Чтение онлайн

Именно это он и сообщил верхушке революционеров, полным составом собравшейся в его кабинете. Отчасти чтобы подбодрить, отчасти чтобы успокоить себя самого. Сегодняшняя ночь должна была стать для них решающей, подвести черту многолетней подпольной деятельности, кардинально изменить как их жизни, так и жизнь всего Лохбурга… Только вот вместо лучистой радости и жгучего энтузиазма вампир ощущал исключительно переходящее в страх беспокойство. Но права идти на попятную у него уже не было. Равно как и не было права на ошибку. Ему доверяют тысячи живых существ. Тысячи, безжалостно отвергнутые Королевством и прирученные им лично. Конечно, если смотреть объективно, то восстание он готовил вовсе не в одиночку. У него были последователи, советники, просто люди и нелюди, на которых можно положиться… Но он — лидер. В данном случае это не значило, что он умнее, сильнее или удачливее. Это значило только то, что для нечисти он — символ свободы. Харизма + амбиции = почти что личная преданность. Серьезное оружие. И еще более серьезная ответственность.

— Наша первоочередная задача — захватить все городские средства связи и правительственные здания. Пока все идет по плану? — вот так, думай что хочешь, но со стороны ты обязан казаться несгибаемым.

— Все в порядке, господин Вэрбе, — тут же среагировал один из помощников. — Наши агенты не заметили ничего из ряда вон выходящего. Празднования проходят без эксцессов, полицейские патрули сосредоточенны возле крупнейших увеселительных точек. Единственное, что может показаться интересным… — молодой человек чуть замялся, — … это то, что на здании Королевской тюрьмы отсутствует защитное поле. Но вполне вероятно, что это следствие обыкновенной халатности дежурного мага.

— Да, к счастью для нас, в Лохбурге такое время от времени случается, — задумчиво протянул Людвиг. За последние несколько столетий он привык считать себя вампиром дотошным и последовательным. По крайней мере, именно эти качества казались ему самыми ценными для руководителя. И хотя порой он ловил себя на непреодолимом желании послать к черту логику и пуститься во все тяжкие, сейчас он с редкостным занудством анализировал каждую мелочь из донесения помощника.

Тюрьма была очень важным объектом потому, что сажали туда, прежде всего, нечисть и, в основном, лишь за факт существования. Следовательно, освобождение заключенных не только будет выглядеть благородно и красиво, но и пополнит организацию энным количеством энтузиастов. Ну а в наличии этого энтузиазма Людвиг ни минуты не сомневался. Вряд ли в тюрьме найдется хоть один нечистый, пылающий любовью к политике короны. Вот только защита… подозрительно все это. Вернее, нет. Не подозрительно. Только не для Лохбурга. Просто он, Людвиг Вэрбе, не привык доверять случайным обстоятельствам. Была у него недавно такая случайность по имени Шут. Интересно, где он теперь? Бесследно пропал, даже записки не оставил. Вот и теряйся теперь в догадках: то ли его добрый друг понесся с доносом к прокурору, то ли в очередной раз вляпался в неприятности со свой ведьмой, то ли просто тихо повесился от общей несправедливости жизни. Думать что-то конкретное вампир не решался, прячась за мнимое желание быть объективным. На практике же Людвиг безумно боялся предстать перед жестоким и унизительным фактом того, что ошибся в выборе друга. Да-да, он, старый, умудренный опытом вампир, тоже мог ошибаться. И, как и многие, не любил признавать свои ошибки. Гораздо проще провести в рядах повстанцев внеплановую чистку и, не найдя потенциальных предателей, сделать вид, а потом и самому поверить, что все в порядке. Глупо и недальновидно? Безусловно. Что-то подобное человек видит каждый день и, молча порицая, думает, что уж с ним-то такое точно не случится, ведь он умеет себя контролировать. А потом обстоятельства безжалостно ставят его на колени и, инстинктивно, в качестве самозащиты, он совершает глупейшую из глупостей. И верит, что это правильно. Иллюзии — вообще опасная вещь.

