Чтение онлайн

 — весною? — Жалоба Евтихия в Рим папе Льву I,

 — 1 июня на которую Лев ответил покровительственным посланием.

 — март — Движение против Ивы в Осроине.

11 апр. — Пасха.

 — апр.–июнь — Переписка Диоскора с Домном.

 — июнь–июль — Феодориту запрещено выезжать из Кира.

 — 9 сент. (четв.) — Фотий рукоположен во епископа тирского.

 — ? 26 окт. — Указ о пересмотре дела Ивы.

* — 8–22 ноябр. — : осуждение Евтихия.

* — 449. 1–25 февр. — Собор в Тире—Вирите—Тире: Ива освобожден от суда.

 — 18 февр. — Лев В. на стороне Евтихия.

27 марта — Пасха.

 — 30 марта — Сакра о созвании вселенского собора в Ефесе на 1 августа.

 — 8–27 апр. — Пересмотр актов Флавианова собора.

— 12–18 апр. — Протесты против Ивы в Эдессе.

* — 21 мая — Лев В. убедился в заблуждении Евтихия.

* — 13 июня — Льва В. (epistola XXVIII ad Flavianum): „Lectis dilectionis tuae litteris“.

 — 8 авг. — (понед.) Низложение Флавиана и Евсевия.

 — 22 авг. — Низложение Ивы.

 — ? — Низложение Даниила каррского, племянника Ивы, Иринея тирского, Акилина вивлского, предание суду Софрония константинского (двоюродного брата Ивы), низложение Феодорита кирского.

 — ? — Низложение Домна антиохийского.

* — 13 окт. (четв.) — Римский собор объявляет ефесския деяния лишенными всякой силы.

{стр. 238}

— ? дек. — Анатолий поставлен во архиепископа константинопольского.

450. — март — Лев В. еще не знает, что Флавиан в Ипэпах (на границе Лидии и Асии).

" 16 апр. — Пасха.

" 28 июля — † Феодосий II.

* — 25 авг. (пятн.) — Восшествие на престол Маркиана.

451. — 8 апр. — Пасха.

13 апр. — Лев В. благодарит Пульхерию за перенесение останков Флавиана в храм апостолов, о чем Пульхерия извещала папу в своем послании, по-видимому, от 22 ноября 450 г.

* — 451. 17 мая — Сакра о созвании вселенского собора на 1 сентября 451 года.

8 окт. — I заседание: 6 Ефесского собора взяты под стражу.

10 окт. — II: нормальные образцы вероизложения: символы никейский и константинопольский; послания св. Кирилла „“ и ,,“; „“ Льва В.; вопрос о православии этого последнего памятника.

13 окт. — III: низложение Диоскора.

17 окт. — IV: Льва В. признан православным; пять без суда возвращены собору.

22 окт. — V: проект вероопределения.

25 окт. — VI: торжественное заседание в присутствии императора; вероопределение прочитано и подписано.

26 окт. — VII: собор утверждает добровольное соглашение между Максимом антиохийским и Ювеналием иерусалимским: каноническое начало иерусалимского патриархата (в трех Палестинах).

26 (sic) окт. — VIII: Феодорит оправдан; Амфилохий сидский анафематствует Евтихия.

27–28 окт. — IX, X: дело Ивы.

31 окт. — XV: правило 28 о правах константинопольского епископа,

1 нояб. — XVI: принято, не смотря на протест римских легатов: каноническое начало константинопольского патриархата (в трех диэцезахъ: Понте, Асии и Фракии).

{стр. 239}

На развалинах несторианства возникало, таким образом, движение еще более опасное — монофиситство. Причины этой большей опасности были: а) внешние и б) внутренние.

а) Если несторианское направление и нашло себе известную опору на востоке, то нельзя сказать, что противники этого учения представляли силу меньшей значимости. Напротив, монофиситство выступило в истории под эгидою господствующей церковной и политической партии, тогда как его естественные и последовательные противники, «восточные», уже подорвали свою силу в течение несторианской смуты. Они оказались в положении лиц «оставленных в подозрении», и этот недостаток вселенского доверия к ним давал себя тяжело чувствовать и в ходе местной церковной жизни.

