Чтение онлайн

Вскоре, несмотря на головную боль, был намечен логичный, как ему представлялось, план действий. Павел поискал глазами что-нибудь, годное на роль лопаты, остановился на пластиковом стуле с одной все еще державшейся металлической ножкой. Вставил ее в щель в стене, навалился всем весом и выпрямил ножку так, чтобы она стала черенком, а сиденье стула - плоским совком. Прекрасно. Очень довольный собой, он принялся копать там, где вчера нашёл банки с супами.

И почти сразу наткнулся на обезображенный труп.

В голове мелькнула мысль, что следовало бы попридержать консервы до последнего, а питаться мясом. В этом сухом воздухе, без бактерий земного типа, оно долго не должно портиться.

"Отвратительно!" - возмутилось подсознание.
– "Лучше ЛВ, чем людоедство!"

Может быть.

Павел сдвинул тело, с большим трудом оттащил его к пробоине в корпусе и вытолкнул наружу. Вылез следом, оттащил труп подальше с глаз и бросил в его сторону несколько лопат песка. Решив не возвращаться сразу, превозмогая боль в суставах, прошёл вокруг корабля. Каждый шаг давался с трудом: дюна была настолько сухая, что Павел провалился в песок по щиколотку. Чем больше он видел, тем больше удивлялся чуду своего спасения. Наружу выступала только пятая часть корабля - расколотая, будто яичная скорлупа. Сердце его упало. Была ли хоть малейшая надежда найти работоспособное оборудование для маяка?

Что ж, есть только один способ ответить на этот вопрос. И Павел продолжил раскопки.

Время тянулось медленно. Он сразу же вошёл в монотонный ритм, которому должен был следовать отныне постоянно. Какое-то время он копал, используя как предлог для отдыха очередной найденный труп либо неповрежденное оборудование. Потом навещал Эндрю, оказывая помощь или - всё чаще и чаще - просто объясняя, что в данный момент ничего сделать не сможет, поскольку остается лишь горстка ампул для уколов. Впрочем, были и другие причины отказывать Эндрю в его просьбах.

В первый раз, когда Павел предупредил, что придётся увеличить промежутки между уколами и полежать с болью подольше, Эндрю поджал губы и произнёс:

– Понятно. Тебе это нравится.

– Что?

– Тебе это нравится. Нравится иметь дело с беспомощным человеком. Ты наслаждаешься своей властью.

– Чепуха!
– ответил Павел грубо, вглядываясь в показания приборов в ногах койки. Один из индикаторов переключился с зеленого на красный.

– О, я знаю людей твоего типа, - продолжал Эндрю.
– Ничто не доставляет им такого наслаждения, как...

– Заткнись!
– отрезал Павел.
– Я стараюсь, чтобы мы оба остались живы. И, по возможности, не свихнулись. Кончай - мои нервы и без того на пределе.

– И как поступает доктор, когда его разозлит пациент? Отключает приборы поддержания жизни?

– Нет, - Павел вздохнул.
– Уходит подальше, чтобы ничего не слышать. И долго не возвращается.

Он вышел из каюты, хлопнув дверью. Постоял немного в коридоре, прислонясь к стене и обхватив голову руками. Если так будет продолжаться...

Но его ждала работа, и Павел заставил себя вернуться к ней. Раз за разом, когда, собирая все силы, он вонзал импровизированную лопату в очередной холмик песка, в голову приходила мучительная мысль о пустой трате времени. Он давно уже копал в отсеке, где надеялся обнаружить пригодное электронное оборудование, если таковое уцелело, но ему попадались лишь обугленные или оплавленные куски металла. Здесь бушевал пожар, и очень сильный.

Почти трое суток - вернее, три световых дня - заняли раскопки той секции корабля, на которую он возлагал самые большие надежды. Однако единственной полезной вещью, которую Павел нашел, был прочно сработанный алюминиевый фонарь с почти новой батареей. Он наткнулся на него в сумерках. Включил и подумал: "Как хорошо иметь нормальное освещение!"

И почувствовал укол совести: каково Эндрю одному в темноте, в вынужденном многочасовом ожидании очередного обезболивающего укола.

Павел взял светильник и понес его в комнату Эндрю. Тот дремал и не сразу среагировал на звук отодвигаемой скользящей двери. Открыв глаза, Эндрю внезапно произнёс:

– Павел, ты выглядишь ужасно!

– Что?
– Павел провел рукой по своему лицу. Конечно, отросла трёхдневная щетина, грязь и пот покрыли кожу, будто слоем грима...

– Да, пожалуй, - прохрипел Павел.
– Но все это мелочи. Зато вот лампу нашел. Она тебе, думаю, пригодится. Могу принести что-нибудь, чтобы ты коротал время при свете - скажем, книгу, если ты любишь читать. Или игру - я докопался до комнаты отдыха.

Но Эндрю, казалось, не слушал.

– Почему, черт побери эту галактику, ты доводишь себя до такого изнеможения? Удалось послать сигнал поисковой партии?

– А-а, - Павел облизнул покрытые песком губы.
– Я уже нашел немало всякого, однако...

– Однако не то, что нужно?

– Не знаю, всё разбито.

– Так я и думал, - сказал Эндрю.

Теперь, при ярком свете, Павел увидел его впалые щеки. Еще вчера мерцавший зелёным индикатор сегодня светился красным.

– Павел, по крайней мере, положи ЛВ так, чтобы я мог до него дотянуться. Предположим, на тебя свалится балка. Представь, что ты ранен и не в состоянии добраться до ЛВ.

– Я не хочу к нему прибегать, - упрямо сказал Павел

– Но ты же не можешь спасать меня от боли всё время!

– Я постараюсь.

– Ах, оставь!
– тоскливо вздохнул Эндрю и отвернулся от лампы, закрыв глаза.

"Неблагодарный ублюдок", - подумал Павел и вышел.

В эту ночь, как и в предыдущие, он погрузился в сон моментально, едва лег на меховое ложе в коридоре у двери в каюту Эндрю. Ему снились далекие миры, где он был счастлив и где ему было легко: он нежился под теплым солнцем и роскошествовал среди красивых женщин...

"Уж не добрался ли Эндрю каким-то образом до ЛВ и включил его?"

Эта мысль прорвалась сквозь эйфорию сновидения и резким толчком подбросила Павла на постели. Он ощупью нашёл лампу и включил свет

Эндрю лежал весь в поту, сжав кулаки и стиснув зубы. Ещё один красный индикатор горел вместо зеленого.

– Черт возьми, да ты, должно быть, умираешь от боли, - взорвался Павел.

– Я не хотел... будить... тебя, - с трудом произнес Эндрю сквозь стиснутые зубы.
– Думал... тебе надо отдохнуть.

Павел ошалело взглянул на него. Но не стал тратить время на размышления. Схватив инъектор с болеутоляющим, он ввёл Эндрю полную дозу.

– Спасибо, - прошептал тот, и судорога постепенно отпустила его.
– Извини, что разбудил.

– Всё в порядке.
– Павлу стало неловко.

– Знаешь что?
– спросил Эндрю, глядя в потолок.
– Я теперь всё время думаю. Наверное, ещё никогда в жизни я не размышлял так много об одном и том же. Я дико испугался, когда произошло крушение. Мне не верилось, я твердил себе, что такое может случиться с кем угодно, только не со мною - только не с Эндрю Алигьери Соличуком-Фером... И вот рядом ты - работающий, как робот, знающий, что можно и чего нельзя... А представь, что всё наоборот: я на ногах, а ты прикован к постели? Всё полетело бы к черту! Я бы свихнулся! Я бы просто сдался и включил ЛВ.