Чтение онлайн

Если народ Закона был вынужден прибегать к помощи посредника, то отсюда вытекает неизбежный логический вывод, что Закон не оправдывал их. Но что же он тогда делал? То, что говорит Павел (Рим.5:20): “Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление” . Следовательно, Закон был светом и солнцем, простирающим свои лучи в сердца детей Израилевых. Посему он наводил на них ужас и внушал им такой гнев и страх Божий, что они начинали презирать как Закон, так и его Создателя, что является тяжким грехом. Можно ли сказать, что такие люди праведны? Конечно, нет. Ибо праведны те, кто слышат Закон, добровольно принимают его и восторгаются им [находят в нем удовольствие]. Однако история Закона показывает, что все люди на земле, как бы святы они ни были — особенно если принять во внимание тот факт, что даже очистившиеся и освятившиеся не могли слышать Закона,— противятся Закону, содрогаются от него, бегут от него и хотят, чтобы его вообще не существовало. Таким образом, Закон не может оправдывать, но он имеет совершенно противоположное действие.

Как я уже говорил, Павел лишь мимоходом касается этой темы. Он не рассматривает ее подробно и не завершает ее, потому что она слишком обширна. Если бы он хотел обсудить ее более подробно, то ему пришлось бы говорить об обоих посредниках — о Моисее и о Христе, сравнивая их друг с другом. И одна только эта тема дала бы ему достаточно оснований для написания еще одного нового Послания. История дарования Закона, рассказанная в Книге Исход 19 и 20, могла бы дать достаточно материала для написания целой книги, даже если эту историю читать лишь мимоходом, не вникая в нее подробно. И все же тем, кто не знает истинной роли и надлежащего употребления Закона, она кажется весьма неприметной, по сравнению с другими событиями, описанными в Библии.

Из всего этого очевидно, что если бы даже весь мир стоял на горе Синай, как Израильский народ, то он в ужасе пустился бы бежать от Закона. Таким образом, весь мир враждебен по отношению к Закону и злобно ненавидит его. Однако “закон свят, и заповедь свята и праведна и добра” (Рим.7:12). Как же тогда кто-то может быть праведен, если он не только питает отвращение к Закону и избегает его, но является еще и врагом Бога, Создателя Закона? Плоть не может действовать иначе, как сказано в Рим.(8:7): “Плотские помышления суть вражда против Бога; ибо закону Божию не покоряются, да и не могут”. Посему это верх безумия, когда человек, питая лютую ненависть к Богу и Его Закону — так, что не может даже слышать его,— все же продолжает утверждать, что мы оправдываемся Законом!

Софисты слепы и ничего не понимают в этой дискуссии. Они смотрят только на внешний вид [на “маску”] Закона. Они ошибочно полагают, что он может быть удовлетворен [исполнен] добрыми, с мирской точки зрения, поступками, и что соблюдающие его внешне являются праведными в глазах Божиих. Они не обращают внимания на его истинное духовное действие, которое заключается не в том, чтобы оправдывать сердца и давать им мир, но в том, чтобы умножать грех, производить страх и порождать гнев. Игнорируя это, они утверждают, что человек имеет добрую волю и праведный разум по отношению к Закону Божию. Но если вы хотите выяснить, правда ли это, просто спросите людей Закона вместе с их посредником — кто слушал голос Закона на горе Синай. Спросите самого Давида. Повсюду в Псалмах он сетует, что был лишен присутствия Божия, что он обитает в аду, и что он устрашен величиною своего греха, а также гневом и судом Божиим — он защищается от этих непобедимых тиранов не жертвоприношениями и даже не самим Законом, но лишь даруемою милостию Божею. Следовательно, Закон не оправдывает.

