Чтение онлайн

Р. Пейн.С. 267

В Цюрихе Ленин и Крупская жили у некой фрау Каммерер, и в ее кухне Крупская приготовляла пищу. Однажды, это было после того, как швейцарское правительство обратилось к жителям с призывом не потреблять два раза в неделю мяса, Крупская, жаря мясо, спросила Каммерер, как может правительство проверить — исполняют ли граждане его призыв, ходят ли для этого какие-то контролеры по домам? «Зачем же проверять? — удивилась фрау Каммерер. — Раз опубликовано, что существуют затруднения, какой же рабочий человек станет есть мясо в «постные» дни, разве буржуй какой?» И, видя мое смущение, она мягко добавила: «К иностранцам это не относится». Перешла ли после этого чета Лениных к двум дням без мяса в неделю? О том история умалчивает.

Н. Валентинов [3].С. 82

В 1916 году в доме отдыха Чудивизе под Цюрихом Ленин долго возился с одним солдатом, отдыхающим по случаю вместе с ним. «Владимир Ильич, — вспоминала Крупская, — ходил около него, как кот около сала, заводил с ним несколько раз разговор о грабительском характере происходящей войны, парень не возражал, но явно не клевало. Видно было, что его весьма мало интересуют политические вопросы, гораздо больше — времяпровождение в Чудивизе». Диву даешься, чем занимался будущий вождь революции всего лишь за год до ее победы...

В. Е. Мельниченко [1].С. 105

Два события, для него важные, происходят в это время. Первое — смерть матери. В одном из своих последних писем к ней (12 марта 1916 года) он писал: «Надеюсь, что у вас нет уже больших холодов, и ты не зябнешь в холодной квартире? Желаю, чтобы поскорее было тепло и ты отдохнула от зимы». Ей не пришлось долго отдыхать с приходом теплой погоды: 25 июня она скончалась. Для Ленина это тяжелый удар. Мать он любил, а, кроме того, как бы далеко от нее ни находился, она всегда была его опорой, поддержкой. Вся ее жизнь была служением детям, особенно ему. С полной уверенностью он мог бы себе сказать, что пока мать жила — она не даст ему потонуть. И вот ее нет. Волнует Ленина и другое событие. Вскоре после смерти матери была арестована его сестра Анна, о чем Елизаров известил его условными терминами. «Весть о том, — отвечал ему Ленин, — что Анюта в больнице (тюрьме. — Н. В.), меня очень обеспокоила... Буду с нетерпением ждать вестей почаще, хотя бы кратких».

Н. Валентинов [3].С. 8788

Мария Александровна умерла вскоре после большевистского переворота (ошибка автора, она умерла до победы Октября, похоронена в Петербурге на Волковом кладбище. — Е. Г..) и, кажется, ей не пришлось увидеть полного торжества своего сына, и она ушла из жизни, ничего не зная о том ужасе, которым наводнил Россию Ленин.

Г. А. Соломон [1].С. 14

В 1916 году германское посольство в Швейцарии стало интересоваться журналистской деятельностью Ленина. Ленин в то время издавал газету «Социал-демократ» и журнал «Сборник социал-демократа», главными сотрудниками были сам Ленин и Зиновьев. Два номера журнала вышли во время войны, третий задержался из-за недостатка средств. В архивах немецкого посольства в Берне сохранилась переписка, из которой видно, что после некоторых колебаний немцы решили предоставить средства для издания через каналы, приемлемые для Ленина. Несмотря на это, очередной номер журнала не вышел. Началась Февральская революция.

Г. Катков.С. 146

— Я читал недавно воспоминания о Ленине, — говорит Молотов, — Крупская пишет, что Ленин до революции говорил ей: «Доживем ли?» Тоже сомневался… — А в январе 1917 года выступал перед швейцарской молодежью: «Мы, старики...» А старику-то было сорок шесть лет! Мы, старики, дескать, наверно, не доживем до революции, но вы-то, молодежь...

В. Молотов.

Цит. по: Чуев Ф. И.Молотов: Полудержавный властелин. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000. С. 263264

Немцы, без сомнения, полагали, что много воды утечет, прежде чем направленные на раскол России интриги и пропаганда дадут ощутимые плоды. Поэтому для них крушение царского режима, которое, можно сказать, венчало их собственные неустанные усилия, оказалось не меньшей неожиданностью, чем для всех остальных, в том числе для большевиков.

