Лекарство от послушности (сборник)
Шрифт:
Папа еле отбился от восьмиклассниц, принял успокоительное и уже прицельно пошёл к Жанне Аполлоновне.
Идёт по коридору, а наш учитель по истории Отечества, Ефим Яковлевич, что-то такое на потолке чинит. То ли лампочки вворачивает, то ли пятно от протечки ликвидирует. Он у нас страшный рукодельник, на него вся школа не нарадуется, никаких слесарей вызывать не надо. Словом, Ефим Яковлевич на потолке что-то мастерит, штукатурка вниз сыпется – прямо папе на голову.
Бедный папа уже ослаб от происшествий и ничего не сказал Ефиму Яковлевичу – ни про штукатурку, ни про нашу школу, ни про всю историю Отечества.
С головой полной штукатурки папа кое-как дополз до нашего класса, вежливо постучал и открыл дверь.
Жанна Аполлоновна с Ларисой Викторовной примеряли пляжные шлёпанцы, потому что уже весна и вообще скоро лето.
И тут – то ли лобстер с одуванчиками подействовал и папин организм резко омолодился, то ли Жанна Аполлоновна тоже за свой рабочий день здорово замоталась, то ли она просто была без очков – она увидела, что папа в дверь заглядывает, и усталым таким голосом ему говорит:
– Мальчик, ну что ты тут ходишь? Что тебе надо? Сколько раз повторять – олимпиада по географии в следующий четверг!
Папа ничего не ответил, просто ушёл и поскорее позвонил на работу – предупредить, что берёт недельный отпуск и уезжает в оздоровительный центр для людей, переживших сильные нервные потрясения.
А нам с мамой папа вечером сказал:
– Ноги моей больше там не будет! Сами ходите в свой сумасшедший обезьянник номер тридцать – семьдесят шесть.
Ну и зря, между прочим. Мы с мамой любим нашу школу. Смешная она у нас.
В летнем лагере
Даша и Алина всё время воду мутят. Видят, что Клычкова тихая и бледная, ходит в наушниках, мp3 слушает или книжки читает. Типа самая умная нашлась в отряде. Ага…
Решили её напугать. Пошептались, подготовились и подходят такие к Клычковой.
– Клычкова, тебе не страшно?
– А что?
– Ну ты же у окна спишь.
– И что?
– Ой… Просто не знаем как и сказать… Только ты не пугайся, не плачь… В прошлую смену к одной девочке, она как раз на твоём месте спала и тоже тихая такая была, пришёл этот самый, типа вампир, с…
– С синей родинкой под мышкой? – тут же перебила Клычкова.
– Нет. – Даша и Алина даже растерялись. – Не с родинкой, а с этим…
– С чёрным пальцем? – подсказала Клычкова.
– Да нет! – Даша и Алина просто уже обиделись. – С таким этим…
– С длинным зубом? – Клычкова посмотрела сначала на Дашу, а потом на Алину.
– Слушай, ты откуда так хорошо в вампирах разбираешься? – Даше и Алине стало обидно, что кто-то лучше знаком с вампирами, чем они.
Клычкова улыбнулась. Сама мелкая, а зубы большие.
– Так это наши. У нас в посёлке Клычково все вампиры. А хотите, синюю родинку покажу?
Даша и Алина ушли очень быстрыми шагами.
– Девчонкам десять лет, скоро замуж выдавать, а они в любую ерунду верят, – вздохнула Клычкова.
И чихнула зелёным пламенем.
Влагерь все приехали двенадцатого августа, в четверг. Девчонки собрались в своей спальне, только самую чуточку познакомиться друг с другом успели, а Даша и Алина говорят загадочными голосами:
– Да, не повезло нам… Только приехали, и сразу такое совпадение…
– Какое ещё совпадение? Почему не повезло? – Всем тут же стало очень интересно.
Даша и Алина переглянулись со значением.
– Ну, сегодня же четверг, двенадцатое. А завтра пятница, тринадцатое.
В ночь на пятницу тринадцатое приходит Чёрный Вожатый и крадёт самую красивую девчонку.
Ну все, конечно, стали хихикать, прикалываться, никто не поверил… Но на всякий случай на ночь все хорошенько причесались, набрызгались духами, а некоторые даже накрасились.
А наутро не досчитались Самсоновой. Такая белобрысая тихоня в уголке, тихоня и тормоз, сразу видно.
Мы проснулись, смотрим, койка не заправлена, сумка на месте, а Самсоновой нет.
Ерунда вроде бы. А неприятно так. Все прямо расстроились.
Почему Самсонова? Чего в ней такого красивого?
Сидели и молчали.
Вдруг Дубинина как захохочет:
– Ой, не смешите, Самсонова – самая симпатичная в отряде… Ой, я умру….
Так хохотала, что мы даже забоялись – вдруг она лопнет от зависти?
Стали её успокаивать.
– Ладно, не волнуйся, может, Чёрный Вожатый близорукий… Вот тебя и не разглядел… А может, спешил просто, схватил первую попавшуюся Самсонову – и ходу… Думаешь, он выбирать будет, рассматривать, дожидаться, пока охранники придут? Вот ты бы, если бы была Чёрным Вожатым, тоже бы торопилась… Или торопился, или близорукий, это точно.
И вообще… Ну вот, украдёт тебя этот самый Чёрный Вожатый. И что? Ведь ничего интересного…
Стали думать, что там Чёрный Вожатый с пойманными девчонками делает…
Ничего интересного, конечно, а всё равно интересно.
Нет, он точно дурак близорукий, если Самсонову выбрал.
А оказалось, что близорукая как раз Самсонова.
Она линзы дома забыла, ночью пошла в туалет и по ошибке вернулась в спальню другого отряда, там такая же кровать, на том же месте, свободная была. А никто же толком ещё никого не запомнил, все только-только приехали, вот ей никто и не сказал: типа девочка, ты не из нашего отряда.
Только в обед и выяснилась вся эта путаница.
Вечером приехал на машине брат Самсоновой и привёз её линзы. Больше она ничего не путала и никуда не терялась.
Так что в Чёрного Вожатого больше никто не верил. И пятница, тринадцатое, кончилась. Хотя Дубинина всё причёсывалась и красила ресницы, но уже просто так, для красоты, вообще…
Только однажды все как-то притихли и переглянулись. Когда от чёрного хода корпуса отъехал фургончик с надписью «Свежее мясо».
Но вожатая сказала, что это на кухню продукты привозили.