Чтение онлайн

Свежий человек из России заинтересовывает Владимира Ильича. Он приглашает его к себе. И уже на улице Бонье продолжает Оренбург свой рассказ о положении в Полтаве...

Отсюда, из дома на улице Бонье, Ленин отправляется читать рефераты. Об одном из них сообщает объявление. Оно отпечатано в типографии и расклеено на улицах французской столицы:

Чуть ниже, на том же листке, тезисы реферата. Ленин намерен говорить в этот вечер о том, как изменяется абсолютизм, о III Государственной думе и парламентских средствах борьбы, о революционной фразе у социалистов-революционеров, о шовинизме кадетов и шатаниях трудовиков.

Один из присутствующих на ленинском реферате расскажет спустя полтора десятка лет, как резко отличались публичные выступления Ленина в Париже от выступлений меньшевистских лидеров - Мартова и Дана. И не только своим содержанием, но и обстановкой, в которой они проходили. Меньшевики выступали часто, и их доклады читались в плохоньких залах эмигрантских районов. Посещала эти доклады большей частью одна и та же, не слишком многочисленная, эмигрантская публика. Доклады же Ленина устраивались обычно в самом большом зале Латинского квартала. И привлекали они массу любопытных. Каждый его доклад становился “большим политическим днем” для всей эмиграции. Приходили на него даже русские аристократы “правого берега” - богатых буржуазных и аристократических кварталов Парижа.

Об этих рефератах упоминается нередко в письмах, поступающих в Россию. Некий “Алек...” сообщает о докладе Ленина, посвященном только что прошедшей во французской столице конференции Российской социал-демократической рабочей партии. В письме М. Кравича, адресованном политическому ссыльному в далекую сибирскую деревню, речь идет о реферате Ленина, вызвавшем “любопытные споры с эсерами” [6], о ленинском реферате “Современное положение России”.

Письмо, посланное из Парижа, приходит и в Одессу. Пишет С. Шавдия, возглавлявший там в 1905 году Совет рабочих депутатов. Подробно излагает он содержание ленинского реферата, на котором довелось ему присутствовать,- “О политическом положении в России и двух путях капиталистического развития аграрных отношений”. И встает за строками его письма сам Ленин, утверждавший:

– Самодержавие вступает на новые рельсы, государство идет к буржуазной монархии через ломку деревенских отношений и при помощи представительного строя. Вера в широкие крестьянские массы, как элемент оплота и порядка, умерла вместе с первой и второй Думами. Политика царизма целиком опирается на дикого помещика и верхние слои крупного капитала. Мы стоим перед новым этапом политически-социального развития. Куда нас приведет ломка аграрных отношений? К американскому или прусскому типу развития? Может ли правительство Столыпина разрешить вопросы движения и тем разрядить революцию? Безусловно нет [7].

При новых социальных условиях, заявляет Ленин, невозможно сохранить старую власть. Он убежден в неизбежности кризиса.

– Положение, занятое правительством,- говорит Владимир Ильич,- облегчает пропаганду, явно выступает классовый характер власти. Будущее за нами [8].

Ленин выступает с этим рефератом в один из февральских дней 1909 года. В России приступили уже к изданию книги “Материализм и эмпириокритицизм”, которую он ждет с нетерпением. В своей комнате, склонившись над простым белым столом, Ленин вычитывает присланные сестрой Анной листы его труда. И в письмах, которыми обмениваются сейчас брат и сестра, больше всего об этой книге.

Ленин. 9 марта: “Дорогая Анюта!.. Посылаю поправки к листам 10 и 11-му сверстанным... Затяжка получилась очень уже большая. Хоть бы к 15 марта по старому стилю выпустить ее, а то просто беда!” [9]

Ленину. 7(20) марта: “Дорогой Володя!.. Отправляю сверстанные 19 и 20-ые листы.

Да, книга страшно запаздывает! Ходила вчера лично беседовать об этом с издателем, но его не застала; обещали сегодня прислать сверстанный 21-ый лист и 2-ую корректуру, дальше и ничего нет! Печатают в самой большой здешней типографии - Суворина и все-таки затяжка. Передала твою большую просьбу выпустить скорее книгу; просила об этом раньше и сама” [10].

Ленин. 23 или 24 марта: “Дорогая Анюта!.. Твоих корректур и сверстанных листов так и не получал...” [11]

Ленину. 19 марта (1 апреля): “Дорогой Володя! Сегодня отправила тебе сверстанные 20-ый (с диаграммой) и 21-ым листы, а также чистые листы 9-18-ый...

Относительно выхода книги приходится сказать с сокрушением, что к пасхе она не выйдет, как ни мало осталось ибо во вторник на следующей неделе работы в типографии кончаются...

Ужасно мне обидно, что затянулась так книга!” [12]

Ленин. 6 апреля: “Дорогая Анюта! Вчера послал тебе письмо с опечатками к 14-му листу и с двумя вставками. Надеюсь, получила его.

Сегодня получил утром чистые листы 10, 11 и 12-ый и сверстанный лист 21-ый” [13].

А сейчас он не только по многу часов сидит над гранками книги, но и пишет для “Пролетария”. В Париже под типографию сняли сперва заброшенное помещение лавки в доме № 8 по улице Антуана Шантэна. Его сдали вместе с двумя крошечными комнатушками на следующем этаже. В них разместилась редакция. Но в помещении, куда свезли доставленное из Женевы типографское оборудование, не было электричества. Работать приходилось при свете керосиновых ламп. И вскоре переехал “Пролетарий” в кирпичный домик, стоящий позади окруженного высокими деревья ми респектабельного здания.

10 февраля 1909 года в Париже начала выходить еще одна большевистская газета - “Социал-демократ”. Ленин фактически становится ее главным редактором. Печатают новую газету там же, где и “Пролетарий”. И ее имеет в виду глава заграничной агентуры в Париже, когда сообщает в Петербург директору департамента полиции: “Большевики заняты теперь постановкой популярного органа и агитационных листков, массового их транспорта и распространения в России” [14].

Еще в 1907 году в Лондоне, на V партийном съезде, решено было создать этот центральный орган РСДРП. Газета призвана была сохранить и укрепить Российскую социал-демократическую рабочую партию, усилить идейное руководство ее местными организациями. Она обязана была придерживаться победившей на V съезде большевистской политической линии.

Большевики считали: создание такой газеты является од ним из главных условий существования партии. А меньшевики стремились не допустить появления центрального органа большевистского направления. Поэтому только к 1908 году удалось подготовить в Петербурге первый номер. Его материалы переслали в Вильно, в типографию. Но об этом узнала охранка. За типографией установили слежку. В один из февральских дней полиция взяла там набор первого номера “Социал-демократа” с наполовину отпечатанным текстом.

Вторую попытку сделали уже в самой российской столице. Однако и тут, когда весь тираж был готов, на конспиративных складах появилась полиция. Из двадцати тысяч экземпляров только меньшая часть попала к рабочим.

Даже тем, кто противился изданию “Социал-демократа” за границей, стало ясно: наладить регулярный выпуск газеты в самой России не удастся. Тогда решили издавать ее в Париже.

Первый отпечатанный на французской земле номер “Социал-демократа” провозглашает: “Партия, которая сумеет укрепиться для выдержанной работы в связи с массами, партия передового класса, которая сумеет организовать его авангард, которая направит свои силы так, чтобы воздействовать в социал-демократическом духе на каждое проявление жизни пролетариата, эта партия победит во что бы то ни стало” [15].