Чтение онлайн

Информация накатывала волнами. Слишком много, слишком быстро. Государственный переворот. Убитый князь. Тайное правительство в подвале. Я приехал лечить людей, а попал в плохой шпионский роман.

— Допустим, я вам верю. Допустим, заговор реален. Какое отношение ко всему этому имею я?

— Самое прямое, — Васнецов наклонился вперед, его взгляд стал острым, как скальпель. — Вы создали антидот. Единственный человек в Империи, кто смог расшифровать и, главное, понять гениальный замысел Снегирева.

— И?

— Снегирев знал о заговоре. Возможно, не в нынешнем виде, но он знал о самой идее, о людях, которые за ней стояли. Иначе зачем прятать формулу? Зачем все эти сложные шифры, тайники, загадки? Он готовился. Он оставлял оружие против заговорщиков. И вы — единственный, кто может это оружие найти и применить.

— Я нашел антидот. Все.

— Нет, не все, — Громов вскочил со стула и подошел к меловой доске на стене. Он начал быстро, лихорадочно рисовать формулы. — Структура вашего антидота, точнее, его магической составляющей, содержит уникальные резонансные маркеры. Биохимические подписи. Знаете, что это значит?

— Что каждая партия уникальна?

— Что можно отследить источник заражения! — он резко повернулся ко мне, его глаза горели за толстыми линзами. — Снегирев встроил в формулу механизм обратной идентификации! Если настроить антидот определенным образом, он будет работать как локатор! Мы сможем узнать, где и кем был создан конкретный штамм вируса!

— Но для этого нужны оригинальные записи Снегирева, — добавил Васнецов. — Полные записи. Его лабораторные журналы, теоретические выкладки. А они…

— В Муроме. В его тайной лаборатории.

— Именно. И вы — единственный, кто знает, где она находится.

Вот оно. Истинная причина, зачем я им нужен. Не антидот — его формулу я уже, по сути, передал Арбенину. Им нужен был доступ к архивам Снегирева. Ключ от тайной комнаты.

— Я лекарь, не шпион. И не собираюсь участвовать в ваших политических играх, — я встал и направился к двери. — Если вам нужны архивы — ищите их сами. Я вам не слуга.

— Подождите!

Голос Васнецова остановил меня у самого выхода. В нем появились новые нотки. Отчаяние?

— Есть еще одна, самая главная причина, по которой вы здесь. Проблема с массовым производством антидота.

Моя рука замерла на холодной дверной ручке. Один поворот — и я свободен. Могу уйти, вернуться в Муром, к Мишке, к Веронике, и попытаться забыть этот разговор как страшный сон.

Но… массовое производство. Без него все мои усилия, все риски, все бессонные ночи были бессмысленны.

— Что за проблема? — спросил я, не оборачиваясь.

— Вернитесь. Пожалуйста. Это важно.

В голосе старого князя была искренняя просьба. Не приказ, не манипуляция. Просьба.

Я медленно обернулся. Старик стоял у стола. В руках у него была новая папка. Толще предыдущей.

— Мы немедленно организовали три подпольные лаборатории. Закупили через подставных лиц лучшее оборудование, которое только смогли достать. Собрали лучших специалистов из тех, кто остался нам верен. Все химические компоненты из списка Снегирева удалось воспроизвести или найти современные аналоги.

— Но?

— Кроме одного.

«Слезы феникса». Конечно. Самый редкий, самый загадочный, самый магический компонент.

Я знал, что с ним будут проблемы. И теперь они пришли ко мне, чтобы я их решил. Ловушка захлопнулась.

— Теперь все понятно, — покачал головой я. — Вы не можете его синтезировать.

Это был не вопрос, а констатация факта.

— Это невозможно! — взорвался Громов. Он подскочил к доске и с яростью ученого, столкнувшегося с неразрешимой задачей, начал чиркать мелом. — Мы пытались! Термическая активация от криогенных температур до точки плавления платины! Магическая катализация с использованием редчайших реагентов! Даже пытались воссоздать структуру на квантовом симуляторе! Но она распадается! Молекулярная структура парадоксальна! Вещество одновременно существует и не существует в нашей реальности! По всем законам физики и магии — это невозможно!

Он не просто жаловался на неудачу. Он перечислял методы. И все они были… внешними. Они пытались создать чудо, а не принять его. Мой взгляд скользнул по хаосу формул на доске, и зацепился за маленький, почти незаметный символ в углу одной из самых сложных схем. Древний алхимический знак. Символ добровольной жертвы.

— Но у вас ничего не вышло, — сказал я тихо, но так, чтобы услышал каждый. — Потому что вы пытаетесь синтезировать то, что нельзя синтезировать. Для этого нужна человеческая жертва.

В комнате повисла тишина, в которой слышно было только треск дров в камине и стук моего собственного сердца.

— Добровольная жертва, Илья Григорьевич, — мягко, но твердо поправил Васнецов. — Принципиальная разница.

— Разницы особой нет, — отрезал я, чувствуя, как внутри закипает холодный гнев. — Жертва есть жертва. Называйте вещи своими именами.

Они даже здесь пытаются играть словами. «Добровольная». Как будто от этого что-то меняется. Как будто от этого на руках не останется кровь.

— Поверьте, мы пытались найти другой путь, — продолжил Васнецов, и в его голосе прозвучали оправдывающиеся нотки. — Пробовали использовать эссенции крови редких магических существ — грифона, мантикоры. Пытались создать искусственную Искру в лабораторных условиях, смоделировать акт воли. Но все тщетно. Мы пришли к выводу, что без добровольной человеческой жертвы, без этого уникального акта свободной воли, структура не стабилизируется.

— Значит, вы в тупике, — констатировал я.

Они привели меня сюда не для того, чтобы я помог им с синтезом. Они привели меня, чтобы я, как лекарь, как создатель антидота, подтвердил их страшный вывод. Чтобы я дал им моральное право… на что? На убийство?

— У нас есть решение, целитель, — раздался холодный, расчетливый голос Насти Шелестовой.

В нем не было ни сомнений, ни сочувствия. Только целеустремленная сталь. Я посмотрел на нее и понял — вот кто здесь настоящий хищник.

Она медленно поднялась со своего места у камина. Пламя отражалось в ее глазах, превращая холодный серый цвет в расплавленное золото.

— Правда, оно вам очень не понравится.

— Я слушаю, — мой голос прозвучал суше, чем я планировал.