Чтение онлайн

Я должен сказать, что Военный Совет все планы вывоза и подвоза строит только на сегодняшний день. Вы это понимаете. Тот день, [в] который мы сегодня живем, если противник на трассе тарарама авиационного не устроил, если за этот день вывезли определенное количество, значит – день наш. Поэтому планировать на большой срок в расчете на то, что противник обязательно будет действовать по нашим же планам, применительно к ним и пойдет нам на всякие оказательства, на это рассчитывать не можем в условиях войны.

Вот почему я считаю, что главная задача заключается в том, чтобы мы, ленинградцы, все здесь сидящие, достаточно быстро и энергично, с учетом этих обстоятельств, разгружали город от всякого рода дополнительных трудностей, которые в любой момент могут встать в лоб. Вы же понимаете отчетливо, что кормить 2 млн, 1 млн 100 тыс. труднее, чем 800 тыс. Но если вы не шевелитесь по поводу того, чтобы миллионный город превратить в 800-тысячный, то вы сами усложняете военную обстановку. Нельзя под биркой мозгования и всего прочего (мозговать, конечно, нужно) не вывозить оборудование, людей, если позволяет коммуникация, т. е. военная обстановка на Ладожском озере. Это все-таки легче, чем организация нового производства. По-моему, кто участвовал в строительстве новых заводов, скажет, что демонтаж и вывоз оборудования – это менее сложно, чем монтаж нового оборудования. Поэтому, пожалуйста, не ссылайтесь на чрезмерную сложность задачи. Самая соль заключается в том, что в любой момент может оборваться фактор времени, т. е. не хватит дней. Поэтому торопитесь.

О военной обстановке вокруг Ленинграда. Исходным решающим документом является документ о политических и военных итогах года войны. Вы его читали. Он абсолютно правильный, дает исчерпывающие ответы на все вопросы. Что сказано? Что противник на всех участках фронта наступать не может. Он настолько ослаб, что общего наступления, подобно прошлогоднему, когда наступал от Мурманска до Симферополя, вести не может, сил для этого не хватает. Это подтверждается опытом текущего года войны целиком. Один факт, что на Ленинград весеннее и летнее наступление до сих пор не состоялось, является подтверждением основного положения этого итога. Отсюда именно и следует, что для поддержания духа своих войск, для поддержания падающего духа своего населения, добиваясь всякого рода эффектов и мелких побед, на крупное наступление противник не способен, противник будет пытаться наступать на отдельных участках фронта, где может иметь успех.

С этой точки зрения, оценивая стратегическое положение Ленинграда – выгодно ли противнику избрать этот участок фронта для наступления, Военный совет считает, что да, выгодно. Почему? Потому, что, во-первых, мы находимся в полукольце или полном кольце блокады, за исключением Ладожского озера. С этой точки зрения наши возможности по пополнению войск, завозу снарядов, завозу продовольствия ограничены одной коммуникацией, которая может быть оборвана. Значит, такой участок является выгодным.

Во-вторых, противник находится в непосредственной близости от Ленинграда, в пригороде Ленинграда. С этой точки зрения, в отношении пространства, преодоления пространства, этот участок выгодный.

В-третьих, Ленинград – это мировой политический и культурный центр. Значит, противнику выгодно избрать этот участок для наступления и штурма. Другое дело, удастся ли, это не только от него зависит. Но что он будет щупать и пытаться добиться успеха на этом участке, можно считать это вполне вероятным.

Будет ли совмещение штурма и блокады? Во всяком случае до тех пор, пока мы не пойдем в решительное наступление, противник будет поддерживать блокаду и трудности блокады будут иметь место во все время, пока Ленинград находится в блокаде. Перейдет ли он от блокады к штурму, а блокаду он будет сохранять, если не будем прорывать, добровольно не откажется, – нельзя на этот вопрос ответить. Но вполне вероятно, что может перейти. Об этом говорит тот факт, что после конца зимы, начиная с конца апреля, весь май и июнь противник все время непрерывно на участки Чудово, Любань, Тосно, Красногвардейск, Мга, Синявино, Волосово тянет войска, артиллерию, технику и т. д. Мы не можем сказать, что создана уже солидная группировка противника, но она создается. Сейчас силы отвлечены на другие фронты, авиационные силы отвлечены. Это является доказательством того, что противник не настолько силен, чтобы одновременно бомбить Мурманск, Ленинград, Москву, Воронеж, Ростов и сейчас по всему фронту не может действовать одновременно.

Отсюда, видимо, некоторое ослабление напряжения в воздушной обстановке над Ленинградом. Но разве это значит, что он не может сконцентрировать здесь силы? Конечно, не значит. Он может сконцентрировать здесь авиационную группу.

