Чтение онлайн

– Серьёзно? Днюха? – пищит в трубку. – Класс, а почему он тебе сам об этом не сказал?

– Не знаю, – отвечаю тихо, чтобы не потревожить сон Анны Фёдоровны. – Что подарить ему, а?

– Тебе сказать, как есть? Или как ты любишь, скромно?

– Давай как есть, – отвечаю, не чувствуя подвоха.

– Себя, – припечатывает без лишних церемоний.

По телу проносится жар, когда до меня доходит смысл сказанного подругой слова.

А может она права? Я с Андреем не смогла выстроить нормальные отношения, строила из себя святую невинность.

И сейчас готова наступать на те же грабли…

– Я подумаю, – шепчу и опускаю трубку, когда на входной двери щёлкает замок.

– Привет, – расплываюсь в широкой улыбке, когда в дверном проёме кухни появляется огромный силуэт Баринова.

Он такой большой: широкие плечи, массивная фигура. Мне хочется, чтобы сгрёб в охапку, как вчера возле пруда, и не отпускал. Кажется, что с этим человеком я буду чувствовать себя, как за каменной стеной.

– Привет, как бабуля? – на суровом мужском лице отчётливо видна тень беспокойства за близкого человека.

– Уже лучше, – мягко улыбаюсь, принимая решение не грузить Кирилла сложными медицинскими терминами. – Анна Фёдоровна отдыхает, – добавлю, когда Баринов дёргается в сторону спальни бабушки.

– Вот скажи, – аккуратно отодвигает стул, разворачивает его спинкой к себе и опускается на него всем весом. – Неужели так трудно послушать родственников и переехать жить к кому-нибудь. И отец, и дядька, её все зовут, а она всё сама…

Это так забавно, наблюдать за тем, как люди, переживая за близкого человека, начинают обвинять его в чём-либо. Видимо, людской психике так проще справиться с волнением из-за родных.

– Она согласится на переезд, – кладу ладонь на руку мужчины, слегка сжимаю её. – Позже, когда поймёт, что сама уже не справляется.

Я поднимаюсь из-за стола и наливаю для Кирилла чай.

Мы разговариваем какое-то время. Мужчина, какой бы не был жёсткий снаружи, внутри оказывается достаточно мягким и даже ранимым.

– А ты почему в рабочей форме? – Баринов немного успокаивается и принимается сканировать меня внимательным взглядом.

– Так, а я после работы, ну… – делаю глоток чая, чтобы промочить пересохшее от волнения горло. Кирилл так смотрит, что у меня в груди полыхать начинает и дыхание становится рваным, поверхностным. – Я приехала на вызов, на «скорой», и осталась.

– Серьёзно? – прищуривается. – После работы осталась?

Нет, ну даже обидно. Он что, считает, что я не способна на такой пустяковый поступок?

– Да, после работы! – шиплю на него, потому что повышать голос нельзя.

Направляюсь к выходу из кухни, пойду… куда-нибудь.

– Подожди, Лис, – хватает меня за запястье и тянет на себя.

За долю секунды я из стоячего положения перемещаюсь в сидячее. Кирилл усаживает меня к себе на колени и прижимается крепко-крепко.

Не могу справиться с собой, и злиться на него не получается. Провожу рукой по слегка отросшим волосам, пропускаю пряди между пальцев.

– Извини, – шепчет, уткнувшись носом в область моей груди. – Я всё никак не могу привыкнуть, что посторонний человек может делать добрые дела просто так…

– Я посторонняя! – констатирую факт.

Вообще-то обидно.

– Нет, Лис, я не то имел в виду, – громко вздыхает, когда я начинаю елозить у него на коленях.

– Пусти меня!

– Не пущу! – одной рукой ещё крепче прижимает меня к себе, а второй сжимает бедро. – Я оговорился, послушай!

Продолжаю дёргаться, но уже не так настойчиво. Признаться честно, боюсь, если остановлюсь, он ослабит хватку. А мне так кайфово быть вжатой в это большое горячее тело.

– Я говорил о бабушке, для тебя она пока ещё никто, просто пациентка, – бормочет мне на ухо слова оправдания. – Алис, ну хватит дёргаться, я же не железный.

До меня не сразу доходит, что конкретно Баринов имеет в виду, а когда доходит…

– Прости! – замираю, густо покраснев от навалившегося на мою неискушённую голову шока. – Больше не буду.

Сижу послушно, словно мышка. Кирилл гладит меня по спине, касается пальцами кончиков волос, собранных в высокий тугой хвост.

От его действий я готова замурлыкать, словно кошка, которую хозяин чешет за ушком. Кажется, ещё немного у меня случится эндорфиновая передозировка.

– Добрый вечер, Кирюша, – раздаётся тихо за нашими спинами.

Кирилл оборачивается, а я, словно ошпаренная, вскакиваю на ноги.

Боже, как стыдно, как же стыдно!

Что обо мне подумает Анна Фёдоровна?

Это я знаю, что у нас с Кириллом всё чисто и невинно, а со стороны картина была надо признать не самая приличная. Особенно для глаз пожилого человека старой закалки.

Кажется, я вся горю от стыда. Не только лицо, но и руки, ноги, живот. Вся кожа покрывается мурашками, волна за волной накатывает жар.

Кирилл здоровается с бабушкой, интересуется её самочувствием, помогает присесть.

А я вместо того, чтобы спросить, зачем она вообще поднялась, продолжаю стоять посреди кухни и обнимать себя руками.

Беспомощно смотрю в огромные голубые глаза мужчины, словно ища в его взгляде поддержку. Жду, что он поймёт меня без слов и поможет выкрутиться из малоприятной ситуации.

Впрочем, бабуля делает вид, что вообще ничего не заметила. А может она из-за своего состояния и не обратила внимания, в каком виде застала меня и внука.

– Что же ты, Кирюша, не хвалишься? – произносит Анна Фёдоровна неторопливо. – Невестой.

– Невестой? Нет, вы не так…

– Тсс, – шипит на ухо, пристроившись рядом со мной. – Да бабуль, ты всё правильно поняла.

– Что?! – вылетает громче, чем следовало. – Что ты сказал?

– Ой, – вздыхает Анна Фёдоровна.

Мгновенно подаюсь к ней, но она отрицательно качает головой, давая понять, что всё в порядке.

– Это я от радости, – пытается улыбнуться.

Всё-таки зря она поднялась, надо бы её обратно в спальню отвести.

Открываю рот, чтобы предложить помощь и тут же захлопываю его обратно.

Это что же Баринова подумает? Что я её специально выпроваживаю, чтобы продолжить обниматься с её внуком?

Смотрю на часы – половина десятого.

– Раз Кирилл Алекса… – замолкаю под строгим взглядом своего мужчины.

Своего?

– Раз Кирилл приехал, то я поеду домой, хорошо? – обращаюсь к старушке извиняющимся тоном.

Кажется, с темы, кто там чья невеста, удаётся соскочить.

Но с Бариновым я потом разберусь, он мне за всё ответит.