Г. Катков.С. 160

Ленин в домашних туфлях совсем не похож на бога с Олимпа. Это не олимпиец, а самый обыкновенный человек, каких сотни миллионов, человек, законно боящийся, что со стола исчезнет порция мяса или масла. Ни он, ни Крупская в это время, разумеется, не голодают, у них есть деньги и, несмотря на это, Ленин нервничает. Если бы он знал, что через полгода наступит революция, его расчеты были бы иными. Но мы видели, что на этот счет у него не было ни малейшего предчувствия. Он думал, что предстоят еще годы эмиграции в тяжелой военной и послевоенной обстановке, и он спрашивал себя, как же прожить при «дьявольской», идущей скачками, дороговизне.

Н. Валентинов [3].С. 87

В начале 1917 года, когда Россия собиралась бросить через Карпаты и через Балканы 8 000 000 солдат и тем обеспечить поражение германской коалиции, император Вильгельм и Людендорф — для спасения Германии — послали Ленина и его орду сеять раздор и анархию среди русских. Следствием посылки большевиков должен был быть разгром держав Согласия. План этот, заблаговременно выработанный, потребовал больших расходов; Ленин с его присными работали в течение двух лет в Швейцарии за счет Берлина (и Вены); профессора в искусстве пропаганды научили их, как организовать «мирное» завоевание России. Состоя пансионерами Германии, они получали причитающееся им содержание вплоть до того дня, когда все сокровища опустошенной России перешли в их руки.

Р. Вильтон.Последние дни Романовых Пер. с англ. М., 1998. С. 96

Мы сказали там, что если в России победит революция и у власти окажется республиканское правительство, желающее продолжать империалистскую войну, войну в союзе с империалистической буржуазией Англии и Франции, войну ради завоевания Константинополя, Армении, Галиции и т. д., то мы будем решительными противниками такого правительства, мы будем против «защиты отечества» в такой войне. Приблизительно такой случай наступил…

Ленин.Цит. по: Тайна октябрьского переворота. С. 163

Это заявление сильно впечатлило германское правительство, и началась деликатная операция по переправке Ленина и его единомышленников поближе к революционной петроградской суматохе. Несущественно, кто был инициатором переговоров о возвращении Ленина через Германию. Главное, что все стороны достигли полного согласия. Швейцарский министр иностранных дел, социал-демократ Гофман, состоявший в тесном сотрудничестве с германским правительством, свел Роберта Гримма, издателя «Berner Tagwacht», с предполагаемыми путешественниками. Но еще в начале января у Ленина произошла с Гриммом резкая ссора, он обвинял его в швейцарском «социал-шовинизме». Поэтому Гримм был заменен другим посредником, швейцарским социал-демократом Фрицем Платтеном. Его платформа была ближе к ленинской, кроме того, он состоял в наилучших отношениях с Ромбергом, германским посланником в Берне.

Г. Катков.С. 163

Инициатором посылки в Россию Ленина с товарищами был, однако же, не Генеральный штаб и не канцлер Бетман-Гольвег. Кто именно подсказал эту мысль Бетману, Людендорф доподлинно не знает, но подозревает в этом бывшего германского посла в Копенгагене графа Брокдорфа-Ранцау, который никогда не гнушался самыми невозможными знакомствами и связями, между прочим, находился в связи и с Парвусом… По заявлению генерала Людендорфа, Генеральный штаб во всей этой истории сыграл роль исполнителя распоряжений канцлера, по приказу которого Ленину с компанией были выданы паспорта на проезд через Германию, и Людендорфу, как главе Генерального штаба, оставалось только подчиниться приказу в силу военной необходимости,

Разоблачения Людендорфа о Ленине и Троцком // Свобода. Варшава, 1921. 11 марта. № 55(104)

Трижды в своей жизни он влюблялся.

Р. Пейн.С. 212

Жизнь больших исторических фигур — а кто будет отрицать, что Ленин вошел в большую историю? — всегда интересует людей. Все хотят знать (биографы спешат на это ответить) не только, чем облагодетельствовал мир, например, Наполеон или сколько сотен тысяч людей он отправил на тот свет, но кем он был, как жил, что любил, как любил. Только обладая множеством данных, вплоть до мелочей, можно иметь перед глазами полный, не вымышленный образ человека, «сделавшего историю».