Вот почему мы должны [строить свою оборону], исходя из того, что противник пытался минировать Финский залив, есть сведения, что пытается забросить торпедные итальянские катера на Ладожское озеро, что вообще собирается на Ладожском озере обзавестись надводными кораблями, непрерывно ведет разведку коммуникации, беспрерывно летает на Волхов, Кобону и т. д., – все это говорит о том, что опасность наступления на Ленинград, возможность такого наступления не исключена. Во всяком случае мы свою оборону должны строить, исходя из этой возможности, а не исходя из теперешнего относительно спокойного существования.

Между прочим, ленинградцы в этом отношении народ ученый. Вы помните, в прошлом году до начала авиационных и артиллерийских налетов противника, в течение двух месяцев войны над Ленинградом никаких действий он не предпринимал. И вы имейте в виду, что Военный Совет в этом спокойствии под Ленинградом ничего особенно хорошего не видит. А многие наши и работники, и обыватели скажут: отбили, самое трудное время пережили, теперь спокойно и т. д. Вы имейте в виду, противник знает слабость русского, советского человека – быстрый переход к беспечности. Лето началось, огороды засеяли, хлеб ввозим, Военный Совет обеспечил, видимо, у Жданова все спланировано, так и пойдет дальше. И вы легко этому настроению поддаетесь. Противник ведь знает эту черту – быстро переходить в состояние беспечности, особенно после трудностей: немного пожить, да, пожить.

Тов. Бадаев абсолютно прав, когда говорит, что люди не хотят ехать. В дополнение должен сказать, что руководители не хотят доказать людям, что они должны уехать. Это является самым опасным потому, что тогда вы на себя, дорогие товарищи, берете гарантию за то, что Ленинград не будет под бомбежкой, что коммуникация не будет прервана и т. д. Вы берете? Военный Совет не берет [на себя] такую гарантию.

Что нужно для того, чтобы встретить всякие неожиданности? А тут как раз дело не идет о неожиданности, а наоборот, есть вероятность, что к блокаде добавится штурм города. Надо иметь хорошую оборону.

Что значит выдержать осаду в нашем положении сейчас? Для этого нужно, во-первых, иметь много хорошо подготовленного, обученного войска и военной техники и хорошее снабжение. Во-вторых, нужно иметь не так много едоков в условиях блокады, чтобы не пришлось ухудшить снабжение. В-третьих, нужны резервы снабжения.

И ЦК партии, лично товарищ Сталин перед нами ставит таким образом вопрос. Он говорит нам: снабжение Ленинграда сейчас не вполне надежное, т. к. базируется на одной коммуникации. Если вы хотите, чтобы у вас люди не страдали так, как страдали эту зиму, многие и умерли, если вы хотите, чтобы ваша армия и тыл жили лучше, чем сейчас, если вы хотите, наконец, чтобы у вас было больше войска, большое же количество войска означает и большое потребление для Ленинграда, а это потребление не является вполне надежным в условиях блокады, – поэтому ставится вопрос таким образом: усилить оборону Ленинграда – это означает, во-первых, дать больше войска. Но дать больше войска – это значит увеличить общее количество едоков. А обеспечить это количество на большое число месяцев осады мы не можем в данных условиях. Поэтому при увеличении общего количества войска для того, чтобы укрепить оборону города, нужно иметь меньшее количество едоков, т. е. увеличение войска произвести за счет сокращения излишнего гражданского населения. Это понятно или нет? Теперь, стало быть, если мы 300 тыс. вывезем народа, мы за этот счет имеем возможность получить дополнительное количество войска. Это и есть превращение Ленинграда в военный город, т. е. в смысле войсковой обороны. Благодаря эвакуации 300 тыс. населения, потребности в котором здесь сейчас нет, мы сразу получим огромное укрепление обороны. Это необходимо разъяснить населению. И вам необходимо в первую очередь усвоить, что это огромное укрепление обороны.

Я больше скажу, если мы будем иметь у себя большое количество войска, а сейчас мы его получаем, с зимы наша армия очень выросла и количественно и, главным образом, качественно, наша ленинградская армия, конечно, уже не та, что была зимой – поэтому мы имеем все возможности отстоять Ленинград и выдержать любой штурм. Но наша армия Ленинградского фронта ведь предназначена не только для обороны, в дальнейшем будет предназначена для наступления, и обороняться, и наступать. Наша армия должна быть в полной уверенности, что в городе нет ничего беспомощного, пищащего, лишнего, что, в случае активных боевых действий, будет путаться под ногами и нам мешать.

Что говорить населению, которое мы обязаны эвакуировать? Вовсе не нужно говорить, что ты обуза, ты лишний. Это сердит и обижает. Надо сказать, во-первых, что своим отъездом ты облегчаешь положение фронта и остающихся работающих, что будет легче остающимся и армии. Это могут понять? Будет легче остающимся и армии, может быть увеличен паек. Мы ведь армии не даем полный паек, не по приказу № 312, а на 100 г меньше. Можно разъяснить, что армии и флоту будет лучше, потому что продовольствие будет распределяться на меньшее количество едоков.