Чтение онлайн

1. “... В жертву живую...” Истинная жертва Богу не является каким-то [самостоятельным] явлением или предметом, находящимся вне либо внутри нас, равно как она не является чем-то временным, свойственным лишь текущему моменту. Истинная жертва, и навсегда — это мы сами, согласно утверждению из Пс.(109:4): “Ты священник вовек...”, и, следовательно, Он обладает вечным священством, Евр.(7:17), как сказано в Прит.(23:26): “Сын мой! отдай сердце твое мне...”. И Апостол говорит о “живой жертве” для того, чтобы показать отличие этого явления (как говорит Лирский[6]) от жертвоприношений животных, во время которых животные умерщвлялись. Блаженный Григорий объясняет это таким же образом.[7]Но лучшее истолкование относится к духовной жизни, в том смысле, что она должна приносить благое. “Чтобы", как он говорит выше, в Рим.6:6, "упразднено было тело греховное”. Ибо “тело греховное” мертво перед Богом. Но добрые дела, совершенные оскверненными людьми — есть ничто, и поэтому он продолжает, добавляя слово “святую”, которое Лирский интерпретирует, как “твердую” [крепкую], присовокупляя к этому набожное, но совершенно неуместное истолкование. Потому что в Писании слово “святой” не используется в значении чего-то прочно утвержденного и нерушимого [ненарушенного], равно как оно не используется в значении чего-то “неземного”[8], как будто греческий термин agioV (“святой”) произошел от a (“без”), и gh (“земля”)[9]. Все эти рассуждения - чистый вымысел. Скорее, слово “святой” означает что-то отделенное, содержащееся в стороне от мирской скверны, нечто такое, что удалено от других использований и применимо только для святых целей, достойных Бога, что-то посвященное, как говорится в Исх.(19:10): “... Пойди к народу, и освяти его сегодня и завтра; пусть вымоют одежды свои...”. И еще, в Иис.Нав.(3:5) мы читаем: “... Освятитесь, ибо завтра сотворит Господь среди вас чудеса”. И в 1Цар.(21:4 и далее): “... А есть хлеб священный, — если только люди твои воздержались от женщин! И отвечал Давид священнику, и сказал ему: женщин при нас не было ни вчера, ни третьего дня, со времени, как я вышел, и сосуды отроков чисты[10]...”, то есть чисты и целомудренны. Далее в рассмартиваемой цитате говорится: “А если дорога нечиста, то хлеб останется чистым в сосудах[11]. И дал ему священник священного хлеба...” Таким образом, ясно, что слово “святой” означает то же самое, что “чистый” или “целомудренный”, отделенный, причем речь идет особенно о чистоте перед Богом. Блаженный Григорий, в своей Проповеди по Книге Иезекииля говорит: “Живая жертва — это тело, страдающее за Господа, и оно названо живой жертвой потому, что оно живет в добродетели и мертво для пороков. Это жертва потому, что оно [тело] уже мертво для мира сего и его развращенных дел, живая — потому что все, что оно [тело] продолжает совершать, является благим”[12]. Поэтому Апостол использует слово “святая”, в смысле “целомудренная” - так, что тела не должны быть развращены беспутным образом жизни, о чем он говорил выше, в Рим.(6:19): “... Представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые”, и в 1Кор.(7:34): “... Чтоб быть святою и телом и духом”. Короче говоря, “святая” — это то же самое, что “священная”, то есть чистая перед Богом, поэтому чистота, которая обозначается этим словом, отличается от той чистоты, которая соблюдается среди людей. Тем не менее, каким-то странным образом возникла путаница относительно различий между понятиями “святой” и “священный” (“освященный”), между святостью и освящением. Следовательно, мы поступаем правильно, когда говорим по-немецки heilig (святой) вместо rein (чистый). Ибо то, что мы совершаем добрые дела и живем чистой жизнью, ничего не значит, если этим мы прославляем себя. Поэтому далее следует выражение: “благоугодную Богу”. Он говорит об этом для того, чтобы противостоять тщеславию и надменности, которая столь часто разрушает наши добрые дела. Ибо как зависть преследует чье-то счастье, так и гордость, или тщеславие преследует наше собственное счастье. Поэтому люди становятся теми “неразумными девами”, имеющими светильники — поскольку они живут святой жизнью — но не имеющими масла, ведь они стремятся только к тому, чтобы угодить людям[13]. И более важно только угождать Богу, чем быть святым. Ибо самое трудное для тех, кто имеет такое разумение, как святость — быть довольными собой, не заботиться о том, что они неугодны другим, или быть недовольными собой.[14]

