают. Они вообще практически НИКОГДА НЕ ПАДАЮТ. Как вы уже знаете, пока у самолета есть крылья и скорость – он не может упасть. Крыло проходит через воздух, давление под крылом выше давления над крылом, следовательно – есть подъемная сила. А коль она есть – ни о каком падении говорить невозможно. Даже если в полете по какой-то мистической причине откажут разом все двигатели – скорость останется до тех пор, пока самолет сохраняет инерцию. Более того, в случае отказа двигателей, даже при создании небольшого угла наклона носа самолета к земле сила земного притяжения будет разгонять самолет, обеспечивая необходимую для спокойного планирования скорость. Для того чтобы самолет начал именно падать, необходимо ввести машину в штопор, что сделать практически невозможно, даже желая этого. Для того чтобы самолет попал в штопор, необходимо снизить обороты двигателя до минимальных, при этом задирая нос самолета все выше и выше. При снижении скорости сработает предупреждающая сигнализация, но ее необходимо проигнорировать. В этот момент нужно придать самолету вращение вокруг своей оси с помощью одной из педалей и продолжить, беря штурвал на себя, задирать нос самолета вверх, гася скорость. Только через несколько секунд самолет начнет падать. Как видите, дабы самолет упал, нужно приложить немало усилий и мастерства. К тому же контроль высоты, тангажа, крена и скорости – в крови у каждого пилота, доведен до автоматизма и дополнительно и неоднократно контролируется электроникой. Поэтому именно падение самолета с круизной высоты – крайне, крайне редкое явление. Оно столь редко, что рассматривать его как возможный вариант развития событий при полете на современном реактивном лайнере – ошибочно, ведь именно падение самолета с круизной высоты происходит один раз в среднем в 15 лет, и это на весь мир. За последние 50 лет подобные случаи можно пересчитать по пальцам одной руки. Для того чтобы пилотам «удалось» сорвать машину в штопор, должно произойти очень много событий, с реальностью ничего общего не имеющих. Напомню, что ежегодно в мире происходит около 48 миллионов коммерческих рейсов, то есть шанс оказаться в падающем самолете – примерно один на 800 000 000. Заметьте, что при всем при этом такой мельчайший шанс все равно имеется. Но, как я уже отмечал в этой книге не раз, абсолютно нулевых шансов в жизни не бывает ни на что и ни при каких обстоятельствах. Даже ложась спать, у человека есть определенные шансы на то, что он не проснется утром, даже будучи накануне абсолютно здоровым, и эти шансы в несколько раз выше, чем шансы погибнуть в авиакатастрофе.

Теперь, понимая, что самолеты не падают практически никогда, давайте перефразируем вопрос: Почему самолеты все время попадают в авиакатастрофы?

И вновь подобный вопрос вызывает у меня, как у специалиста по аэрофобии, несогласие. Слова «все время» создают для вашего мозга факт, в который он, ваш мозг, начинает немедленно верить. Ведь именно он только что именно так задал этот вопрос: «Почему они ВСЁ ВРЕМЯ попадают в авиакатастрофы?»

Формулировка вопроса подобным образом приводит к тому, что факт постоянности авиакатастроф становится для мозга очевиден, и с его точки зрения, сомнению не подлежит. Мозг уже не в состоянии реально оценить периодичность авиапроисшествий, так как он находится «в плену» собственных, только что сделанных заявлений и заданных тем самым установок. Вы уже знаете, что авиакатастрофы с жертвами происходят крайне редко. За год их набирается около 5–10, из них в развитых странах – 1–3 случая в год. И это при 48 000 000 ежегодных рейсов! Следовательно, ВСЕ ВРЕМЯ происходят не авиакатастрофы, нет. ВСЕ ВРЕМЯ СМИ нас пичкают сюжетами об авиакатастрофах. Иногда – о случаях десятилетней давности. Но – по многу раз подряд, смакуя пикантные подробности и гиперболизируя факты.

И вновь предлагаю вам перефразировать вопрос следующим образом: «Если все так надежно и замечательно в авиации, то почему все равно происходят авиакатастрофы и гибнут люди?»

Этот вопрос хорош тем, что он не устанавливает никаких фактов, он открыт и ставит перед собой цель – действительно понять и разобраться. На него мы и ответим. Ответ таков:

Авиакатастрофы всегда происходили, происходят (сегодня – меньше, чем раньше) и, увы, будут происходить в будущем (еще меньше, чем сейчас).

Одна ошибка, «одна не до конца завинченная гайка», одно неверное действие пилота – не приводят к необратимым последствиям. Так устроена авиация. Однако: незавинченная гайка + сбой в работе компьютеров + ошибка пилота + аномальные погодные условия + неверные действия диспетчера, все это ВМЕСТЕ ВЗЯТОЕ, именно в этот момент времени и именно на этом рейсе – да, такой симбиоз может привести к авиапроисшествию. И приводит. К счастью, как вы уже знаете – очень-очень редко.

Итак, сформулируем еще раз вопрос: «Если все так надежно и замечательно в авиации, то почему все равно происходят авиакатастрофы и гибнут люди?»