Чтение онлайн

Родбертус находит даже следы законодательства, которое прикрепляло колонов к земле и определяло канон, то есть что колоны должны были вносить определенный оброк, определенное количество повинностей господину; ибо если бы землевладельцы стали слишком много с них требовать, то их платежные средства истощились бы, и правительству трудно было бы получить свои подати. Родбертус весьма остроумно разбирает постановления по этому вопросу. Рассмотрим несколько подробнее его выводы.

Постановления об адскриптициях, колонах и рабах находим мы в кодексах Феодосия II и Юстиниана. Но сами кодексы не представляют полного собрания законов, не содержат в себе императорских эдиктов в том виде, в каком они были изданы, а представляют только «своды» законов, только статьи, переработанные и расположенные составителями в хронологическом порядке, так что в этой конституции мы не имеем в полной мере достоверных для нас сведений. Но все-таки тут всегда обозначено, какому императору принадлежит эдикт и когда он издан, так что недостает только подлинности самих эдиктов.

Не совсем легко восстановить ход этого законодательства. Все статьи в кодексе Юстиниана имеют характер только констатирующий (признающий, подтверждающий), а не конституирующий (создающий), и в этом-то лежит причина трудности их исследования. Но Родбертус полагает, что по этим отрывкам можно все-таки приблизительно восстановить исторический ход законодательства и определить его первоначальный вид. Для этого он берет отдельные статьи, прежде всего первую статью Codex Just. XI, 50.1 (в издании Krueger’a, pag. 989). Статья эта говорит об учреждении канона и, судя по заголовку, принадлежит Константину Великому (отнесена к 325 г.).

Родбертус полагает, что эта статья стояла в императорском эдикте и что именно Констнтин ввел этот порядок, а не только констатировал его существование. Таким образом, он приходит к тому, что конституция относительно нормы, канона, по которому рабы становятся обязанными своему господину, здесь является в первый раз. Следовательно, эдиктом 325 года вводится этот канон: господа могут взимать от колонов только известное количество повинностей. Так же рассматривает Родбертус и другие статьи, относящиеся в этому вопросу, и приходит к следующим выводам.

1. Этими законами постановляется, что coloni – фермеры и рабы, издавна сидящие на землях крупного владельца, – обязаны платить ему определенную натуральную или денежную повинность, известный оброк, тогда как прежде в этом отношении не было определенных правил – землевладелец мог брать с колонов сколько угодно.

2. Через два года после этого вышел закон, который запрещал переводить рабов из одной провинции в другую, из одной civitas в другую. Это постановление имело характер государственный, фискальный, потому что если бы фермеры были переводимы из одной провинции в другую, это было бы весьма чувствительно для казны, так как оставленная провинция потеряла бы источник дохода, а следовательно, и источник уплаты податей.

3. Далее следует уже мера, запрещающая разделять семейства колонов; таким образом, то, что прежде делалось только на основании чувства справедливости и гуманности, теперь должно делаться на основании закона: если господин хочет продавать рабов, то должен продавать сразу целую семью, не разъединяя ее членов.

4. В 367 году, при императорах Валентиниане и Валенте, следует постановление, по которому сельских рабов (servi rustici) запрещалось переводить и продавать отдельно от земли. Этим завершен был процесс прикрепления к земле рабочей силы.

Таким образом, положение людей рабского состояния, посаженных на известных участках земли господами вследствие выгод этих последних, потом ввиду вмешательства государственной власти, вызванного фискальными целями, стало лучше и они платили точно известный оброк. Впрочем, это делалось и для того, чтобы они правильно вносили подати. Раз это учреждение колоната появилось, само собой разумеется, что количество колонов, людей, возвысившихся над рабским положением, увеличивалось. В число их стали поступать добровольно и другие лица, и таким образом появляется вид свободных колонов (coloni liberi). Эти последние появлялись различным образом. Те же рабы, колоны, прикрепленные к земле, могли быть отпущены на волю на известных условиях: они делались фермерами, и потомки их оставались лично свободными. Впоследствии и варвары могли быть поселены на известных условиях: жить неизменно на отведенной им земле, обрабатывать ее, платя повинности хозяину и государственные подушные и поземельные подати. Кроме колонов, произошедших от рабов, и свободные люди дали известный материал для образования сословия, которому суждена была долгая будущность в средние и новые века в Западной Европе и которому предназначено было служить точкой отправления для развития других явлений сословного и экономического характера.