Если бы Закон подчинялся моим чувствам, то есть если бы он одобрял мое лицемерие и бахвальство, мою самонадеянность и упование на собственную праведность. Если бы он допускал, что я могу быть оправдан в глазах Божиих без милости Его или веры во Христа, одною лишь его [Закона] помощью, как весь мир с естественной точки зрения и полагает о Законе. Если бы Закон должен был сказать, что Бог тронут и впечатлен делами и что Он обязан вознаградить за эти дела, так что мне не нужен был бы никакой Бог, но я мог бы быть сам своим богом, заслуживающим благодать своими собственными делами и способным спасти себя собственными добродетелями, независимо от Христа Спасителя — если бы, говорю я вам, Закон был так подчинен мне, то он был бы радостным, сладкозвучным и драгоценным для меня. Вот как разум может прекрасно польстить себе. Но это могло бы продолжаться только до тех пор, пока Закон не начал выполнять надлежащую ему функцию и употребляться по своему назначению. И тогда становится очевидно, что разум не может вынести лучей Закона. Тогда должен придти какой-нибудь Моисей и стать посредником.

Здесь весьма уместно упоминание фрагмента из 2Кор.(3:7-18) о покрытом лице Моисея. На основании описания, содержащегося в 34-ой главе Книги Исход, Павел показывает, что дети Израилевы не только лишены истинного и богословского употребления Закона, но не могут даже выносить его. Прежде всего Павел говорит, что это произошло потому, что они не могли видеть цели Закона из-за покрывала, которое Моисей положил на свое лицо. Кроме того, они не могли смотреть на непокрытое лицо Моисея, потому что оно ярко сияло. И Моисей помещал покрывало себе на лицо, когда собирался говорить с людьми, ибо если бы он так не делал, то они не могли бы вынести его слов. То есть они не могли слушать даже Моисея, своего посредника, до тех пор пока он не привлекал еще одного “посредника”, а именно — покрывало. Как же тогда они могли бы слушать голос Бога или Ангела, если для них был невыносим даже голос Моисея, их собственного посредника и человека, до тех пор пока он не покрывал своего лица? Итак, до тех пор пока благословенное Семя не приходит, чтобы восстановить и утешить человека, который выслушал Закон, отчаяние несомненно будет порождать в этом человеке презрение к Закону, а также ненависть к Богу и хулу на Него. Изо дня в день его ложь, направленная против Бога, будет усиливаться, ибо чем сильнее становятся его страх и смущение сердца и чем дольше они длятся, тем больше возрастают его ненависть к Богу и хула на Него.

Эта история показывает нам также, какова сила свободной воли. Люди устрашены и трепещут. Где теперь свободная воля, куда подевались их доброе желание и праведный разум? Что свободная воля совершает в этих людях, очищенных и святых? Она ничем не помогает им. Она затмевает разум и отвращает прочь добрую волю. Она не принимает Бога, не приветствует Его и не заключает в свои объятия Господа, Который приходит с громом, молниями и пламенем на горе Синай. Она не может слушать голоса Господня, но говорит: “Не надо, чтобы Господь говорил с нами, ‘дабы нам не умереть’ (Исх.20:19)”. Итак, мы видим, какова сила свободной воли в детях Израилевых, которые, даже будучи освящены, не желали и не могли слышать ни одного звука Закона. Таким образом, все [люди], прославляющие свободную волю, несут чушь.

20. Но посредник при одном не бывает...

Павел переходит теперь к сравнению двух посредников, и он говорит здесь в общем смысле, поскольку термин “посредничество” является общим. “Посредник при одном не бывает”. Так, например, Богу не нужен посредник для общения с Самим Собою . Но этот термин обязательно подразумевает двоих, один из которых нуждается в посредничестве [ходатайстве], а другой — нет. Таким образом, посредничество подразумевает не одного, но двоих, причем двоих несогласных между собою. Исходя из этого общего определения, Моисей является посредником, потому что он посредничает между Законом и людьми, ибо последние не могут выносить употребления Закона в его богословском понимании. Посему Закон обретает [как бы] “новое лицо”, и его голос должен измениться. То есть богословская весть Закона, или Закон как он есть, должен облечься в маску и обрести такие формы, которые переносимы и слышимы [людьми] в человеческом голосе Моисея.

