Чтение онлайн

Будучи в эмиграции, днями он просиживал в женевской библиотеке, штудировал книги по военным вопросам, баррикадной борьбе, не раз происходившей в XIX веке в Европе. Ленин не только самым тщательным образом изучил, что писали Маркс и Энгельс о революции и восстании. Он, по словам Надежды Константиновны, прочел немало книг по военному искусству, обдумывал со всех сторон технологию вооруженной борьбы. Цитирую. «Он занимался этим делом гораздо больше, чем это знают, и его разговоры об ударных группах во время партизанской войны, о „пятерках и десятках“ были не болтовней профана, а обдуманным всесторонним планом», – так пишет хорошо знающая предмет Н.К. Крупская. В тиши женевской библиотеки профессорского вида господин, заняв стол у окна на привычном месте, заказывал литературу, которая послужила материалом для составления инструкций по терроризму, убийству должностных лиц, полиции, тех малоизвестных ныне «сочинений», что вдохновляли в наш век боевиков многих стран, молившихся на Ленина именно за эти его изыскания.

Дело ограничилось тогда не только чтением литературы. Большевики изыскивали все средства, чтобы переплавлять в Россию оружие, но то, что делалось, было каплей в море. В России образовался Боевой комитет (в Питере), но работал он медленно. Ильич писал в Питер: «В таком деле менее всего пригодны схемы да споры и разговоры о функциях Боевого комитета и правах его. Тут нужна бешеная энергия и еще энергия. Я с ужасом вижу, ей-богу, с ужасом вижу, что о бомбах говорят больше полгода и ни одной не сделали! А говорят ученейшие мужи… Идите к молодежи, господа!» – отправлял – по словам Крупской – вождь боевиков по точному адресу, хорошо ему известному.

Призывы Ленина к вооруженной борьбе сопровождались не прекращавшимися много лет актами «индивидуального террора» социалистов-революционеров. Из рук народовольцев, Александра Ульянова эстафету приняли в начале XX века сотни бойцов; взрывы бомб, выстрелы происходили повсеместно, по всей империи чуть ли не каждый день. 1905 год начался со взрыва дома смоленского губернатора. Затем вместо холостого залпа произвели выстрел картечью в помост, где находился во время церемонии водосвятия на Неве император… В феврале Иван Каляев убил в Кремле бывшего московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. В марте бомба взорвалась под варшавским генерал-губернатором. В мае убили бакинского губернатора. Покушались на уфимского. В июле учитель Куликовский убил московского градоначальника графа Шувалова. Бомба взорвалась под коляской московского генерал-губернатора вице-адмирала Дубасова. Да это охота на губернаторов! А 30 октября 1905 года незадолго до возвращения из эмиграции Владимира Ульянова на главной улице Москвы, Тверской, полетела бомба в градоначальника Рейнбота. Жил он до развода с женой Зинаидой Морозовой в подмосковной усадьбе в Горках. Именно она стала подмосковной резиденцией Ленина, когда он из скрывающегося под чужим паспортом революционера, призывавшего к беспощадному истреблению начальствующих лиц, сам стал первым начальствующим лицом России с квартирой в Кремле.

Если старший брат с товарищами занимался кустарным изготовлением одной бомбы, то Владимир Ульянов, пошедший, как мы все учили, иным путем, развернул производство и покупку бомб в массовом масштабе. В Женеве, до приезда в Россию, Ленин вошел в контакт с попом Гапоном, с которым неоднократно встречался и вел долгие разговоры. Гапон, прославившись после расстрела возглавляемой им демонстрации у Зимнего дворца, собрал много средств, пожертвований в Европе на революцию в Россию. С его помощью закупили в Англии транспорт с оружием. Пароход доставил его к берегам России. С корабля, севшего на мель, большевики сняли смертоносный груз и на лодках перевезли, куда нужно. По-видимому, часть этого оружия пошла в ход на улицах Москвы.

Еще одна цитата из воспоминаний Крупской: «Партийцы знают теперь ту большую и ответственную работу, которую нес Красин во время революции пятого года по вооружению боевиков, по руководству подготовкой боевых снарядов и пр. Делалось все это конспиративно, без шума, но вкладывалась в это дело масса энергии. Владимир Ильич больше чем кто-либо знал эту работу Красина и с тех пор очень его ценил».

Да, не только знал, ценил, но, как положено вождю, руководил той самой конспиративной работой с «бешеной энергией». А ценил Красина так, что ввел в 1917 году в состав своего правительства, поручив заниматься внешней торговлей, ведь у него был неоценимый опыт по международной торговле оружием…

Чем занимался Владимир Ильич, когда москвичи умирали на баррикадах Пресни и по ним в упор стреляли пушки, прокладывая пехоте Семеновского полка путь от Горбатого моста к Пресненской заставе, Прохоровской мануфактуре, где находился штаб восставших?