Это объяснение происхождения крепостного сословия может служить и ответом на вопрос, каким образом исчезало рабство. Древний мир держался рабством. Один человек был вещью, одушевленной собственностью другого человека. Обыкновенно уничтожение рабства приписывают влиянию христианства. Несомненно, что христианство имело и в этом смысле благотворное влияние на человечество, но помимо того само экономическое развитие приводило к уничтожению рабства, потому что труд свободный оказывался более выгодным, чем труд рабский. Колонат черпал свой образующий материал из рабской среды: рабы мало-помалу возвышались до положения крепостных, многие рабы обращались в колонов, хотя, правда, оставалось еще значительное число адскриптициев (приписанных к земле рабов) и даже обыкновенных рабов. В этом уже великий прогресс. Таким образом, по мнению Родбертуса, при разрешении вопроса об уничтожении рабства необходимо всегда иметь в виду колонат как промежуточную ступень между личной бесправностью невольника и личной свободой полноправного индивида.

Нельзя, разумеется, не сказать, что привлекательная теория происхождения колоната, развитая так остроумно, хорошо и блестяще Родбертусом, имеет свои слабые стороны: она слишком смела, иногда парадоксальна и потому, естественно, должна вызвать возражения.

Против нее вооружается Гейстербергк. [48]

Возражения его не всегда справедливы, так как он чересчур буквально понимает представление Родбертуса о том, что на всю Италию распространилась область первого круга Тюненского «isolierte Staat»; слишком уж широкий смысл хочет он приписать мнению Родбертуса, что вследствие влияния города Рима, как огромного центра скученного населения, почти по всей Италии распространилась мелкая культура. Он доказывает это целым рядом положений, с которыми согласен и Виноградов («Происхождение феодальных отношений»), но которые не всегда основательны.39 Гейстербергк говорит, что интенсивная обработка огородов, виноградников, фруктовых садов встречается в Италии только спорадически; большая же часть страны была погублена латифундиями, обращена в пустыню или пастбища.

Далее он восстает также против мнения Родбертуса о том, что колоны в большинстве случаев – прежние рабы. Для того чтобы из рабов могло возникнуть новое сословие, доказывает Гейстербергк, чтобы в связи с этим развилась мелкая культура, должно было прежде значительно увеличиться население. А вместе с тем известно, что в Италии в I столетии по P. X. все население, и даже рабское, не увеличивалось, а скорее уменьшалось и колонат развился совсем не так, как говорит Родбертус. Замечание это, к сожалению, не ясно. По мнению Гейстербергка социальный материал для образования нового сословия дали свободные люди, которые поневоле переходили в колоны и садились на земле богачей, так как потеряли свою землю. Однако тут ему представляется возражение, силу которого он сам заранее признал. Возражение в следующем: свободных людей, мелких землевладельцев, из которых образовался класс колонов, было недостаточно, по крайней мере в Италии. Все шло к тому, что число мелких землевладельцев все сокращалось и наконец восторжествовала крупная поземельная собственность. Откуда же вдруг к IV веку осталось такое большое количество свободных людей, мелких землевладельцев и земледельцев, что они могли образовать сословие крепостных, на которых держался экономический быт страны?

Гейстербергк устраняет это возражение гипотезой, что первоначально колонат развился не в Италии, а в провинциях, и именно в хлебородных провинциях, таких как Египет, Африка и отчасти Испания, которые даже дань платили хлебом, они главным образом жили хлебопашеством. Рим кормился привезенным оттуда хлебом. В этих-то провинциях, вследствие усиленного производства хлеба, сосредоточилось очень густое население. Это важно для Гейстербергка и составляет второй главный пункт его теории. Если на провинции и распространялся погубивший Италию процесс образования латифундий, то это происходило потому, что провинции должны были поставлять много хлеба в Рим. Но здесь мелкие землевладельцы не сгонялись с земель, на которых прежде сидели. Напротив, крупный посессор, скупив участки, предпочитал оставить их тут, потому что ему выгоднее было получать с них дань хлебом, который потом отправлялся в Рим. Таким образом, Гейстербергк полагает, что крупные хозяйства с производством труда рабскими руками и с преобладанием, как в Италии, скотоводства, которое было гораздо доходнее на латифундиях, чем хлебопашество, не могли развиться в хлебородных провинциях (приблизительно то же говорит Родбертус). И характер податных постановлений по отношению к этим провинциям привел к тому, что посессорам выгоднее было оставлять на участках прежних фермеров (так делали позднее лорды Англии и Шотландии), обязав их вносить известное количество хлеба как оброк посессору.

Таким образом, главные два пункта по теории Гейстербергка те, что Италия вовсе не перешла в это время к мелкой, садовой культуре и что колонат развился не в Италии, а в провинциях, причем социальный материал для образования сословия поставляли не рабы, а свободные люди, прежние мелкие землевладельцы, оставленные крупными посессорами на купленных у них участках в качестве арендаторов, мало-помалу вошедших в зависимое положение и прикрепленных к земле. Итак, по мнению Гейстербергка, колонат представлял не прогресс, а шаг назад в социальном развитии человечества. Возражения и взгляды Гейстербергка, впрочем, не всегда справедливы и основательно подкреплены фактами.