Чтение онлайн

Ничему его жизнь не учит.

— У пациента все признаки тяжелейшего гипотиреоза, — проигнорировал я его выпад, останавливая каталку. — Состояние прекоматозное. Нам нужен срочный, CITO, анализ на гормоны щитовидной железы — ТТГ и свободный Т-четыре. И начинать гормонозаместительную терапию нужно немедленно.

Прилипало скептически хмыкнул, демонстративно заглядывая в планшет, который держала Яна. От чего даже Яна морщилась.

— Я ценю вашу незаурядную эрудицию, Подмастерье. Но анализ на гормоны — это, как вам должно быть известно, дорогостоящее исследование. Оно не входит в базовый страховой полис. Для его проведения нужны очень веские основания. К тому же пациент в чувствах. Откуда тут взяться коме?

Он повернулся к пациенту, который безучастно смотрел в потолок.

— Леонид Павлович, вы ведь меня слышите? Вы в коме?

— Н-нет… — с трудом прошелестел пациент.

— Вот видите, Разумовский! — Прилипало победно посмотрел на меня. — Пациент не в коме. А вы раньше времени панику поднимаете. Нужны веские основания, а лучше — официальное заключение штатного эндокринолога.

— Так вызовите эндокринолога! — отрезал я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Этот идиот только что издевательски опросил умирающего человека, чтобы доказать свою правоту.

— С удовольствием бы, но, увы, — Прилипало развел руками, и на его лице отразилось плохо скрываемое злорадство, — наша уважаемая Тамара Аркадьевна в заслуженном отпуске на две недели. Где-то на южных морях. Так что, как видите, никак.

Он явно наслаждался моментом. Наслаждался своей маленькой властью, возможностью поставить на место «гения-самоучку», о котором гудела вся больница.

— А до тех пор, — продолжил он, принимая важный вид, — будем вести пациента согласно утвержденным протоколам. Как больного с энцефалопатией неясного генеза. Стандартная схема — дезинтоксикация, КТ головного мозга для исключения инсульта или опухоли, токсикологический скрининг…

— Идиот! Клинический идиот! — взвился у меня в голове Фырк, который уже успел выскочить из кармана и теперь невидимо сидел на плече Прилипало. — Пока они будут искать в его башке несуществующую опухоль и промывать его от несуществующих ядов, он просто остынет и помрет! Двуногий, сделай что-нибудь!

Я смотрел на самодовольное лицо Прилипало и понимал, что спорить с ним бесполезно. Он не слышал доводов логики. Он слышал только шелест инструкций и голос собственного уязвленного эго. А время уходило.

Спорить с этим самодовольным идиотом было все равно что объяснять слепому разницу между оттенками красного. Бессмысленно и контрпродуктивно. Он будет цепляться за свои дурацкие протоколы до тех пор, пока пациент не умрет, а потом разведет руками и скажет: «Мы сделали все, что могли».

Нужно было действовать жестче.

Я развернулся и, оставив Прилипало наслаждаться своей минутой славы, быстрым шагом направился в ординаторскую хирургии. Если не работает логика, нужно применить силу. Административную. Мне нужна была поддержка Шаповалова.

— Игорь Степанович, у меня экстренная ситуация! — я ворвался в кабинет без стука.

— Разумовский? — он удивленно поднял голову от каких-то бумаг. — Ты же, вроде, должен быть в первичке, спасать город от «стекляшки»! Что стряслось?

— Тут особый случай, — я кратко, в двух словах, изложил ему всю историю: апатичный пациент, гипотермия, миотонический спазм, диагноз «микседематозная кома» и упрямство дежурного терапевта, который отказывается проводить жизненно важный анализ. — Прошу освободить меня от дальнейшего приема. Мне нужно лично проследить за этим пациентом.

Шаповалов слушал, нахмурившись. Его реакция была не такой, как я ожидал.

— Погоди, Илья. Это же терапевтический больной, — сказал он, откладывая ручку. — Там есть свои лекари. Они сами разберутся. Не лезь не в свою епархию.

— Как же, справятся! — не сдержался я. — Там дежурит Прилипало! Он собирается делать ему КТ мозга, пока у пациента отказывает щитовидка!

— Прилипало, конечно, тот еще фрукт, — поморщился Шаповалов. — Но он действует по инструкции. И формально он прав. А ты — хирург.

Бюрократы! Бездушные, упертые бюрократы!

Даже он, Шаповалов, который видел, на что я способен, в первую очередь думает о субординации и разделении полномочий. Для них протоколы и правила были важнее человеческой жизни, которая угасала прямо сейчас, в соседнем отделении.

Я понял, что и здесь поддержки не найду. Не сказав больше ни слова, я развернулся и вышел из его кабинета.

Пока я почти бегом шел обратно в терапию, лихорадочно соображая, что делать дальше? — я чуть не сбил с ног растерянную женщину лет пятидесяти. Она стояла посреди коридора, испуганно озираясь по сторонам.

— Простите, вы не подскажете, где здесь терапевтическое отделение? — спросила она дрожащим голосом.

— Я как раз туда иду, — ответил я, сбавляя шаг. — Пойдемте со мной. Как вас зовут?

— Елена Сергеевна. Я… я жена Леонида Муромцева. Ждала его на улице. Зашла внутрь, а на регистратуре сказали, что его госпитализировали. Что с ним? Это серьезно?

Жена. Вот оно. Отлично!

Именно то, что мне было нужно! Не просто родственница. Ключ к решению проблемы. Мой главный, и абсолютно законный, рычаг давления на этих идиотов в белых халатах.

Я замедлил шаг, чтобы идти вровень с ней. Время еще было. Пока Прилипало назначит КТ, пока найдут свободную каталку, пока довезут до рентген-кабинета… У меня было минут двадцать, чтобы собрать доказательную базу.

Я начал тот самый детальный допрос, который так любил в прошлой жизни — методичный, пошаговый поиск мелких, косвенных улик, из которых, как из мозаики, складывается единственно верная картина.

— Елена Сергеевна, скажите, ваш муж в последнее время не жаловался на выпадение волос? Может, на бровях или ресницах?

— Да! Откуда вы знаете? — она посмотрела на меня с изумлением. — Вся подушка по утрам в волосах! И брови как будто поредели, я еще удивлялась.

— А голос у него не изменился? Не стал более низким, грубым, сиплым?

— Стал! — она всплеснула руками. — Точно! Я еще думала — простыл, наверное, или от курева. Но простуды-то не было, а курить он бросил еще год назад…

Точно в цель!

Отек голосовых связок. Классический, почти хрестоматийный симптом, который 99% лекарей списали бы на ларингит.