Чтение онлайн

5) Пирр после этого выступил с предложением: вместо двух воль признать во Христе единую сложную волю ( {стр. 481} ), подобно тому, как церковь исповедует во Христе единое сложное Лицо — Богочеловека. Максим возразил, что сложная воля метафизически недопустима. Есть три категории предметов: одни имеют бытие для себя ; другие — бытие в ипостаси (’, как, напр., природа); третьи — бытие в природе , к каковой категории относится и воля. Максим допускает возможность сложения только между ипостасями, но не между И ; в противном случае приходилось бы слагать бесконечность с конечностью, смертное с бессмертным, что представляет метафизический сумбур. Если же отцы говорили об общении божеских и человеческих определений (следовательно об общении ), как, напр., славы и уничижения, то допускали это лишь «per antidosin»: это два определения, а общее между ними то, что оба принадлежат одному: и если Пирр желает признания двух за нечто общее, , в этом смысле, то он должен сперва признать две воли во Христе именно за две.

6) Против признания особой человеческой воли во Христе Пирр указал на то, что человечество Христово подчинялось мановению божества. Максим указал, что Давид и Моисей подчинялись мановению Божества; что становиться на эту точку зрения — значило, бы разделять Христа надвое. Православное учение состоит в том, что Христос, как Бог, хотел божественного, и как человек, хотел человеческого: что как во всем сущем есть своя , так и в человечестве есть и ’ (естественное влечение и естественное стремление к самосохранению), которые проявлялись и во Христе (страх смерти).

7) Предложение Пирра: в интересах церковного мира довольствоваться признанием, что Христос есть истинный Бог и истинный человек, и не упоминать ни о чем другом, Максим отклонил указанием на догматический термин: «’ », который требует подробного объяснения, а —

8) ссылку на то, что соборы не говорят о двух волях, замечанием, что (а) соборы не говорят и о « », и (б) что учение о двух волях содержится implicite в учении о сохранении действительных свойств того и другого естества, потому что воля человечеству. Как растение растет, так разумное волит .

{стр. 482}

9) Пирр предложил допустить во Христе единую волю, волю ; Максим ответил, что этот термин неясен, потому что слово имеет 28 значений, и что если под разуметь , то образ жизни предполагает выбор, а выбор предполагает волю. —

10) Ипостатической воли, как предлагал Пирр, — тоже допустить нельзя: в Боге три ипостаси, следовательно, выходило бы, что в нем и три воли. —

11) Сложная воля недопустима (помимо сказанного ad 5) и потому, что сложное предполагает простое.

Вопрос об энергиях предрешался уже вопросом о волях. Наиболее интереса представляет в этом отношении попытка Пирра доказать, что во Христе едина , потому что действие Его божества и человечества дает единый результат, ; так удар раскаленного меча производить одно действие. Максим этот аргумент опровергнул замечанием, что а) — , а когда говорится об энергиях и волях, идет речь о том, что . Но б) он не допускал и действительного единства результата: раскаленный меч производит два действия — он и жжет и режет.

Диспут окончился благоприятно для Максима. Пирр, защищаясь деликатно и слабо, изъявил желание вступить в общение с православными, только не в Африке, а в Риме, куда он и отправился и где действительно был принять в общение папою Феодором I.

В Африке шла между тем оживленная церковная деятельность: в Бизацене, Нумидии и проконсульской Африке созывались соборы против монофелитов. Отцы энергично побуждали папу выступить против константинопольского. патриарха. Но Пирр носил маску недолго: в 647 г. он прибыл в Равенну и принял здесь опять константинопольскую веру (попытка же Григория кончилась его гибелью). В Риме за это Пирра предали анафеме, и документ об этом подписан не чернилами, а св. кровию из чаши.

Энергии римского папы константинопольский патриарх Павел ответил следующими мерами: а) он сломал престол, на котором совершали богослужение апокрисиарии папы, и запретил им совершать литургию; б) во-вторых, побудил императора издать так называемый « », который от 'a отличался только тем, что имел характер эдикта, между тем как тот представлял собою {стр. 483} догматический трактат. Император заявлял, что ему известны волнения, происходящие в церкви: одни признают единую волю, утверждая, что один и тот же совершает и божеские и человеческие действия; другие признают две воли и два действия; первые исходят из понятия о Христе, как едином по ипостаси, вторые — из понятия о двух естествах, неизменно сохраняющих свои свойства. Ввиду этих пререканий император повелевал, чтобы его подданные не заводили споров друг с другом ни об одной воле, ни о двух: нужно держаться того status quo, которое было в церкви раньше. Виновникам споров объявлялась амнистия, запрещено порицать и осуждать друг друга за прошедшее; но тем, которые станут спорить впредь, эдикт угрожает низложением, отставкою от должностей, конфискациею, телесным наказанием и ссылкою.

