Чтение онлайн

— А ведь я сталкивался с ним, — задумчиво произнес Антон. — Кстати, наверное, одним из первых в «Полночи». Именно из-за показухи и вспомнил.

— Вот как? — посмотрел на него удивленно Петровский. Открыв ящик стола, достал диктофон. — А вот с этого момента давай-ка поподробнее, Антон.

С Тензором Тополев познакомился на собеседовании.

Антон тогда занимался вопросами кадров для «Полночи» и каждый день сортировал легион шарлатанов всех мастей, стекавшихся в приемную по рекламному объявлению, в надежде найти хоть кого-то стоящего в этой куче навоза.

Объявление было простым и лаконичным:

«Компания набирает на работу людей, обладающих паранормальными способностями. Господ, не обладающих таковыми или думающих, что они ими обладают, просьба не беспокоить».

Контактные телефоны, адрес, факс.

В результате, каждый день приемная наполнялась телепатами, ведьмами и дипломированными магами, получившими дипломы от самого Сатаны. Посетители заговаривали секретаршу, гадали, малевали на стенах каббалистические знаки, а некоторые умудрялись прямо из кабинета связываться и получать инструкции от Вселенского Разума. Одним словом, ежедневно Антон оказывался в дурдоме, выхода из которого в ближайшей перспективе не предвиделось.

В один из таких наполненных событиями и откровениями о потусторонних силах дней, Тензор и появился в компании.

— Помнится, — продолжал Антон, — я на него сперва даже не обратил внимания. Обычный парень, невысокий, неброский, одетый обыкновенно — ну, там, джинсы, черная футболка, кроссовки — сидел себе в углу и, озираясь, рассматривал весь собравшийся заповедник. Я только выпроводил мастера телекинеза, которому для передвижения графина с одного края стола на другой срочно требовалось четыре тысячи долларов в месяц плюс машина с личным водителем, как этот парень, поднявшись, сообщил, что, наконец-то, подошла его очередь. На вид ему было лет девятнадцать-двадцать и, оглядев его с ног до головы, я, помнится, поинтересовался, а что, он, собственно, умеет. Мне коротко ответили — все. Тогда я и пригласил его в кабинет.

Зайдя, Тензор взглядом придвинул к себе кресло и, сделав неуловимый пасс руками, открыл холодильник и щедро налил себе «Кока-Колы». Потом огляделся по сторонам с видом хозяина.

— Хороший кабинетик, — сказал он, пока стакан с «Колой», совершая сложные пируэты в воздухе, как планер в восходящих потоках, величаво летел к его протянутой руке. — И как успехи?

— Неплохо, — пробормотал Тополев, присаживаясь за стол. — Как же вас величать?

Молодой талант представился.

— Правда, обычно, меня зовут Тензор, — добавил он, — из-за моей острой неприязни к тензорному исчислению. Я уже двух преподавателей из окна выкинул.

Выглядел он хлипковато для настолько серьезных подвигов.

— Не руками, — пояснил Тензор, уловив сомнение во взгляде Антона. — Есть такое понятие — телекинез.

Стакан, шипя пеной и наглядно иллюстрируя это понятие, прибыл, наконец, в полное распоряжение его руки.

— Я слышал, — заметил Антон. — Что еще умеете?

— Многое, — помахал рекой Тензор. — Многое из того, о чем вы даже не слышали.

— А поподробнее?

— К чему, уважаемый Антон? Я здесь совершенно по другому поводу.

— Вот как? — хмыкнул Тополев.

— Мне этот паренек еще тогда не понравился, — пояснил он Петровскому. — Слишком много в нем было наносного. Каждое слово так и сквозило ничем необоснованным пафосом. Он меня воспринимал, словно… Ну, не знаю… Словно муху под микроскопом, что ли?

— Обычное для них дело, — пожал плечами Вепрь.

— Давай дальше, Антон, — напомнил Петровский.

— А дальше начались программные заявления, — вернулся к рассказу Тополев.

— Хотелось бы услышать ваши предложения для настоящих магов, — сказал Антону Тензор, делая глоток. — Не для шушеры, которая у вас в приемной собралась. Для магов уникальных.

— А вы именно уникальный?

— Естественно. Это первое. А второе — очень любопытно было бы узнать, откуда вы взялись такие умные.

— Второй пункт мне лично совершенно не понравился, — заметил Тополев.

Вепрь понимающе кивнул.

— Не помню, что я тогда ответил. Нечто невразумительное. А Тензор уже начал напирать.

— Мне, Антон, хотелось бы внести вам предложение встречное, — сказал он. — Скажем так, координальное… С сегодняшнего дня ваша контора полностью переходит в мое распоряжение. Вы, господин Тополев, — он окинул Антона взглядом человека, загнавшего, наконец, глупого таракана в угол и уже взявшего на изготовку «Дихлофос», — можете остаться. Вы исполнительны, пунктуальны и недалеки. Меня лично вы вполне устраиваете, как хороший администратор. А вот ваш теперешний руководитель — свободен… Да, я говорю о Тарасе Васильевиче… Лучше бы он не совался в недоступные ему высшие сферы…

— Я человек достаточно выдержанный, — заметил Антон. — Но, здесь, каюсь, не сдержался.

После этого монолога, он несколько мгновений переваривал, а потом, не прибегая к помощи телекинеза и прочей магии, просто взял наглеца за шиворот и вышвырнул из кабинета. Стакан последовал в вдогонку, орошая присутствующих в приемной гениев липкой сладкой жидкостью.

— Молодец, Антон! — усмехнулся Петровский.

— Но после этого монолога у компании начались проблемы, — вставил Вепрь.

— Сначала незначительные, — согласился Тополев. — Несколько наших перспективных проектов оказались сорванными, владельцы строений, намечавшихся под аренду, внезапно от нее категорически отказывались, несколько договоров с хорошими поставщиками непонятно почему были в одностороннем порядке расторгнуты. У компании наметился кризис, готовый в ближайшем будущем превратиться в кризис острый.

— А потом был Подольск, — кивнув, подвел черту Петровский.

— Потом был Подольск, — вздохнул Тополев. — И мы потеряли четверых.

У него заиграл мобильник.

— Да? — извинившись, поднял трубку Антон.

Несколько минут он внимательно слушал.

— Да, — произнес, наконец, он. — Я готов записать.

И, раскрывая ежедневник, Тополев посмотрел на Петровского:

— Это мама Дронова, Тарас Васильевич. Она нашла его рабочий телефон.

Его разбудила Алена уже около пяти.

— Проснись, Макс, — тормошила она за плечо. — Вечер уже на дворе.

Он рывком сел на диване.

За окнами еще светило вечернее солнце, но в комнате уже горел свет.

Максим непроизвольно поморщился. Посмотрел на Алену, и сейчас же воспоминания из сна затопили его. Ненависть. О, боже. Мама!

— Ален! Дорогая! — быстро произнес он. — Какой у меня домашний телефон?

— Ты что, опять? — улыбнулась она. — Опять ничего не помнишь?

— Я, правда, ничего не помню! — почти закричал в отчаянии Максим.

Она встревожено поднялась, сняла радиотелефон с базы и протянула ему.

— Слушай, это уже перебор, — осторожно произнесла Алена.

— Какой номер, а? — умоляюще спросил Максим.

Она назвала семь цифр.

Мама взяла трубку почти сразу, а он сейчас же узнал ее родной голос из сна.

— Алло? — спросила мама строго.

Жива, подумал Максим с облегчением. Как же здорово, что моя мама жива!

— Это я, мам, — сказал он, а на глаза внезапно навернулись слезы.