Чтение онлайн

Этими двумя словами “обрезание” и “необрезание” Павел исключает все, всю вселенную, отрицая значение этого для чего бы то ни было во Иисусе Христе, — т.е. в сфере веры и спасения. Применяя синекдоху , он использует часть для выражения целого, т.е. под “необрезанием” имеет в виду всех язычников, а под “обрезанием” — иудеев со всею их властью и славою. Это как если бы он сказал: “Все, в чем бы ни удавалось язычникам достичь совершенства — со всею их мудростью, праведностью, законами, властью, царствами и империями,— не значит ничего во Иисусе Христе. Таким же образом иудеи — кем бы они ни являлись, и что бы им ни удалось совершить с Моисеем, с их Законом, обрезанием, богослужением, храмом, священством и царством,— также ничего не значат”. Посему во Иисусе Христе, или в осуществленном оправдании, не может быть споров о законах, а также о язычниках и иудеях, о том, оправдывает ли нас Обрядовый или Моральный Закон. Это отрицание следует применять абсолютно: “Во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание”.

Означает ли это, что законы являются злом? Нет. Они действительно хороши и полезны, но в должном порядке и месте, а именно — в делах материальных и политических, которыми без законов управлять невозможно. Кроме того, в церкви мы тоже соблюдаем определенные формальности и законы — не потому, что такое соблюдение что-то значит для оправдания, но ради здравого порядка, доброго примера, спокойствия, согласия, следуя утверждению (1 Кор. 14:40): “Все должно быть благопристойно и чинно”. Но если законы устанавливаются с требованием, как если бы их соблюдение оправдывало, а несоблюдение осуждало, то их следует вовсе отменить и аннулировать. В противном случае Христос лишится Своего положения и славы Единственного, Кто оправдывает, посылает Духа и т.д. Этими словами Павел ясно утверждает, что ничего не значат ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь. Но поскольку во Христе ни законы язычников, ни законы иудеев ничего не значат, совершенным безбожием было то, что папа вынуждал нас прилагать нашу веру к его законам.

Новое творение, по которому обновляется образ Божий (Кол.3:10) , не возникает по притворству либо по внешним поступкам какого-либо рода, ибо во Христе Иисусе ничего не значат ни обрезание, ни необрезание,— но “созданное по Богу, в праведности и святости” (Еф. 4:24). Когда кем-либо совершаются поступки, они действительно представляют собою новую внешность, которая овладевает вниманием мира и плоти. Но они не являются “новою тварью”, ибо сердце человека остается таким же нечестивым и столь же полным презрения к Богу и неверия, каковым оно было прежде. Следовательно, “новая тварь” является проявлением Святого Духа, вселяющего новый разум, новую волю и дарующего силу, чтобы обуздывать свою плоть и избегать праведности и мудрости мира. Это не притворство или просто новая внешность, но нечто, действительно происходящее. Новое отношение и новое суждение, а именно — духовное отношение и суждение, — действительно входят в наше существо, теперь уже ненавидя то, что прежде вызывало у нас восхищение. Когда-то наши умы были столь захвачены монастырскою жизнью, что мы думали о ней, как о единственном пути к своему спасению. Сейчас мы думаем о ней совсем иначе. То, чему до этой “новой твари” мы поклонялись, как наивысшему благочестию, теперь заставляет нас краснеть, когда мы об этом вспоминаем.

Посему “новая тварь” заключается не в перемене одежды или внешнего поведения, как представляют себе монахи,— но в обновлении ума Святым Духом, а за ним уже следует внешнее изменение нашей плоти, частей тела и чувств. Ибо когда благодаря Евангелию наше сердце обретает новый свет, новое суждение и новое побуждение, это также приводит к обновлению наших чувств. Наши уши, вместо того чтобы продолжать слушать о людских взглядах и обычаях, жаждут слышать Слово Божие. Наши уста и язык уже не похваляются своими делами, праведностью и монастырским уставом, но радостно провозглашают одну лишь благодать Божию, явленную во Христе. Эти изменения осуществляются не на словах, а на деле. Они демонстрируют наш новый ум, новую волю, новые чувства и новые деяния по плоти, так что наши глаза, уши, уста и язык не только видят, слышат и говорят иначе, чем они привыкли, но и сам наш ум уже оценивает обстоятельства и воздействует на них но-иному, иначе, чем он действовал прежде. Раньше он двигался вслепую среди папской тьмы и заблуждений, представляя себе Бога торговцем, продающим Свою благодать в обмен на наши дела и заслуги. Теперь же, когда для нас воссиял свет Евангелия, он понимает, что обретает свою праведность только верою во Христа. Посему теперь он отрекается от своих самовольных дел, исполняя вместо них дела призвания и любви, коими руководит Бог. Он прославляет Его и свидетельствует о Нем, гордясь и ликуя исключительно по своей вере в милосердие Божие явленное через Христа. Если ему приходится переносить определенного рода зло и опасность, то он принимает это с готовностью и радостью, хотя плоть его и продолжает роптать. Вот что Павел называет “новою тварью”.

16. Тем, которые поступают по сему правилу, мир им и милость...