“... Для разумного служения вашего”. Лирский истолковывает это, как осторожное и умеренное служение - так, чтобы человек не наносил ущерба своему физическому, природному телу, но лишь держал его в повиновении относительно плотских похотей. И хотя это является хорошим и полезным наблюдением, все же в данном фрагменте Апостол говорит не об этом. В самом деле, в греческом оригинале он отделяет данное выражение от того, что предшествует ему, используя артикль: thn logichn latreiav umwn, как бы желая дать обоснование того, почему он сказал, что они должны принести свои тела в жертву, и как бы говоря этим: “Я говорю вам это потому, что я пытаюсь научить вас, придерживаясь нового закона, воздавать Богу разумную жертву, а не жертву неразумных тварей [неразумных животных]. Ибо слово logicoV означает “разумный”, так же, как alogoV означает “неразумный”. И слово “поклонение” (obsequium) или “служение” (latreia) указывает на самопожерствование, или, фактически, на подобный обряд живой жертвы. Таким образом, он пытается сказать: “Представьте ваше служение, которое разумно, то есть ваши тела, в живую жертву”.

2. “... Чтобы вам познавать[15], что (есть) воля Божия, благая, угодная и совершенная”. Некоторые истолкователи относят слово “благая” к начинающим, слово “угодная” — к тем, кто уже чего-то достиг, и “совершенная” — к совершенным. И это неплохое объяснение. Также это может относиться к трем приведенным ранее выражениям: “живую, святую, благоугодную Богу” (стих 1). Такова “благая” воля Божья, чтобы мы творили добро. “Угодная” воля — чтобы мы жили в чистоте и сторонились греха. И “совершенная” воля — чтобы мы желали быть угодными одному лишь Богу. Но когда Апостол говорит, что свидетельство этого тройственного понимания божественной воли происходит от преобразования обновлением ума, он подразумевает нечто даже более глубокое, то, что не может быть выражено словами, нечто такое, что может быть понято лишь путем переживания. Таким образом, “водимые Духом Божиим” (Рим.8:14) обладают гибким разумом и являются людьми думающими. “Десница Божья ведет их чудно” (см. Пс.44:5[16]) туда, куда они не думают и не хотят идти, но [это совершается] помимо всех помыслов. И когда они направляются по этому пути, кажется, что воля Божья противостоит им резко и почти отчаянно. Однако, позволяя вести себя таким образом, они являют свое смирение, показывая, что они от всего отказываются и все переносят в вере, и даже если они подвергаются самому суровому испытанию, впоследствии они начинают познавать то, насколько благой была эта воля, хотя и сокрытая, и даже непонимаемая в то время, когда она осуществлялась. Но неверующие “небрегли о воле Всевышнего” (Пс.106:11[17]), потому что они всегда поступают согласно собственным предвзятым представлениям и хотят, чтобы все делалось таким образом, и они не хотят отложить свои собственные представления и не желают преобразовываться. Таким образом, они не “познают [свидетельствуют], что есть воля Божия”, но “сообразуются с веком сим”, поскольку полагаются только на собственные чувства и переживания. Ибо вера сама преобразует разум и ведет нас к признанию воли Божьей. В Послании к Ефесянам (3:18 и далее) выражается та же идея: “Чтобы вы, ... могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота...” И далее там говорится: “А Тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше, чего мы просим, или о чем помышляем ...” и т.д.

