Чтение онлайн

Агния замолчала отрешенно.

– Как часто вы видите эту картину? – спросил Филипп.

– Часто. Как и другие.

– В какое время суток? Ночью?

– Нет, это не сны. Да, ночью тоже бывает. Но это не сны.

– Вы связываете эти… – доктор запнулся, ему не хотелось произносить слово «галлюцинации», – эти видения с какими-то событиями из вашей повседневной жизни? Вы помните, когда вы впервые это увидели?

– Конечно. Но у меня и тогда было ощущение, что я всегда это знала. Но первый раз я не это увидела. Это потом. Первый раз я увидела Индию. Обезьяну с красным камнем, помните, я вам рассказывала? И тоже было – как знание. Как будто это всегда было со мной. Я не испугалась поэтому. Хотя это страшно ведь, да, доктор?

– Если вас не пугают эти картины – то что в них страшного? – доктор Воздвиженский старался говорить отстраненно. – Что вас пугает?

Агния посмотрела на него с недоумением:

– Да хотя бы то, что я это вижу. Зачем? Зачем мне эти знания? Почему я это вижу? И так четко. Я даже чувствую этот запах – он сладкий, запах смерти. Сладкий!

«Попытки суицида у нее не было вроде», – отметил про себя Филипп.

– Нет, не волнуйтесь, – сказала, горько усмехнувшись, Агния, – я ничего с собой не сделаю. Вы ведь поможете мне, доктор? Я не хочу этого видеть. Я не понимаю, зачем? За что?

– Вашей вины здесь нет никакой, – поспешил заверить пациентку Филипп.

– Тогда почему?

– Меняется скорость нейронов, – дежурно произнес Филипп.

– Это я прочла уже. В интернете. Почему это со мной произошло?

– Один процент населения земного шара страдает так же как вы.

– Я об этом тоже читала, – сказала Агния устало.

«И посоветоваться не с кем. Обещали второго доктора в отделение, но все не шлют и не шлют».

Агния кинула лукавый взгляд на Филиппа.

– Филипп Алексеевич, мне мама с детства всегда говорит: «Глаза боятся, а руки делают». Вы не руками, конечно, работаете, а головой, но все равно. Поговорка – универсальная. Вам же все равно придется со мной что-то делать. Вы же не оставите меня?

Филипп с укором посмотрел на пациентку:

– Конечно, Агния. Сейчас есть очень продвинутые лекарства, практически без побочных эффектов. Вам, кстати, новые предписания помогают?

– Спасибо, мне стало легче. Я раньше вообще себя не чувствовала. Как если бы это была не я. Спала все время. Сейчас я читать хотя бы могу.

– Но видения вернулись?

Агния кивнула:

– Вернулись. Когда я спала сутки напролет – они мне не снились. Мне вообще ничего не снилось. Я была – не я.

– Сейчас что вам снится?

– Я редко помню сны.

– И все-таки.

– Недавно, например, снилось, что я подхожу к какому-то дому, перед домом заросший сад. Много цветов. Этот сон мне часто снится. Незнакомое место. Я никогда не была ни в этом доме, ни в этом саду.

– Вы подробно можете описать этот сон?

– Нет. Он, знаете, сон. Там все нечетко, как во сне, – рассмеялась Агния.

– А ваши видения?

Агния погрустнела.

– Вот их я вижу четко. Как наяву.

После обеда в психиатрическое отделение заглянул хирург Леня Шумейко – квадратный крепыш с миниатюрными ручками.

– Как дела?

– Хорошо, – настороженно ответил Филипп.

– А что так невесело? Психи буянят?

– Душевнобольные, – поправил Филипп, – и не буянят, слава богу. Как у вас?

– Что у нас? Режем с утра до ночи русский народ, – хохотнул хирург, – а он все не кончается и не кончается. Я к тебе, Филя, с добрыми намерениями. Предупредить и остеречь. Готов? Не обидишься? Точно? Я – мужик резкий, потому и хирург. А может, наоборот, хирург, потому что резкий. Тут по больничке слушок пошел, что ты гомик.

– Я?! – возмутился Филипп.

– А это нехорошо! У нас это не принято, знаешь ли. Провинция. Мы традиционных взглядов придерживаемся.

– Да я не… я совсем… – лепетал растерянный психиатр.

– Точно?

– Однозначно!

– Тогда слушай. Надо, чтобы тебя кто-то реабилитировал в глазах общественного мнения. Вернее, скомпрометировал. Лучше пусть будет харассмент, чем девиация. Молодой мужик месяцами живет без женщины – непорядок.

– Что ж мне теперь, по проституткам? – Филипп с ужасом представил себя в объятиях жрицы любви.

– Зачем проститутки? Какие проститутки? Полна больница молоденьких медсестер. Вон хоть Зойка ваша. Трахни Зойку. Говорят, у нее четвертый размер.

– Кто говорит? – насторожился Филипп.

– Глаза разуй. Они тебе и скажут. Но я к тебе не по этому делу. Хотя и обязан предупредить как старший товарищ – надо как-то твой целибат ликвидировать. И второй вопрос. У тебя палаты не найдется для моей одной выздоравливающей? С главврачом вопрос утрясу.

– Есть одна свободная, – сказал Филипп.

– Готовь! Завтра с утра приведу ее, свою. И не расстраивайся ты так.

– Неожиданно как-то, – признался Филипп.

– Предупрежден – вооружен. До завтра, в общем.

Вечером медсестра Зоя заглянула в комнату доктора Воздвиженского. Чаю он ей предлагать не стал.

– Знаете ли, мой юный друг, – голос профессора Аркадьева звучал в телефонной трубке так по-родному, что Филипп невольно расплылся в счастливой улыбке, – знаете ли, мой юный друг, если представить, что мы однажды проснемся и большинство людей вокруг нас будут видеть галлюцинации, а меньшинство – нет, то мы, психиатры станем лечить тех, у кого нет галлюцинаций. Ибо в психиатрии нет устоявшегося регламента. Что это я рассказываю вам о прописных истинах? Ах, да. Вы утверждаете, что ваша пациентка Прохорова – не типичная шизофреничка. Так шизофрения вообще не может быть типичной.

– Но, Илья Борисович, здесь речь идет о сомнении в диагнозе априори. Прохорова признает свое состояние, осознает его как болезненное. Хочет от него избавиться. Я вам писал, что она уже год в стационаре, но нет нарушения мышления. Генерализованной тревоги [3] тоже нет.

– Как нет? Если Прохорова ваша галлюцинирует?

– Да, но они повторяющиеся, стабильные, определенные. Прохорова просто хочет от них освободиться.

– Вот и прекрасно! И лечите ее! Шизофрения крайне полиморфична. Но бред, галлюцинации – налицо. Пациентка просит о помощи. Что вам еще нужно?

– Так не помогают нейролептики! Нет никакой положительной динамики. И схизиса [4] нет. Что это значит?

– Так ее лечили – вот и нет схизиса. Мой юный друг, мой вам совет: не увлекайтесь молоденькими, хорошенькими шизофреничками. Во-первых, надо опасаться индуцирования. Во-вторых, только по причине малого клинического опыта вам кажется, что у данной пациентки шизофрения протекает как-то по-особенному. Опять скажу банальную вещь: каждый сходит с ума по-своему. Основной признак психического расстройства – отсутствие в той или иной степени связи с реальностью.