Чтение онлайн

Разумные мужи не поправили. Зато Рагнвальд Жестокий, побратим Орма, плюнул под ноги — то ли себе, то ли Хагену, а скорее — Фрости:

— Так что же эти бонды не смогли обуздать чудовище? Что же ты, Фрости, не вызвал его на поединок, не отомстил за земляков? Или ты — Сказитель, и это не твоё дело?

Тут все разом замолчали, и жуткая тишина заполонила бьёрсаль. Это был вызов. И все смотрели на побледневшего Фрости. Сказитель же медленно убрал руку с рукояти ножа, откинулся на скамье, неспешно хлебнул пива и криво усмехнулся в глаза Жестокому:

— Рановато я отбыл с Тангбранда, а то, конечно, позвал бы Гримкеля на хольмганг. Но, видишь ли, друг мой Рагнвальд, мне пришлось покинуть родные края, потому что я убил человека по имени Гаутрек Дерьмо. Не подумай только, что мне доставило радость пачкаться в нечистотах — просто Гаутрек, который вполне заслужил прозвище, зарубил моего отца. Мой батюшка Фрости Моёвка был не таким человеком, за которого можно было не мстить. Понимаешь?

— Не держи зла на моего друга, Фрости Фростарсон, — мирным тоном сказал Орм, — он не знал об этом случае. Всяко, тут никто не ставит под сомнение твою доблесть.

— А я готов развеять любые сомнения, — заверил Фрости.

Тогда народ начал расходиться. Тут Мар Дюггварсон бросил Хагену:

— Поди-ка сюда, щенок!

Щенок послушно подошёл. Был бы хвостик — завилял бы. Торкель двинулся было следом — мало ли что, но Хаген жестом остановил его: спокойно, мы — старые друзья, поди, мол, погуляй. Торкель молча кивнул и вышел.

— Твоё лицо кажется мне знакомым, — прищурился Мар.

— Нетрудно сказать отчего, — Хаген убрал со лба волосы, — видишь этот шрам над бровью? Кто из твоих людей оставил его? Впрочем, нет — это был твой сапог.

Мар нахмурился:

— Память моя не стала яснее. Может, освежишь? Где мы встречались?

— На борту твоей снеки. Прошлым летом. Я прыгнул в воду с «Курочки», твои люди меня выловили и немного поучили, как годится.

Лицо Мара вытянулось ещё сильнее и стало похоже на толстую сосульку.

— Так ты тот самый неудачливый тюлень? Это ты грозил Ингмару Хювборгу предсмертным проклятием? Ты изменился, хотя и не выглядишь мёртвым.

— Да как-то не повезло умереть, — пожал плечами Хаген.

— А как сюда занесло? Был рабом, а стал волчонком?

— Меня вытащил Арнульф сэконунг. Отныне я его человек! — гордо сказал Хаген.

— Тогда мне нет удачи тебя убивать, — покачал головой озадаченный Мар. — Ну, садись, коли не боишься, выпьем ещё по чарке! Расскажешь нам, как вещие духи свели тебя с Арнульфом.

Хаген не хотел пить, но и отказывать постеснялся. Кроме того, у него вдруг возникло дело к этому человеку. Представившись как подобает, Хаген потешил Мара и его людей рассказом о своих злоключениях на Эрсее. Мар отсчитал ему полмарки медью:

— Это тебе вергельд за побои. Дал бы больше, так удача меня оставила. Сам на мели.

— А что, герре Мар, — наивно спросил Хаген, — этим летом ты не грабил в Стораде?

Дюггварсон лишь досадливо поморщился, словно болели зубы, и махнул рукой.

— А что Атли Ястреб? — полюбопытствовал Хаген. — Он теперь тоже здесь?

— Ха! — гневно воскликнул Мар. — Да будь здесь этот навозный петушара, я бы забил ему в задницу кол до самой макушки. Хорошо устроился, выблядок куриный, снова повезёт на Эрсей добычу на осенние торги…

— Так вы с ним теперь враги? — округлил глаза юноша.

Выяснилось, что — да, враги. Дело в том, что Мару понравилась Ингрид, ранее бывшая супругой Буссе Козла, а после ставшая наложницей Атли. Хаген не понимал, что волки моря нашли в этой седеющей клуше, но, разумеется, уточнять не стал. Ему было любопытнее другое: Мар соблазнил Ингрид и поклялся взять её в жёны, Атли узнал и дал согласие, однако ночью перебил почти всех людей Мара. Сам сын Дюггви с горсткой верных соратников чудом ушёл. Хотел было вернуться за Ингрид, но Атли той же ночью казнил её так зверски, что даже Мар, бывалый и жестокий викинг, не мог об этом спокойно говорить. Да Хаген и не выспрашивал. Сделав над собой усилие и пригубив ещё глоток пива, он вымолвил, сколь мог почтительно:

— Я хотел бы переговорить с тобой с глазу на глаз, Мар хёвдинг. Если можно.

— Ну, прогуляемся, — кивнул Дюггварсон.

Надобно сказать, Арнульф ни с кем не делился своими замыслами относительно похода на Эрсей, кроме Крака и Хагена, да и тем настрого приказал молчать. Каково же было его негодование, когда на праздник Хлорриди к нему подошёл Мар Тощий и негромко спросил:

— Слыхал, тут кое-кто собрался разграбить Эрсей?

— И от кого ты это слыхал? — осведомился Арнульф, недобро глядя на Крака.

— От одного лемминга.

Седой влепил Хагену звонкий подзатыльник. У парня загудело в ушах, перед глазами поплыли красивые разноцветные пятна, а из носа вылетела козявка, которую он никак не мог выковырять, пролетела над столом, словно чайка над фьордом, и влепилась в оконную ставню.

— Эти побои тоже на мне, — сказал Мар юноше, — сочтёмся. А тебе, Арнульф сэконунг, я так скажу, что коли ты идёшь по осени на Эрсей, то тебе пригодится подмога. Там будет много людей, и не все из них — рабы да бонды.

— Зачем бы мне тебя брать? — буркнул Арнульф. — Меньше доля в добыче…

— Сокровищ там полно! — отмахнулся Мар. — Всем хватит. А мне надобно сквитаться там с одним человеком, и я надеюсь застать его на Эрсее. С неким весьма опасным человеком.

— Если ты про Атли Ястреба, так я знаю, где он гнездится, — Арнульф поднялся из-за стола и начал мерить шагами покои. Затем остановился напротив Мара, склонив голову набок, и вперил в него немигающий орлиный взор, — скажи, ты любил Ингрид?

Мар побагровел, нахмурился и молча коротко кивнул. Его зубы скрипели так, что Хагена пробрала дрожь — мрак чужого горя ужаснул его больше, чем гнев вождя. А вождь усмехнулся:

— Думается мне, ты не станешь слишком ценить свою жизнь, как дойдёт до дела! Есть ли у тебя корабль и люди? Будут ли готовы отбыть к началу осени?

— «Дюфнар» стоит в Эльденбю, — проговорил непослушными губами Мар, — при мне четырнадцать бойцов, и столько же соберу в срок. Только не знаю, чем их кормить…