Ибо всякий раз, когда Бог посылает нам новую благодать[18], Он дает ее так, что она конфликтует со всем нашим образом мышления и нашим пониманием. Таким образом, тот, кто не уступит, не изменит своего образа мышления или не станет ждать, но отвергнет Божью благодать и проявит нетерпение, никогда не обретает этой благодати. Поэтому преобразование нашего ума — это самое полезное знание, которым могут обладать верующие во Христа. И сохранение своего ума неизменным [отказ от преобразования] — это вреднейшее противление Святому Духу. Мы подтвердим это несколькими примерами. Когда Аврааму было заповедано выйти из своей страны и отправиться в места, которые он не знал, это, конечно, противоречило его представлениям [его мышлению]. Подобным же образом, когда ему было заповедано принести в жертву своего сына, это требовало от него кардинального преобразования ума, что раскрывается в Рим.(4:3). И воля Божья относительно Исаака [в начале] выглядела резкой, непривлекательной и безнадежной. Однако впоследствии она проявилась, как самая лучшая, полная благословения и совершенная. То же самое просматривается в примерах с Давидом и Девой Марией. Однако необходимо, чтобы каждый человек имел собственные переживания [собственный опыт] и добросовестно переносил свои испытания (наказания Божьи). Ибо его собственная воля является отвратительным препятствием, действительно, в результате она расходится с другими мнениями, и человек начинает противиться вышестоящим, противопоставляя им свою “мудрость” и тщеславие, хотя именно через их [вышестоящих; людей, поставленных над ними] слова и дела Бог желает являть Свою волю. Поэтому он продолжает словами: “... Всякому из вас говорю...” (стих 3). Ибо в церкви Бог ничего не делает, кроме преобразования ее ума, и этому Его преобразованию противятся те, кто удовлетворены своим собственным образом мышления. Они нарушают порядок и спокойствие, порождают расколы и ереси. Они — “люди развращенные умом”, как он называет их в другом месте (2Тим.3:8).

И, как мудрость Божья сокрыта под видом безумия, а истина сокрыта под видом лжи — ибо каждый раз, когда Слово Божье приходит, оно приходит в форме, противоречащей нашему образу мышления, который склонен к своему мнению в поисках истины, и потому судит, что Слово, противоречащее нашему мнению, лживо, тем более, что Христос назвал Свое Слово нашим противником в Мат.(5:25): “Мирись с соперником своим...”, и в Ос.(5:14): “Ибо Я как лев для Ефрема и как скимен[19] для дома Иудина...”, то есть: “Я буду противостоять” — так и воля Божья, хотя она воистину и естественно “благая, угодная и совершенная”, все же она настолько сокрыта под видом зла и порока, кажется неприятной, неугодной и безнадежной, что для нашей воли и, так сказать, добрых намерений, она кажется ничем иным, как величайшим злом и самым безнадежным явлением, и не в коем случае не волей Божьей, но, скорее, волей дьявола, до тех пор, покуда человек не оставляет свою собственную волю, свои намеренья и не смиряется, полностью отвергнув собственную праведность, благость и истинность. И если он сделает это, то все, что ранее казалось ему величайшим пороком, что было ему совершенно неугодно и казалось ему погибшим, станет сладким и благозвучным, будет чрезвычайно угодно ему, и будет почитаться, как самое совершенное. Поэтому наш Господь говорит Петру (Иоан.21:18): “...Когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состареешься, то прострешь руки твои, и другой препояшет тебя и поведет, куда не хочешь”. Удивительно! Петра ведут туда, куда он не хочет идти, и все же, покуда он не пожелал бы этого, он не прославил бы Бога, но, скорее, был бы повинен во грехе. Таким образом, он одновременно желает и не желает. Поэтому Христос в кульминационный момент Своих страданий совершил [превратил] Свое нежелание (так сказать[20]) в наиболее пылкое и страстное желание. Ибо Бог действует так во всех святых - Он делает так, что они исполняют весьма охотно то, чего они более всего не желают делать. Философы изумляются подобному положению дел, и люди не понимают его. Поэтому я говорил выше, что человек никогда не поймет этого, покуда не научится познавать это на своем опыте. Ибо, если практическое переживание необходимо в Законе, который учит праведности “смутно”, то насколько же более оно необходимо в отношении теологии! Поэтому каждый христианин должен радоваться самым сердечным образом, когда сделано нечто, диаметрально противоположное его собственному пониманию [мышлению] , и ему следует пребывать в величайшем страхе, когда все идет согласно его собственному пониманию. Я говорю это не только в отношении похотей плоти, но также в отношении наших величайших деяний праведности. Поэтому законники нашего времени дают опаснейший совет, убеждая нас следовать тому, что они знают о том, как стать праведным по законам. Так советовал папа Юлий, и он был назван блаженным. Так же поступал и герцог Георг. И почти весь мир охвачен этим заблуждением - кардиналы, епископы и князья так же, как иудеи, противостоявшие в прежние времена вавилонскому царю.[21] Все эти люди основывают свои аргументы на особых правах, поэтому они не приходят ни к какому заключению и в результате погибают. Ибо Бог правит миром со всеобщей [вселенской] праведностью, посредством которой Он достигает того, что должно быть сделано везде, всеми и через всех, но те люди безумны, слепы и уповают на собственную праведность. В этом деле ни один законник ни в чем не может быть полезен. Ибо все они, бесцеремонно и проявляя недостаток мудрости, высказывают столь глупые представления, что даже малообразованные крестьяне рискнули бы высказывать подобный вздор - например о том, что даже перед Богом один человек праведен, а другой — неправеден, причем оба как по божественному, так и по человеческому праву. И затем они продолжают с полной уверенностью высказывать свои представления о добрых намерениях и усердном стремлении к праведности. Тем временем, ни один из них не понимает, что эта праведность может присутствовать в одном единственном отношении в человеке, который, возможно, во всех остальных отношениях, или, по крайней мере, во многих отношениях, неправеден перед Богом. В этом случае Бог должен помогать ему так, будто он является праведным человеком, и, между тем, Он не должен признавать всей его неправедности и предпочитать это одно его праведное свойство всей остальной массе его беззаконий. Например, когда герцог Георг (для того, чтобы я мог разъяснить значение Писания с практической позиции, чтобы вы могли обрести аналогичные суждения на основе похожих [параллельных] повествований) был склоняем к тому, чтобы поступить праведно в Фризии, не нашлось никого, кто мог бы сказать: “О, великий князь, ваши дободетели и превосходные заслуги всего вашего народа не настолько велики, что Бог со Своим праведным божественным правосудием не может наказать вас через этого мятежного и неправедного человека. Поэтому успокойтесь и признайте в этом порочном явлении милостивую волю Божью. Да будет Его воля угодна вам”.[22]

