Чтение онлайн

Мне же, наоборот, гистология всегда очень нравилась. Интересно изучать человеческий организм не только с точки зрения анатомии. Гистология изучает клеточное строение любой ткани.

Просидели мы почти до полуночи, но мне удалось подправить знания моего друга. Сдать теперь должен.

— У меня мозг сейчас лопнет, вместе со всеми пройденными нейронами, — пожаловался Владимир, перед тем как отправиться к себе. — Ты — изверг.

— Для тебя же стараюсь, — усмехнулся я. — Спокойной ночи.

— Пусть тебе приснятся все те клетки, которые ты заставил меня выучить, — недовольно буркнул друг и ушёл.

Я же закончил со своими делами и тоже отправился спать.

Утром за завтраком хмурый Владимир делился последними новостями.

— Максиму Елисееву очень досталось от отца, — прихлёбывая большой кофе, рассказал друг. — И, кажется, тот связался с деканом. Так что Максиму разрешат пересдать. А с ним, наверное, и остальным не сдавшим.

— Как ты успеваешь узнать всё, утро же только! — поразился я.

— У меня свои каналы, — гордо ответил Владимир. — И это ещё при условии, что остальные экзамены эти студенты сдадут нормально. Вроде как исключение, раз это была первая переэкзаменовка, то сочтут, что они перенервничали.

— Понятно, — кивнул я. — Ты сам-то как?

— В голове одна гистология, — пожаловался друг. — Ты меня превратил в непонятно кого. Скорей бы сдать уже…

— Ничего, сегодня сдашь, — подбодрил я его. — А вечером у тебя репетиция в капустнике.

— Точно, — мгновенно оживился Владимир. — А я и забыл, представляешь? Вот что учёба с людьми делает!

Мы доели и отправились на занятие по алхимии. Сегодня проходили новый класс препаратов, так что было интересно. После занятия все студенты снова разбежались повторять гистологию, а я задержался, чтобы обсудить с Сергеем Станиславовичем давно волнующий меня вопрос.

— Сергей Станиславович, меня интересует создание нового препарата, — сказал я преподавателю. — Одна из моих наработок показалась мне очень перспективной. Если я напишу научную работу и отправлю её в лабораторию, они могут провести все практические этапы.

— Это интересно, Аверин, — кивнул Сергей Станиславович. — Но так как вы пока что студент, вам нужен научный руководитель.

— Поэтому я и пришёл к вам, — улыбнулся я. — Вы согласитесь им стать?

— О, — растерялся он. — Я даже и не ожидал. В смысле, это очень приятно, что вы подумали именно обо мне.

— А о ком же мне ещё думать? — удивился я. — Вы ведь мой преподаватель, и без вас я бы не достиг таких знаний.

— Спасибо за столь лестные слова, — смутился он. — Я с радостью стану вашим научным руководителем.

— Какие нужно пройти этапы? — уточнил я. — После написания работы?

— Я заверю её и отправлю в лабораторию. Затем несколько её недель будут рассматривать, — объяснил Сергей Станиславович. — Но я был бы очень рад участвовать и в написании этой работы с вами.

— Тогда когда начнём? — просто спросил я.

Преподаватель алхимии чуть ли не в ладоши захлопал от радости.

— Давайте в среду вечером? — предложил он.

В среду у меня олимпиада по общему лекарскому делу, подработка в магазине. Но можно и это успеть!

— Хорошо, буду у вас в кабинете около восьми вечера, — кивнул я. — До свидания!

Мысли о научной работе появились у меня уже давно. Имелись наработки по препарату от похмелья. Я хотел заменить ингредиенты на более доступные. Всё-таки этот препарат являлся одним из ходовых в магазинах с алхимическими препаратами.

Кроме того, на олимпиаде по алхимии я создал проект препарата от давления. Всё это хотелось претворить в жизнь.

Конечно, придётся потрудиться, но моя цель стоит того.

Проговорив с преподавателем, я оказался на обеде почти под его завершение. Но всё же решил поесть, чтобы набраться сил перед экзаменом. Кроме того, при приёме пищи в строгое время вырабатывается рефлекс в деятельности желудка. Желудок начинает «готовиться» к ней заранее, и пища в таком случае лучше усваивается.

Если начать пропускать приёмы пищи, то соляная кислота, активно выработавшаяся к этому времени в желудке, начинает его разрушать. Так возникают гастриты.

Поэтому в дни, когда не было форс-мажоров, я старался питаться регулярно. И поддерживал Владимира, бесконечно твердившего про режим питания.

Под конец обеда мне позвонил друг, словно почувствовав, что я только что его вспоминал.

— Николай, ты где? — возмущённо спросил он в трубку. — Тут же почти все собрались, а тебя нет.

— До экзамена ещё есть время, — удивился я. — Сейчас приду.

— Ты же помнишь, что Павел Фёдорович, наш преподаватель по гистологии, не любит опоздания, — сказал Владимир. — Двери закроет ровно в три, и никого больше не пустит! Так что торопись!

— Сейчас буду, — коротко ответил я, положив трубку.

У Павла Фёдоровича действительно был строгий пунктик на опоздания. Он считал, что лекари всегда и везде должны приходить вовремя. Но время у меня ещё было, так что вполне успею дойти до корпуса.

Я отправился на экзамен. Однокурсников в общежитии уже не было, видимо, все уже давно ушли.

Но проходя мимо каморки с комендантом, что-то меня насторожило. Это была обычная стеклянная будка на первом этаже. Александр Николаевич, наш комендант, уже знал всех студентов в лицо и даже не спрашивал пропуска. Но всё равно старался дежурить в ней, как полагается.

А сейчас он сидел в ней, уронив лицо на стол.

Может, спит? Нет, поза неестественная для сна.

Я подошёл к нему и понял, что он без сознания.

Александр Николаевич без сознания, а я опаздываю на экзамен. Но, разумеется, не могу ему не помочь.

Я быстро обошёл будку и зашёл внутрь. И, не теряя времени, сразу же включил диагностическую магию. Ответ стал очевиден практически сразу, у коменданта гипогликемия.