Чтение онлайн

– Понятно, – мама поджимает губы. – Ну, ты узнай у начальника, вдруг, что-то важное, – нажимает на голос.

Не нравится мне тон родительницы, ох, не нравится. Поэтому начинаю нервно ёрзать на стуле.

– Да-да, я потом узнаю, – машу рукой беззаботно.

– Зачем потом, вдруг что-то очень важное? – продолжает наседать.

Понятно всё. Мама заподозрила меня в чём-то и теперь пока не подтвердит или не опровергнет свои догадки, не успокоится.

– Позвони, спроси, мало ли, – двигает в мою сторону мобильник, который я опрометчиво положила на стол перед собой.

– Так, а… поздно уже, – быстро нахожусь с ответом. – Чего человека на ночь глядя тревожить.

Вообще мысленно я желаю Баринову бессонницы, а ещё лучше, чтобы его всю ночь кошмары мучили. Но маме же об этом не скажешь.

– Позвони, Алиса, он тебя до половины десятого караулил, о каком «поздно» ты говоришь? – повышает голос.

Я знаю этот тон. С мамой лучше не спорить, когда она включает в себе училку.

Судорожно беру в руки телефон, мысленно перебирая варианты, кому можно позвонить. В принципе, кому угодно, лишь бы не Баринову.

Набираю Настюху, предварительно убавив звук динамика, чтобы мама не услышала эту тарахтушку. Даже радуюсь, что подруга не отвечает, и тут раздаётся сонное:

– Алло…

– Добрый вечер, Кирилл Александрович, простите, что так поздно…

– Эй, Лиск, ты чего там, номер перепутала что ли? – кое-кто мгновенно просыпается.

– Нет, я ничего не перепутала, – натянуто улыбаюсь, чувствуя, как краска стремительно покрывает лицо и уши.

Прости, мамочка, я не хотела тебя обманывать.

– Конечно, конечно, я завтра буду у Анны Фёдоровны вовремя, до свидания, – сворачиваю концерт, понимая, что могу спалиться в любой момент.

С одной стороны мама смотрит, не моргая, с другой Настёна паникует, советует проспаться. А я сгораю от стыда и хочу поскорее в свою комнату, а не вот это вот всё.

Не уверена, что мама верит в мою самодеятельность. Всё же актриса из меня никакая. Но мне удаётся сбежать в спальню, закрыться и упасть на кровать, накрыв голову подушкой.

Хочется орать громко и не совсем цензурно. Глаза бы Баринову выцарапала. Конечно, он взрослый и моего папу не боится, вот и заявил без стеснения, что меня дожидался.

А я вроде тоже взрослая, но в данной ситуации чувствую себя провинившимся ребёнком.

– Так ты со мной поедешь? – спрашивает Ласовская раз этак в десятый.

– Я же уже ответила… – нервно укладываю манжету вместе с тонометром в футляр.

Анна Фёдоровна на меня косится, недовольно покачивая головой. Сегодня ведёт себя так, словно терпит моё присутствие. Пожилые люди бывают очень обидчивы, и Баринова яркое тому подтверждение.

Женщина недовольна, ведь ей я говорила, что у меня нет жениха. А Кирилл наплёл старушке с три короба, вот она теперь дуется. Считает, что я её обманула.

– Нет, просто после вчерашнего я не уверена, что ты со мной разговариваешь. Вдруг Кирюше обещаешь, а я так, для массовки, – издевается, коза такая.

– Никакому Кир… – ловлю взгляд бабули. Мысленно даю себе по губам. – Я никому ничего не обещала, Насть, хватит уже.

Раздражённо провожу по экрану пальцем, заканчивая разговор.

Ласовской сегодня приспичило заняться шопингом, и без меня ей скучно. Ну и плюсом ко всему, она со мной по свадебным бутикам самоотверженно моталась, я ей теперь вроде как должна.

– Мне пора, – сообщаю Анне Фёдоровне.

– Жених заждался? – бросает, на меня не глядя.

Идеально ровная спина, аккуратная укладка, царственный взгляд. Истинная леди.

– Ну, Анечка Фёдоровна, – я опускаюсь на стул рядом с креслом, в котором сидит бабушка, – я вас не обманывала. У меня нет никакого жениха.

Женщина смотрит на меня поверх стильных очков, вздыхает.

– Не верите?

– Кирюша сказал…

– Кирюша не знал! – вырывается машинально.

Хорошо Баринов не слышит, как я его за глаза называю.

– Добрый день, – раскатом грома раздаётся за моей спиной.

Зажмуриваюсь, не имею ни малейшего желания поворачиваться и смотреть на обладателя этого прекрасного баса.

Я сказала, прекрасного? Точнее не сказала – подумала. Я вообще слишком много об этом мужчине думаю. Днём, вечером, перед сном…

– Кирюша, – Анна Фёдоровна растягивает тонкие губы в приветственной улыбке.

Интересно, эта милая пожилая женщина по инерции внука Кирюшей назвала, или специально меня поддеть решила?

А «Кирюша», судя по победной ухмылке на небритом лице, слышал, как я оговорилась, и теперь не сводит с меня голубых глаз.

– До завтра, – легонько улыбаюсь бабушке, поднимаюсь со стула и иду в прихожую.

Накидываю на плечи куртку. Телефон оставляю на комоде, чтобы обуться. Трезвонит. Смотрю на экран – Настя. Наверное, уже приехала.

Неохотно кладу руку на ручку двери. В голове назойливой мухой кружится только одно: пойдёт за мной Кирилл или не пойдёт?

Если пойдёт, то я не стану с ним разговаривать. Не заслужил Баринов моего драгоценного внимания. А если не пойдёт? Тогда… Тогда я вообще обижусь на него и…

Ласовская названивает, не переставая, надо бы ускориться, но…

Не могу. Хочу поговорить с Кириллом. Как-то глупо всё и непонятно. Что мы делим? Почему спорим всё время?

Вернуться. Точно, нужно вернуться и поговорить.

Но как? Как это будет выглядеть?

Заявлюсь я такая, скажу, давай поговорим, а он пошлёт меня на все четыре стороны.

Поворачиваюсь и с тоской смотрю на окна гостиной. Ну, где же ты?

– Алиса, – Баринов выходит из дома.

Гордо вскидываю подбородок и отворачиваюсь, делая вид, что уже собиралась уходить. Это происходит неосознанно, кажется, у меня на Баринова выработался своеобразный условный рефлекс.

– Только не говори, что торопишься. Я же видел, что ты меня ждала, – качает головой.