Типос, конечно, не мог примирить защитников православия с монофиситами. Над эдиктом смеялись, что он признает И. Христа , , , подобно бездушным идолам. В сравнении с экфесисом типос представляет шаг назад в смысле монофелитства. Сопоставляя учение об одной и двух энергиях во Христе, экфесис возлагает большую ответственность на сторонников последнего учения; в типосе аргументация той и другой стороны воспроизводится действительно объективно и одинаково добросовестно. В экфесисе взамен неприятного монофелиты вводят , пожертвовав излюбленным ; типос отказывается от проведения и этого излюбленного выражения , довольствуясь тем, чтобы его не оспаривали и не заменяли прямо противоположными — Если сравнить попытки монофелитов с попытками монофиситов, то экфесис сопоставится с Василиска, а типос — с энотиконом Зинона. Из этого выясняется, что монофиситы вступили в жизнь с большею энергиею, чем монофелиты: те (в 'е) могли мечтать о полной победе над Халкидонскою верою, эти прямо начинают уступками. И типос и энотикон хотят достигнуть единения путем умалчивания точных догматических формул; но типос умереннее энотикона: в нем нет той скрытой укоризны Халкидонскому собору, какая читается между строками в эдикте Зинона.

Типос уже не застал в живых папу римского Феодора. {стр. 484} Преемником ему был избран Мартин (13 мая 649 г.), который прежде был константинопольским апокрисиарием. Его избрание состоялось без согласия константинопольского императора. Мартин не принял типоса и собрал Латеранский собор, на котором участвовали 105 епископов и который имел 5 секретарей (заседаний) с 5 октября по 31 октября 649 г. Большинство отцов были западные епископы. Из восточных были: Стефан, епископ дорский, уполномоченный от патриарха Софрония, и настоятели греческих монастырей в Риме.

Собрание было открыто речью папы, в которой он изложил ход дел, совершившихся в Константинополе. На втором заседании Стефан дорский просил папу взяться за восстановление православия, которое защищал Софроний. С третьего заседания началось собственно соборное расследование о Сергии, Кире и Павле константинопольском. На четвертом заседании главным образом рассматривалось воззрение Феодора фаранского. В его учении О , , папа усматривал аполлинарианство (обыкновенно признаваемое за источник монофелитства) и арианство (если Бог — творец энергии, то это operatio condita; а какова энергия, таково и естество; ergo: Христос есть существо сотворенное); a мнение Феодора, что Христос и, так сказать, прошел из чрева св. Девы, признано докетическим и манихейским. Особенно важно было пятое заседание. Местами из сочинений еретиков было доказано, что вопросы монофелитские ими были уже намечены, Местами из св. отцов доказывалось, что а) есть природы, б) что во Христе и божество и человечество имеет волю, и в) что во Христе и божество и человечество действует. Прочитано затем халкидонское вероопределение с дополнением: «исповедуем как два неслиянные естества одного и Того же, так и две естественные воли божества и человечества, в полное удостоверение, что один и тот же Господь желает и содевает божески и человечески спасение наше». В 20 канонах изложены анафематизмы на монофелитское учение и его вождей.

Папа пытался чрез франкских королей произвести давление на константинопольское правительство, и сам назначил своим легатом на восток Иоанна, епископа филадельфийского, для приведения в исполнение определения Латеранскаго {стр. 485} собора. Но на востоке противление собору последовало прежде всего с той стороны, откуда меньше всего можно было ожидать. Павел фессалоникский, который по традициям своей церкви должен бы был быть проповедником римского влияния, как vicarius sedis apostolicae, оказался противником собора. Он еще до собора выражался в своей общительной грамоте очень неопределенно и уклонялся от подписи формулы, присланной ему из Рима, a вместо подписи представил свое новое исповедание веры, с некоторыми монофелитскими выражениями. Папа за это изрек на него низложение и анафему.