— Ладно, у нас уже нет времени, чтобы отправлять в тюрьму агента. Будем разбираться на месте. К полуночи город должен принадлежать нам, — жестко объявил Людвиг, даже взглядом не показывая, как его тревожит сложившаяся ситуация. Он — символ революции. Да и новый год с новой властью — тоже весьма символично. Символы, как известно, жаловаться не умеют.

Лорд Джастис стоял у окна своего кабинета, задумчиво смотрел на веселящихся на улице лохбуржцев и пытался уловить атмосферу праздника. Не получалось. Хотя, этого и следовало ожидать: работа никогда не оставляла у него времени на частную жизнь. Какие уж тут празднования, если вот-вот должна произойти революция! Вот после нее — пожалуйста, можно и отпраздновать. Только не наступление нового года, а его, Лоренцо, очередную победу. Он вообще по натуре являлся победителем и проигрывал чрезвычайно редко. Да и двадцатилетний опыт работы в сфере безопасности не был пустым звуком. В успехе сегодняшней операции прокурор был уверен более чем на сто процентов. Также он был уверен и в том, что господа революционеры имеют на этот счет совершенно противоположное мнение. Что ж, это к лучшему. Пусть они захватывают мосты и телеграфы, пусть скандируют громкие лозунги, пусть даже возьмут штурмом тюрьму… все это сойдет на нет, когда они войдут в Дом Правительства и столкнутся с сотней лучших королевских магов. Не говоря уже о бесчисленном множестве полицейских и десятке тайных агентов лично обученных им самим.

Джастис изогнул губы в легкой улыбке. Кто-то мог бы подумать, что эта улыбка относится к блистающей разноцветными огнями улице и весело гомонящему люду, но, на деле же, это была обыкновенная гордость за проделанную работу. Впрочем, лохбургский прокурор имел на это больше прав, чем кто-либо: его планы, в отличие от того же Вэрбе, работали всегда.

— Милорд, сэр, — раздался почтительный голос одного из адъютантов, — от нашего агента поступила информация, что со здания Лохбургской Королевской тюрьмы снято защитное магическое поле. Исходя из ранее полученных данных о передвижениях революционеров, напрашивается вывод, что это не их рук дело. Приказать агенту покинуть пост для выяснения обстоятельств?

Джастис нахмурился. Проверить тюрьму нужно было однозначно, вот только разбрасываться людьми в данный момент было бы очень и очень неумно. Да и при деле все его агенты…

— Не стоит. Лучше как можно быстрее соберите мне в качестве экскорта отряд толковых полицейских. В тюрьму я отправляюсь лично.

Если адъютант и удивился, то никак это не показал. Лорд Джастис превосходно вымуштровал своих подчиненных: его приказы не обсуждались никогда.

Даже в волшебную новогоднюю ночь Лохбургская Королевская тюрьма оставалась жутким местом. Нет, на стенах вовсе не висели пыточные инструменты, из подвалов вовсе не доносились надрывные стенания, и даже крысы здесь, судя по всему, отсутствовали. И все же, осторожно ступая по узким темным коридорам, Сангрита явственно ощущала, что за четким тюремным порядком прячутся сотни, а то и тысячи загубленных жизней. Невинных жизней. И от этого было вдвойне не по себе. А ведь, ей, как ведьме, наоборот пристало убивать нечисть. Искать ее, доносить, помогать полиции пополнять ею тюрьмы… и триумфально улыбаться, когда пойманные ею люди отправляются на костер. А ведь в большинстве случаев виноваты они только в том, что отличаются от признанного нормальным большинства. Легко говорить о потенциальной опасности неконтролирующих себя оборотней, голодных вампиров и прочих созданий со специфическим образом жизни. Только на практике эти создания настолько запуганы правительством, что сами же стараются эту потенциальную опасность свести к минимуму. Гораздо перспективней со стороны магов было бы изучать нечисть, ставить эксперименты и изобретать для них лекарства… Впрочем, кому это нужно, если корона субсидирует убийства? Вот когда существовал Институт Волшебства… да-да, еще одна утопичная идея. Можно подумать, Его Величество решится на такую опасную затею. А если и решится, то поддержки в своем ближайшем окружении точно не найдет. Тот же Джастис первым выразит свое «фи» и в своей неповторимой прокурорской манере поставит монарху мозги на место.