Теперь, когда Закон скрыт [“замаскирован”] таким образом, он не вещает более во всем своем величии, но говорит устами Моисея. И он не исполняет более своей функции. То есть он не вселяет страх в сердца людей. Поэтому люди просто не понимают его, а он превращает их в самодовольных, сонливых и самонадеянных лицемеров. Но все же одно из двух должно произойти — либо Закон должен быть отделен при помощи покрывала и не использоваться надлежащим образом, и это, как я уже говорил, порождает лицемеров; либо он должен явиться без покрывала и использоваться по прямому назначению, и тогда он убивает, потому что человеческое сердце не может выносить Закона, употребляемого надлежащим образом, без покрывала. Итак, если вы смотрите на цель Закона без покрывала, то вам следует ухватываться за Благословенное Семя, то есть вы должны смотреть за пределы цели Закона, на Христа, Который является исполнением Закона и Который говорит: “Закон достаточно запугал тебя, ‘дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои’ (Мат.9:2)”. В противном случае вам необходим в качестве посредника Моисей со своим покрывалом. Вот почему Павел говорит здесь об этом общем принципе: “Посредник при одном не бывает”. Моисей не мог быть посредником только для Бога , потому что Бог не нуждается в посредничестве [в Себе Самом]. Равно как он не является посредником только для людей. Но он является посредником между Богом и людьми, имевшими разногласия [то есть не находившимися в гармонии] с Богом. Ибо функция посредника заключается в том, чтобы примирять “обиженного” с “обидчиком”. При этом, как я уже говорил, Моисей является таким посредником, который лишь как бы “преобразует звучание” Закона, делая его приемлемым для восприятия, но он вовсе не дает сил для исполнения Закона. Говоря другими словами, он является как бы “посредником покрывала”, и посему он не приносит силы Закона, разве что под покрывалом. Поэтому его ученики неизбежно остаются лицемерами.

Но как вы думаете, что произошло бы, если бы Закон был дан без Моисея, до или после него, и посредника не было бы, и при этом еще народ не имел бы возможности отступить? В этом случае народ был бы поражен великим страхом и сразу же уничтожен, либо — если бы им все же суждено было спастись — должен был бы придти другой посредник, дабы встать между Законом и народом так, чтобы Закон не использовал своей силы, но люди пришли к согласию [к гармонии] с Законом. Моисей принимает удар на себя и становится посредником. Он “одевает маску”, накрыв лицо покрывалом, но он не может устранить страх и трепет, который испытывает совесть перед Законом. Таким образом, когда Моисей и его покрывало удалены, и человек в свой смертный час, или терзаясь муками совести, чувствует гнев и осуждение Божие по отношению ко греху, открытому и умноженному Законом, тогда для того, чтобы этому человеку не впасть в отчаяние, должен придти другой Посредник, который скажет: “Ты будешь жить, грешник. То есть ты не умрешь, даже несмотря на Закон и его гнев”.

Этот Посредник — Иисус Христос. Он не изменяет голос Закона, как это делал Моисей. Равно как он не скрывает его под покрывалом и не уводит меня прочь от Закона, чтобы я не видел его. Но Он противопоставляет Себя гневу Закона и упраздняет его. Своим собственным Телом и Самим Собою Он удовлетворяет Закон. После этого Он говорит мне через Евангелие: “Конечно, Закон гневен и ужасен. Однако не бойся и не убегай, но держись стойко. Я становлюсь на твое место и удовлетворяю Закон за тебя”. Он является Посредником, совершенно отличным от Моисея, ходатаем, стоящим между разгневанным Богом и грешником. Здесь заступничество Моисея бесполезно, ибо он исчез теперь вместе со своим покрывалом, полностью исчерпав свои функции. Здесь имеет место конфронтация между пребывающим в отчаянии грешником или умирающим человеком и оскорбленным, гневающимся Богом. Посему должен придти другой, отличный от Моисея Посредник, чтобы удовлетворить Закон, отвратить его гнев, а меня, проклятого грешника, приговоренного к вечной смерти, примирить с разгневанным Богом.