Чтение онлайн

В 10 утра сборы на двухнедельный курс лечения.

Отобрал для ленинградской литературной выставки свои книги, плакаты, листовки, газеты, театральные афиши…

…В 11.20 были на месте, в госпитале для офицеров на Биржевой. Прощание с С. К. Быстрое оформление документов… Устроили в отдельной палате № 5… Обещают поправить (?).

Чувствую усталость, временами что-то нервно-давящее. Высвободиться от огромного потока постоянных заботящих меня мыслей — невозможно… Рука тянется к газетам; слушаешь радио, глядишь на карту, беседуешь о событиях…

Сводки все лаконичнее и скупее — явно наступает новая фаза операций. Даны в последнее время итоги действий 1, 2 и 3-го Украинских фронтов (под командованием Жукова, Конева и Малиновского). Немцы потеряли убитыми и пленными около 450 000 человек (учесть и раненых) и т. д. К этим итогам прибавится крымский. В Крыму уже около 40 000 пленных. Севастополь освободят безусловно со дня на день. Таким образом, основные армии противника на Юге надломлены, их резервы скованы, напряжены.

Для Англии и США созданы благоприятные условия открытия второго фронта. Симптомы приближения этих операций — есть.

…Представляю себе англо-американские приготовления, напряженное ожидание общества, прессы. Уверен, что начало летних операций Объединенных наций будет сопряжено с крупными техническими, политическими, военными и дипломатическими «сюрпризами». Мы накануне решающих событий.

Из вечерней сводки. Взята Балаклава! Сколько с ней связано! «Оптимистическая», «Мы из Кронштадта». Чудесный солнечный городок… До Севастополя осталось несколько километров!

19–28 апреля 1944 года.

(Госпиталь для выздоравливающих офицеров флота.)

Мне трудно работать, писать. Надо либо лечиться, либо изматываться дальше. Это абсолютно ясно — лечение и работу совместить невозможно… Но все же и тут делаю все, что могу: первые наброски, замыслы нового сценария… Записи о военно-политической обстановке и др.

24 апреля. С 7 до 11 вечера в ЛССП. Был мой творческий отчетный вечер. Вечер душевный — это мой итог за тридцать четыре месяца войны.

При мысли о новой работе — почти физическое ощущение радости. Творить, открывать!

Из военно-политической обстановки. Оперативная пауза на всем фронте. Красная Армия явно подтягивает тылы, ибо по мартовско-апрельской грязи этой возможности не было… Пауза может длиться несколько недель, а может быть, и больше. Видимо, мы ждем ударов со стороны Англии и США.

Вспоминаю слова адмирала Исакова: «Думается, что вторжение будет в июне».

Возможно, что немцы снова попытаются бомбить Ленинград — ночи еще темные, погода удобная. Быть начеку!..

27 апреля. Весь день шло заседание Военного совета КБФ с командованием всех соединений. Лед на заливе тронулся… Кромка льда уже у Толбухина маяка. Корабли готовятся к началу весенней кампании. Идет явная подготовка и на нашем участке Финского фронта.

28 апреля. Вторично был на выставке «Оборона Ленинграда».

…Невыразимая грусть эти дни. Дневник застопорился, — мысли о прожитом, о сути жизни, о творчестве. Пугает болезнь… Душа раздирается… В чем дело?

29 апреля 1944 года.

Пришла С. К. Она тоже хворает после спектакля. Позже — Воронов и Рита…

С 6 до 9 вечера писал статью о выставке «Героическая оборона Ленинграда» (выставка грандиозная: 8 тысяч квадратных метров; 60 тысяч экспонатов). Волновался, когда писал, но на девятой странице устал (а может быть, разделы о промышленности и т. п. у меня не вызывают эстетического отклика?)…

Война сильно отразилась на моем внутреннем мире. Испытание практически сдано — оборона Ленинграда. Круг замкнут: 1914–1944… Отсюда, мне кажется, ощущение (временное?) исчерпанности личной, военной и творческой темы. Может быть, я и ошибаюсь, но уже думаю об изучении англосаксонского мира, «прицеливаюсь»… Резко сказываются противоречия между моей романтической, идеализированной (часто сознательно) установкой, мироощущением — и объективной, диалектической, иногда холодной, наблюдаемой мною жизнью. Вероятно, я за это жестоко расшибусь где-то в сфере хрупкой, дорогой, душевной. После ряда наблюдений за людьми я цепенею, поражаюсь, — сколько в иных цинизма, опустошенности! И это у героических защитников Ленинграда! Вот пойми все это и разъясни. Неужели нами, писателями, потеряно умение постигать сложность души и натуры людей?.. Жить некоторыми иллюзиями трудно… Думаю о своей будущей судьбе.

1 мая 1944 года.

В 6 утра — приказ И. В. Сталина. Главные пункты: огромные заслуги Красной Армии и советского народа; Германия проиграла войну, Красной Армии надо завершить освобождение советской территории от Черного до Баренцева моря.

Дальнейшая задача: освободить европейские нации, добить фашистского зверя в его логове — при совместных с союзниками операциях.

Дело теперь за союзниками. Видимо, если союзники не выполнят своих обязательств, СССР должен будет и сможет сам решить свои задачи.

Но практически наша установка — долговременное сотрудничество с демократическим миром.

2–4 мая 1944 года.

1 мая был почти весь день у С. К. Потеплело на душе.

3-го был на «Кирове», на «Максиме Горьком» и на гвардейском эсминце. Провел беседы с командирами в плане моей новой работы (сценарий). Некоторые наблюдения над их бытом, манерами…

Утром 4 мая вернулся из госпиталя домой.

В Пубалте две телеграммы — меня опять вызывают в Москву. Поеду числа 10-го — надо привести некоторые литературные и организационные дела в порядок.

В госпитале я так и не отдохнул: статьи, люди, доклады, но давление крови все-таки упало с 182 до 140.

5 мая 1944 года.

(День печати.)

Поехали на открытие выставки литературы и печати за период обороны Ленинграда. Два зала: щиты, витрины, доски, альбомы. В целом — скромно. Было много народа…

Потом пошли с С.К. в ресторан ЛССП. За нашим столиком — бывшие локафовцы[179]. Хорошо поговорили, выпили, закусили. Кто мог бы в январе 1942 года в голодной столовой ЛССП подумать о возможности таких «банкетов» через два года?..

В 3 часа дня — в Смольном, у товарища Попкова. Речь шла о создании литературно-документального сборника: обвинительного акта Ленинграда против Гитлера. Наметили план-схему; составили редколлегию.

Затем я задал вопрос о судьбе города, попросил сообщить некоторые данные.

Товарищ Попков:

— Немцы причинили Ленинграду убытка на пятнадцать миллиардов рублей. Разрушено три миллиона квадратных метров жилой площади. В лучшие годы пятилеток мы давали в год двести тысяч квадратных метров. Значит, понадобится около десяти лет, чтобы все восстановить… Нам нужно окрасить весь город. Площадь наружных фасадов — восемь миллионов квадратных метров… Реставрация дворцов будет осуществлена постепенно. Многое уже невосстановимо. Городское хозяйство: трамваи, осветительную сеть, канализацию и т. п. восстановим в два года…