Таким же образом, кто-то должен был бы посоветовать папе Юлию: “Святейший отец, Римская церковь наших дней не настолько свята, что не заслуживает даже большего наказания, нежели тот ущерб, который ей принесли венецианцы. Смиритесь, такова воля Божья”. Но он сказал: “Нет, нет, мы должны стремиться к правосудию”[23]. Подобным же образом кто-то должен урезонить нашего собственного епископа Бранденбургского: “Преподобный отец, вы также нередко согрешали во всем. Снесите, умоляю вас, эту вопиющую несправедливость”[24]. Но вы, герцог Фридрих[25], были до сих пор под защитой доброго ангела, если вы смогли просто признать это! О, каким великим искушениям вы подвергались! Сколь праведны были причины начать войну! Но вы смиренно стерпели из-за простого исповедания греха или, возможно, убоявшись немедленного поражения.

В этом причина (если я могу говорить о себе) того, почему от одного слышания слова “правосудие” меня тошнит настолько, что если бы кто-то ограбил меня, он не принес бы мне столь великого огорчения [как это слово]. И, тем не менее, это слово постоянно звучит из уст законников. Нет человеческой расы на земле, более невежественной в этом вопросе, нежели законники, “благонамеренные люди”[26] и интеллигенты. Ибо я, сам по себе и со многими другими, имел такой опыт, что когда мы были праведными, Бог смеялся над нами в нашей праведности. И все же я слышал людей, которые осмеливались говорить: “Я знаю, что обладаю праведностью, но Бог не замечает этого”. Это правда, но это — праведность лишь в какой-то одной, весьма специфической области. И к этому Бог не питает никакого интереса. Таким образом, полная праведность заключается только в смирении, которое каждого [человека] подчиняет кому-то другому и, таким образом, дает все и всем, как Христос говорит Иоанну Крестителю: “...Ибо так надлежит нам исполнить всякую правду” (Мат.3:15).

Так в 3-й главе Книги Даниила Азария[27] исповедует, что он и его друзья страдают по-справедливости, и в то же самое время — подвергаются злу от руки порочного царя. Ибо, хотя злодей поступает несправедливо, все же он делает это не по отношению к тому, кто страдает [от него], ибо этот человек страдает по-справедливости. Ибо по какому законному праву дьявол овладевает людьми? Или по какому законному праву порочный палач вешает вора? Конечно же, не по собственному праву, но по праву судьи. Таким образом, люди, гордящиеся собственной праведностью, не желают слушать верховного Судью, но прислушиваются лишь к собственному суждению, и из-за того, что по отношению к своей жертве они невинны, они полагают, будто действительно невинны во всех отношениях.

