Чтение онлайн

Стадное чувство страха – очень сильная вещь. Я сам бежал и убеждал себя остановиться и остановить других. И останавливать удавалось, когда быстро создавался какой-то коллектив, который поддерживал. А так – нужно быть очень сильным человеком, чтоб при обстреле в упор, когда все бегут, остановиться и остановить других, – надо для этого обладать настоящим мужеством.

Шли долго. Хлеба не было. Пили воду из колеи дороги, питались ягодами, грибами. Когда пришли в Пушкин, я пытался разыскать свой полк или уйти в свою дивизию. Командование 3-го полка этого сделать мне не разрешило (я был рядовой боец). А после переформирования меня назначили сюда, на командную должность – по положению занимаю должность строевого капитана…»

В моем дневнике есть запись подробного рассказа старшего врача 49-го танкового полка 24-й танковой дивизии Валентины Ивановны Рагозы о том, как этот полк (вместе с дивизией, в составе 41-го стрелкового корпуса) выходил из окружения, в котором оказался под Лугой. Передаю здесь только самую суть событий, изложенных в этой записи.

С десятых чисел июля полк оборонял Лугу. К 18 августа, при отступлении от города Луги, выяснилось, что полк взорвал мост через реку Лугу у Толмачева и на пути к Сиверской был окружен немцами. Они переправились через реку в другом месте и перерезали впереди полка, у деревни Ящеры, дорогу на Сиверскую и Гатчину. В окружении оказался и весь 41-й корпус.

С 18 по 21 августа полк под деревней Сорочки отражал атаки противника, затем по приказу выходил на восток: колесные и боевые машины – по настильной дороге, а люди – пешком, болотами. Вышли к деревушке Луги, и здесь 27 – 28 августа сорок пять самолетов подвергли нас жесточайшей непрерывной бомбежке. Материальная часть и обозы 24-й дивизии были взорваны и сожжены.

По болотам и лесам подразделения всего 41-го корпуса пробивались с боями к пункту сбора – деревне Сусанино. К этой деревне 12 сентября выбрался и личный состав 49-го танкового полка. С 25 августа ни хлеба, ни соли, ни других продуктов, ни табаку, ни свежей воды, ни медикаментов не было. Обстреливаемый днем и ночью, полк нес на носилках множество раненых. На них пикировали фашистские самолеты, полностью господствовавшие в воздухе. Здоровые люди прикрывали раненых собою и все дни отдавали им свой голодный паек – по 150 граммов конины в сутки, а сами питались ягодами.

Навстречу корпусу, чтобы открыть ему выход из окружения, пробивалась 90-я стрелковая дивизия. Она была уже в трех километрах от 49-го танкового полка, но сомкнуться с нею полку не удалось, и 14 сентября он получил приказ выходить из окружения мелкими группами самостоятельно. Прошел обходным маршем еще тридцать километров, форсировал реку Оредеж и шоссейную дорогу. После четырехсуточной утюжки самолетами, уничтожающих обстрелов из минометов и танковых пушек полк потерял б льшую часть людей. Остатки полка через Кобралово и Антропшино 17 сентября вышли в Павловск, но в этот день здесь, как и в Пушкине, уже были немцы. Из Павловска объединившимся мелким группам удалось с боем вырваться и пробиться дальше, к нашим частям.

Так выходили из окружения и все части 41-го стрелкового корпуса.

ПОСЛЕДНИЕ ЧИСЛА АВГУСТА

27 августа. Ленинград

Со вчерашнего дня движение по городу прекращается в десять вечера и начинается в пять утра.

Сегодня, говорят, враг вплотную подошел к Гатчине, положение Ленинграда очень трудное и опасное, но пока что жизнь в городе идет нормально. Я убежден, что Ленинград не может пасть, но не менее убежден, что в ближайшие дни начнутся бомбежки.

29 августа

Четыре дня назад занята Любань, три дня назад мы оставили Новгород, вчера фашисты ворвались с Тосно. Навстречу немцам, с севера, по Карельскому перешейку, вдоль Финского залива и по берегам Ладоги напирают финны. Цель фашистов ясна: хотят окружить Ленинград.

31 августа

В южной стороне и на Карельском перешейке разрозненные наши части с боями все выходят из окружения. Смотреть на истощенных, обессиленных, раненых людей, когда они достигают наконец Ленинграда, тяжело. Многие из них, пробиваясь, дрались из последних сил. Других, ушедших партизанить в тыл врага, мы увидим нескоро. Есть среди испытавших горечь окружения и люди деморализованные, то таких немного, большинство полны чувства мести, разъярены, вновь рвутся в бой. Всех вышедших из окружения переформировывают, включают в свежие части и сразу же направляют на фронт.