Об этом не упоминается в мемуарах жены. Из «Биохроники» видно, что писал, как обычно, статьи, выступал на собраниях, жил на разных квартирах состоятельных питерцев, с радостью дававших кров интеллектуальному нелегалу.

Когда уставал и «хотелось чем-нибудь перебить мысли, садился с соратниками, членами ЦК, играть в подкидного дурака. Если кто сомневается в этом – еще раз процитирую все тот же надежный источник, супругу: „И вот бывало так, что все обитатели дачи „Ваза“ засиживались играть… в дураки. Расчетливо играл Богданов, расчетливо и с азартом играл Ильич, до крайности увлекался Лейтейзен. Иногда приезжал в это время кто-нибудь с поручением, какой-нибудь районщик смущался и недоумевал: цекисты с азартом играют в дураки. Впрочем, это только полоса такая была“».

Такая полоса с игрой в карты нетипичная. Но постоянная полоса выражалась в том, что Ленин с первого дня приезда из-за границы в Россию делал все возможное, чтобы не оказаться, как случалось в молодости, в тюрьме или ссылке, не подвергать свою жизнь риску. К тому времени у большевиков не наблюдалось затруднений с документами: за два года пребывания в России вождь сменил несколько паспортов. Один у него оказался на имя грузина Чхеидзе, другой, последний, по которому второй раз эмигрировал, – на имя финского повара, а у супруги – на имя американской подданной…

В Питере супруги жили порознь, полагая, что таким образом проще уйти из-под наблюдения полиции. Встречались, как влюбленные, в кафе «Вена», брали извозчика, ехали по Невскому проспекту на санях к Николаевскому вокзалу, снимали номер в гостинице напротив вокзала, тогда это была гостиница «Северная», сейчас, кажется, «Московская». Ужинали в ресторане…

Молоды были еще, романтика! Однажды ехали на рысаке и увидели на улице идущего пешим ходом Юзефа, то есть Феликса Дзержинского. Пригласили прокатиться, посадили дорогого товарища на облучок, рядом с кучером… Эх, прокатились! Спустя десять с небольшим лет возьмет дорогой Владимир Ильич в руки руль и покатит на всех, кто не успеет отвернуться от колес его державной машины. Шофером другой, карательной машины станет давно ему любезный Юзеф и, как любитель быстрой езды, с «бешенной энергией» начнет колесами, красными от крови, осуществлять на практике вожделенную диктатуру пролетариата.

Но это действо – впереди, а тогда в Питере вся работа Ленина протекала подпольно, тайком от всех. Только однажды выступил под именем Карпова на многолюдном митинге в зале Народного дома графини Паниной, известной тогда в столице империи каждому, кто грезил о свободе, своими передовыми взглядами. (В 1917 году правительство «товарища Карпова» вышвырнет ее на «свалку истории», лишив и дома, и должности, и т. д.) Перед громадной аудиторией оратор было заволновался, с трудом преодолел нахлынувшее непрошеное чувство.

Перед ним выступал кадет, член конституционно-демократической партии, ратовал за свободу. Взяв власть, Ленин объявит поголовно всех членов этой партии, вместе с которыми когда-то выступал на митингах, врагами народа, закроет все ее газеты, журналы, комитеты, объявит кадетов вне закона и начнет их физическое истребление, несмотря на то, что никогда ни один член этой партии не призывал «браться за оружие».

Тогда в Народном доме Карпов-Ленин покорил магнетической волей аудиторию, так разволновал собравшихся, что кое-кто после окончания митинга разорвал красные рубахи и, сделав из них флаги, зашагал по улицам.

Такая вот была в дни первой русской революции жизнь, достойная не одной серии фильмов, которые могли бы быть не менее интересны, чем известные «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году».

За два года жизни в России, в 1905-1907-м, полиция так и не арестовала Владимира Ульянова. Она все силы бросила на поимку боевиков, тех, кто ходил по улицам с револьверами и бомбами. С ними вождь не ходил, хотя, как выясняется, стрелять учился.

Живя в Питере, Ленин инкогнито не раз выступал публично: на заседании Петербургского Совета, в Вольном экономическом обществе, Союзе инженеров, в школе перед учителями, где ему возражал социалист-революционер, наконец, на разных собраниях, которые проводились на квартирах, как когда-то на Арбате, где впервые Петербуржец успешно выступил против народника «В.В.».