Из сказанного выше можно понять, что положение восточных было весьма нелегкое. Вступив в церковное общение с Кириллом, не нашли они для себя мира и покоя. Считаясь официально возлюбленными братьями и боголюбезнейшими сослужителями, они чувствовали, что и Кирилл и все его исконные сподвижники плохо верят в их православие, да те не стеснялись и давать им понять это. В сношениях с ними слышались полузатаенные укоризны, не было недостатка в мелких, но болезненных уколах. Недостаток этого вселенского доверия сильно колебал авторитет восточных у себя дома. Язычники, евреи, еретики гордо поднимали свои головы, дело доходило до открытых насилий над православными. Монахи, ревнители пресвитеры и диаконы позволяли себе брать своих епископов под оскорбительную опеку. Достаточно было какой-либо личной неприятности, и какой-нибудь благоговейнейший клирик, в добрую пору считавший себя счастливым, что ему позволяют оставаться незамеченным, отправлялся в Константинополь или Александрию — стенать пред сильными мира и церкви, что угнетено православие на востоке, что совсем не стало дерзновения благочестивым, что епископ такой-то и такой-то мудрствует нездраво. И такие жалобы без труда находили внимательных слушателей и добрую дозу доверия, a затем — неприятная переписка, а не то и объяснение символа, ясно предназначенное для поучения восточных, кото{стр. 240}рые не знают, как мудрствовали св. 318 отцов, и затем просьба к императору, чтобы восточным приказано было мудрствовать как св. отцы никейские, а от нездравых учений Феодора и Диодора отвращаться. Вообще эти бродячие клирики и монахи были для восточных епископов настоящею язвою, и неудивительно, что Халкидонский собор прикрепил их к месту, подчинив (пр. 4) монастыри надзору епископов и поручив (пр. 23) константинопольским экдикам выпроваживать из столицы клириков, являющихся туда не с позволения епископа, а поднимать смуту.

Но не отставали от клириков и некоторые епископы. Некий Афанасий перрский усвоил себе манеру без всякого законного предлога на вызов в суд не являться. Когда его пригласили в третий раз, он вместо явки подал отречение от кафедры, изъявляя желание возлюбить спокойствие. A затем отправился в Константинополь и наговорил там неописуемых ужасов, какие ему пришлось претерпеть от своего своевольного клира. По-видимому, ad captandam benevolentiam, этот же епископ позволил себе у министров наговорить о благосостоянии одной провинции, после чего последовало чрезмерное обременение её податями. В конце концов, епископ получил два рекомендательные письма от Прокла с собором и от Кирилла, которые отзывались несколько вмешательством во внутреннее диэцезальное управление епископа антиохийского.

Пока был жив Иоанн, отношения к восточным были еще несколько мягче. Но преемник Иоанна Домн не пользовался у Кирилла и этою долею авторитета. Именно Домну были адресованы оба послания в защиту Афанасия перрского. Другое послание Кирилла, по-видимому, к Домну же, уже прямо резко… На востоке знали, что Кирилл пишет против Диодора и Феодора, и со страхом ожидали, что от них вот-вот потребуют анафемы против этих учителей Нестория… Отношения были настолько натянутые, что не представляется совершенно невероятным, что на известие о смерти Кирилла в 444 г. на востоке с облегченным сердцем ответили: «наконец-то!», что, другими словами, известное послание, в актах V собора приписываемое Феодориту, вероятно подлинно. Впрочем, эта нехристианская радость, вырвавшаяся наружу в этой интимной переписке, очень скоро оказалась преждевременною.

{стр. 241}

Авторитет Кирилла был бесспорно сильным оплотом против разных темных ревнителей. Он прикрыл восточных своим соединительным посланием «Да возвеселятся небеса», и мощною рукою обуздывал слишком рьяных и сильным словом наставлял заблуждавшихся и извращавших его собственное учение. Он требовал от восточных немалого, но и на многое согласен был смотреть сквозь пальцы. Уже и то было немало, что он со снисходительною улыбкою смотрел на усилия восточных доказать, что они никогда не заблуждались несториански, а всегда были вполне православны, — и оставлял без внимания.