Жарко. Кировский проспект, всегда такой чистый, теперь запылен, замусорен. По проспекту медленно тянется обоз – это вошедшая в город после отступления воинская часть. У перил набережной Карповки стоят несколько подвод. Красноармейцы спускаются к реке, котелками, ведрами зачерпывают воду. Толпа – человек сорок – пятьдесят – молча и сосредоточенно смотрит. Наконец кто-то сверху кричит:

– Браток, ты что грязную воду пьешь? Заходи во двор!

И то, что в центре благоустроенного города (в любом доме – водопровод!) люди берут воду из грязной речушки, вызывает чувство тоскливого недоумения…

О чем повсюду в Ленинграде идут разговоры? Множество тем, неведомых до войны, сотни новых, ставших привычными, общепонятными терминов! Разговоры о школьниках, собирающих повсюду бутылки, необходимые для заполнения их горючей смесью, – миллион зажигательных противотанковых бутылок! О новом виде взрывчатки, именуемой синалом; о захваченных у немцев снарядах с химическими отравляющими веществами; о партизанских отрядах и полках, о подпольных партийных группах и истребительных батальонах, отправляющихся в тыл к немцам; о маскировке городских объектов, производящейся под руководством архитектора Н. В. Баранова; о песке, завозимом сотнями грузовиков во все городские дома, чтобы гасить им немецкие «зажигалки»; об эвакуации детей, о трудовой повинности и военном обучении всех трудящихся; о санпостах, о донорах, о группе самозащиты, об аварийно-восстановительных полках и батальонах в системе МПВО; о курсах танкистов на Кировском заводе и всяческих других курсах, о рабочих отрядах, об усилении охраны, о строительстве во всех районах города оборонительных рубежей, о новых гвардейских дивизиях народного ополчения, об артпульбатах и о баррикадах, о дзотах и дотах в углах домов на перекрестках улиц, о варежках и рукавицах, о щипцах для зажигательных бомб, о пойманных там и здесь фашистских шпионах, об экономии электроэнергии, топлива и продуктов питания… Это все – деловые, торопливые, энергичные разговоры, за которыми видны напряженные, быстро текущие дела, сливающиеся в один шумливый, гигантский поток.

Жизнь в городе содержательна, кипуча, в ней чувствуется накал великого народного единства.

За последние дни. Танки под Сестрорецком. Подходит морская пехота. От Териок до Каменки. Еще восемь дней в городе

4 – 12 сентября 1941 г.

5 сентября 1941 года финны взяли город Олонец, 7-го, в районе Лодейного Поля, подошли к реке Свири.

7 сентября немцы начали фронтальное наступление на Ленинград. Главный удар был направлен на Кипень – Ропшу – Красное Село. В районе Мги после пятидневных ожесточенных боев немцам удалось выйти к южному берегу Ладожского озера и 8 сентября взять Шлиссельбург (Петрокрепость). С этого дня Ленинград оказался в кольце блокады. Крепость Орешек в горле Невы до конца войны осталась за нами. В ночь на 9 сентября немцы пытались переправиться на правый берег Невы, но были раз навсегда остановлены здесь морской пехотой, подразделениями 115-й стрелковой дивизии и рабочими истребительными отрядами. 10 сентября массированный налет немецкой авиации был совершен на район Красного Села, и оборонительные работы здесь пришлось прекратить. Сильнейшему полуторачасовому налету в вечер того дня подвергся и Ленинград. На четвертый день предельно напряженных боев, 12 сентября, мы были вынуждены оставить Дудергофские высоты и Красное Село. В тот же день на реке Свири нашим частям пришлось отдать врагу Подпорожье, а на Карельском перешейке накануне нами оставлен был Белоостров.

К этому дня немцы потеряли в боях за Ленинград 170 000 солдат и офицеров, около 500 орудий и 500 танков.

ЗА ПОСЛЕДНИЕ ДНИ

4 сентября. Ленинград

Был в ТАСС и в Политуправлении фронта.

Наши войска встречают наступающих немцев гневными контрударами, сами наступают от Колпина на юг и юго-запад, подошли к Саблину, в районе Ям-Ижоры и Красного Бора окружили несколько немецких полков. Немцы закопали танки в землю, превратили их в неподвижные огневые точки.

Н узловая станция Мга оставлена нами 30 августа [15] , и это значит: железнодорожная связь Ленинграда со всей страной перерезана. И еще: сегодня в городе впервые легли снаряды дальнобойной артиллерии немцев… Немцы били со стороны Тосна.

Сегодня туманный, облачный день. Всю ночь слышалась отдаленная канонада. Раз стрельба занялась где-то поближе, гул доносится с верхнего течения Невы. Вчера над городом летал фашистский самолет, за ним охотились наши. В ночь на вчерашний день – воздушная тревога, вчера – еще две. А перед тем несколько дней никаких тревог не было.