— Сангрита, а тебе не кажется, что мы идем не туда? — с тоской в голосе поинтересовался Леттер. Судя по всему, он тоже чувствовал себя в тюрьме весьма неуютно.

— Да нет, вряд ли. Я магически просканировала здание: камеры начинаются через несколько коридоров, — задумчиво ответила ведьма. Хоть с самым сложным — защитным полем — они уже справились, трудностей осталось немало. В конце концов, в тюрьме огромное множество камер, из которых им нужны были только две. Как найти нужные — непонятно. Разве что взламывать все подряд, но в этом случае не избежать массового побега заключенных, а это не может не привлечь внимание охраны.

— И все равно мне это не нравится. Ты заметила, что здесь совсем нет освещения и куда-то подевались все охранники?

— Правильно, они, наверное, сидят где-нибудь и шампанское пьют. Чего им тут ошиваться в новогоднюю ночь? А на лампах решили сэкономить. Раз уж тут все равно никто не ходит… — невозмутимо продолжала гнуть свою линию Сангрита. Вовсе не потому, что была так уж в себе уверена, просто ей не хотелось впадать в панику. Если уж они решились на такой отчаянный шаг, то нужно сохранить здравомыслие до конца. Особенно если учесть, что обстановка ну никак этому не способствует.

Как ни крути, композитор был прав: они мало того, что забрели непонятно куда, так еще и ориентироваться здесь оказалось совершенно невозможно. Кромешную темень рассеивал только тусклый волшебный огонек на ладони Сангриты, а сделать его ярче она не решалась. Не хватало им еще быть обнаруженными из-за такой мелочи: сердце и так при малейшем шорохе уходило в пятки. А ведь они уже долго тут бродят — наткнуться на кого-то было бы вполне закономерно. Но пока удача их не покидала и, кроме того охранника на входе, молодые люди не встретили ни души. Впрочем, расслабиться все равно не получалось. Хотя бы даже потому, что последние полчаса до ушей все чаще долетали весьма подозрительные звуки: шаги, скрип открывающихся и закрывающихся дверей, редкие переговоры… И все бы хорошо, но предполагаемые охранники явно двигались в одном с ними направлении, хоть и по несколько другому маршруту. На этот раз они до смерти напугали молодых людей, уронив что-то… за углом.

— Лейтенант, откуда у вас руки растут?! Вы уронили свой пистолет мне на ногу! — прозвучал в наступившей тишине чей-то яростный шепот.

Сангрита резко потушила огонек.

— Простите, сэр, я не хотел! — взволнованно ответил тот, кого пострадавшая сторона назвала лейтенантом.

— Поднимите его немедленно!

В соседнем коридоре послышалась какая-то возня, приглушенное чертыхание и очередное извинение перед начальником. Вероятно, в попытках нащупать свой пистолет, лейтенант снова отдавил ему ноги.

— Да зажгите же спичку! Что вы ползаете в кромешной темноте!

Раздался характерный чиркающий звук и на стенах заплясали тусклые отблески света.

Сангрита почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Для того, чтобы обнаружить их Леттером, охранникам нужно было всего лишь сделать шаг из-за угла.

— Есть идеи? — простонал над ухом композитор.

— Бежим! — выдохнула ведьма, вновь зажгла у себя на ладони пламя, на этот раз, наоборот, ослепительно яркое, и стремглав помчалась по коридору. Конечно, она фактически прямым текстом дала охране понять, что в тюрьме находятся посторонние, но без света в таком лабиринте как Лохбургская Королевская тюрьма далеко не убежишь. Да и в любом случае только глухой мог не услышать топот их ног.