Таким образом, поскольку перед Богом ни один человек не является праведным, абсолютно никакого суда не может осуществляться по отношению к человеку со стороны другой твари [другого человека], несмотря на то, что правосудие может быть на его стороне. Поэтому люди не имеют никаких причин для разногласий и распрей. Таким образом, кто бы ни испытывал ущерб или зло в ответ на свои добрые дела, да отвернется он от этого беззакония и вспомнит — как велико его собственное зло и беззаконие в других отношениях, и тогда он увидит, сколь благой является воля Божья, даже в этом зле, сошедшем на него. Ибо в этом и заключается преобразование обновлением ума и познание воли Божьей. Поэтому определенно можно сказать, что Петр не прославил бы Бога, если бы он опоясывался сам и шел бы, куда хотел, даже если бы он и не ходил порочными путями, но ходил бы путями величайшей праведности. Но после того, как этот путь его собственной праведности был закрыт, и он пошел туда, куда не хотел, но куда хотел другой, тогда он прославил Бога. Так и мы не можем прославить Бога, покуда мы не делаем того, чего не желаем, даже в случае наших собственных дел праведности - действительно, особенно в относительно нашей собственной праведности, нашей премудрости или наших сил. И поэтому ненавидеть собственную жизнь и желать того, что противно нашей собственной воле, быть мудрым вопреки собственной мудрости, исповедовать грехи пред лицом нашей праведности, внимать безумию, высказанному против нашей собственной мудрости — вот что значит “взять крест свой” (Мат.10:38), “быть Его учеником” (Лук.14:27) и “преобразовываться обновлением ума”.

Поэтому мы должны заметить, что термины “благая”, “угодная” и “совершенная” используются не формальным образом, то есть в не по отношению к воле Божьей, но по отношению к своим объектам.[28] Ибо это не становится волей Божьей через наше подтверждение [желание] этого, но, скорее, она признается как таковая. Таким образом, она становится “благой” для нас, то есть она признается благой, “угодной” — потому что она становится самой приятной для нас, и “совершенной” — потому что она все делает совершенным, то есть она становится “благой, угодной и совершенной” в наших глазах. И, таким образом, эти слова переполнены утешением. Ибо нам следует иметь величайшее мужество в то время, когда зло выпалает на нашу долю, потому что так Бог являет нам Свою добрую волю. Нам следует быть чрезвычайно довольными в то время, когда с нами происходят самые неприятные вещи, ибо тогда наверняка действует угодная воля Божья, то есть воля, которая угодна нам чрезвычайно. И, наконец, нам следует быть чрезвычайно твердыми в то время, когда мы попадаем в безнадежное положение, и когда у нас возникает чувство величайшей утраты [потерянности], ибо это время, когда совершенная воля Божья, которая все делает совершенным и весьма целительным, действует самым решительным образом. Ибо такова сущность божественной воли (1Цар.2:6): “Господь умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит”. То есть, так сказать, делая нам злое она [воля Божья] делает нам благое, делая самое неприемлемое [неугодное], она делает самое приемлемое [угодное], разрушая нас, она совершенствует нас. Таким образом, мы не должны становиться безумцами и “сообразовываться с миром сим”, который судит по своему разумению и своей воле (ибо он мудр только в том, что испытал и в делах ныне существующих), но, скорее, мы должны обновляться более и более. Ибо таким образом мы познаем [являем] волю Божью, когда мы не судим согласно нашему опыту и нашим чувствам, но, скорее, идем во тьме.

Однаконежелающие преобразовываться познают негодование Божье, которое порочно [зло], неприемлемо [неугодно] и разрушительно — оно зло, потому что несет зло и проклятие, неугодно, потому что оно делает людей нежелающими сносить зло с терпением и смирением, разрушительно, потому что оно вынуждает тех, кто не приемлет и не выносит, впасть в упрямое отвержение и проклятие, когда они живут в мире богохульств, проклятий и самой смерти.

Но воля Божья является “благой”, потому что из зла она производит благое, “угодной” — потому что она побуждает нас любить благо с великой радостью и иметь праведное удовлетворение от этого блага, и даже от того зла, из которого оно [то благо] происходит, и “совершенной” — потому что она приводит тех, кто радуется в ней, к совершенству в вечности и тем самым совершенствует то, что было начато.