Павел добавляет это в качестве заключения. Это единственное верное правило, по которому следует поступать нам, т.е. новым творениям. Францисканцы нечестиво извращают это место, применяя его к своему монастырскому уставу . Основываясь на нем, эти кощунствующие богохульники объявляли, будто их устав гораздо более свят, чем у других, поскольку он был установлен и утвержден апостольским свидетельством и апостольскою властью. И, конечно же, Павел не говорит здесь о капюшонах и сутанах, о тонзурах, опоясаниях и сандалиях, о завываниях в церкви и о других подобных глупых пустяках из жизни миноритов; он говорит о “новой твари”, которая не является ни обрезанием, ни необрезанием,— о “новом человеке, созданном по Богу, в праведности и святости истины” (Еф. 4:24), который внутренне праведен по духу, а внешне свят и чист по плоти. Францисканцы и все остальные монахи действительно имели святость и праведность, но это была лицемерная и нечестивая святость и праведность, ибо они надеялись оправдаться соблюдением своего устава, но не одною лишь верою во Христа. При этом, хотя внешне они создавали видимость святости и усмиряли свои глаза, руки, языки и прочие части тела, у них все же были нечестивые сердца, полные плотских желаний, зависти, злобы, похоти, идолопоклонства, презрения и ненависти к Богу, хулы против Христа и т.д. Они — яростные враги истины.

Посему да будут прокляты уставы Франциска, Доминика и всех остальных — во-первых, из-за того, что они омрачили и низвергли благословение и славу Христа, совершенно уничтожив Евангелие благодати,— а во-вторых, потому что они переполнили мир своим бесконечным идолопоклонством, ложным богослужением, нечестивым вероучением, самовольными делами и тому подобным. Да будет благословенно одно лишь это правило, о котором говорит здесь Павел. Им живем мы, веруя во Христа, и им мы соделаны “новой тварью”, т.е. истинно праведными святыми — благодаря Святому Духу, но не притворству или обману. На тех, кто поступает по этому правилу, нисходит мир (т.е. Божье расположение, прощение грехов, спокойствие совести) и милосердие (т.е. помощь в скорбях и прощение остатков греха, живущих во плоти). В действительности даже те, кто поступают по этому правилу, претерпевают провинности или падения, но тем не менее, являясь детьми благодати и покоя, они обретают прощение, так что их грехи и падения уже не вменяются им в вину.

...и Израилю Божию

Здесь Павел критикует лжеапостолов и иудеев, похваляющихся своими предками, своим избранием, Законом и т.д. (Рим. 9:4-5). Это как если бы он утверждал: “Израиль Божий — не земное потомство Авраама, Исаака и Иакова, но те, кто с верным Авраамом (4:3) веруют в то, что обетование Божие ныне явлено нам во Христе — независимо от того, иудеи ли они или язычники”. Эти доводы уже подробно рассматривались раньше, в третьей главе .

17. Впрочем никто не отягощай меня...

Павел завершает Послание в раздражении и негодовании, как бы говоря: “Я спокойно проповедовал Евангелие, как получил его в откровении от самого Христа. Если кто бы то ни было не хочет ему следовать — он может следовать чему угодно, при условии, что он больше не будет мне докучать. Короче, я хочу сказать, что Христос, о Котором я свидетельствовал,— единственный Первосвященник и Спаситель мира. Поэтому пусть мир следует правилу, о котором я говорю здесь и во всем Послании, или пусть он погибает навеки”.

...ибо я ношу знаки Господа Иисуса на теле моем

Как минориты заявляли, что предыдущая фраза: “Тем, которые поступают по сему правилу” — была сказана об их уставе, так же точно они представляют себе, что эта фраза должна применяться к стигматам их Франциска . По моему мнению то, что они утверждают на сей предмет, является чистым вымыслом и посмешищем. Но если даже Франциск и носил на своем теле стигматы, каким его изображают на портретах, то они были у него не от Христа. Он запечатлел их на себе каким-то родом дурацкого поклонения, либо, что более правдоподобно,— тщеславием, которым он мог льстить себе, полагая себя столь дорогим Христу, что Христос даже запечатлел Свои раны на его теле.

Настоящее же значение этих слов Павла таково: “Запечатленные на моем теле знаки ясно показывают, чей я слуга. Если бы я стремился угождать людям, если бы я настаивал на обрезании и на соблюдении Закона, как на чем-то необходимом для спасения, или если бы я, подражая ложным апостолам, похвалялся в вашей плоти, то мне не было бы нужды носить на своем теле эти знаки. Но поскольку я слуга Иисуса Христа и поступаю по сему верному правилу, — т.е. поскольку я проповедую и исповедую на людях, что никоим образом невозможно обретение благодати, праведности и спасения помимо Христа, то я и должен нести на себе знаки Господа моего Иисуса Христа. Это не стигматы, которые я навлек на себя, это знаки, нанесенные мне, помимо моей воли, миром и сатаною за Иисуса, Которого я провозглашаю Христом”.

Посему эти знаки являются такими же телесными недугами, или страданиями, как и те метки дьявола и душевные страхи, о которых Павел упоминает в своих Посланиях, а Лука рассказывает в книге Деяний святых Апостолов. 1 Кор. (4:9): “Я думаю, что нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира, для Ангелов и человеков”. И еще раз (1 Кор. 4:11-13): “Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас... гонят... хулят; мы как сор для мира, как прах, всеми попираемый”. Во 2 Кор. (6 :4-5) он говорит: “В великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах”. И в главе 11 (23-26) : “Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями”.