Чтение онлайн

Теперь Москва присылает другого генерал-лейтенанта. За его плечами была не только оборона Москвы, но и успешные действия по защите Керчи и Севастополя, и значит, имеет право грозно стучать кулаком по столу, указывать генералу армии на его ошибки и по делу и без дела кивать на Ставку.

Тот же факт, что Рокоссовский подобно Мерецкову был гостем Лаврентия Павловича, и был благополучно освобожден, никакой роли в отношении между генералов не играл. Ибо почти каждый военный прошедший подобное испытание искренне считал, что именно с ним произошла трагическая ошибка, а все остальные были арестованы по делу.

Предчувствия не обманули Рокоссовского. При его появлении в штабе фронта, в поведении командующего чувствовалось сильное напряжение. В его колючем взгляде, коротком сухом рукопожатии и приветствии чувствовался немой вопрос " Что плохого привез нам московский гость?"

Ожидая подобного поведения со стороны комфронта, Рокоссовский попытался с первых минут разрядить напряженность, спеша показать ему, что он не гонористый проверяющий, а равный среди прочих, однако не достиг успеха. Мерецков не принял предложенного им поведения, гордо демонстрируя независимость и достоинство нежданному гостю.

– С чем пожаловали к нам, товарищ Рокоссовский?
– сдержанно поинтересовался комфронтом. Обмениваясь рукопожатием с прибывшим генералом, он эффектно сверкнул созвездием своих звезд в петлицах. На новеньком с иголочки мундире они гордо блистали по сравнению со скромными, потускневшими от походной жизни звездами Рокоссовского. Вызванный в Москву прямо с севастопольских передовых, он не имел времени и возможности привести свою форму в товарный вид.

– Ставка прислала меня в качестве координатора подготовки и проведения операции по снятию блокады Ленинграда силами двух ваших фронтов. Москва придает предстоящему наступлению большое значение и высказывает надежду, что до наступления осенних дождей, сухопутная связь с Ленинградом будет установлена.

– Если хотите генерал-майор Стельмах введет вас в курс наших планов по освобождению Ленинграда - важно произнес Мерецков, но гость отказался от предложенной возможности.

– Благодарю вас, Кирилл Афанасьевич. Товарищ Сталин просил меня как можно быстрее ознакомиться с положением дел на вашем фронте. Благодаря материалам, полученным мною в Генеральном штабе, обстановка в общих чертах ясна и понятна, однако хотелось бы уточнить её на месте.

Рокоссовский говорил прямо и открыто, искренне считая, что бумаги бумагами, а для получения всесторонней картины положения дел посещение передовой необходимо. В этом генерал видел повседневную необходимость, но именно это его стремление знать правду насторожило Мерецкова.

– Этот ещё хлещи, Власова будет. Сразу бросился раскапывать все наши ошибки недоставки, прикрывшись Сталиным. Недаром Мехлис Запорожцу хвалебное письмо прислал. Чует мое сердце, хлебнем мы с ним неприятностей - подумал про себя комфронта, стараясь при этом сохранить спокойное лицо.

– Что же даже обедать не станете?
– обиженным голосом добропорядочного хозяина спросил Мерецков.
– У нас все готово для дорогих гостей.

Константин Константинович был не большим любителем застолья в военное время, ставя во главу угла дело. Однако долгая дорога и усталый вид адъютанта и полковника Максименко заставили его принять предложение собеседника.

Обед, которым комфронта угостил своих гостей, по временным параметрам можно было смело отнести к обеду англичан, ибо на дворе стоял вечер. Знаменитые "белые ночи" хотя уже подходили к своему концу, ещё давали стойкий серый полумрак и Рокоссовского, подмывало немедленно отправиться на передовую, но генерал не стал лезть в "бутылку". Вместо этого, отдав должное повару командующего, он пригласил начштаба Стельмаха на беседу для уточнения обстановки.

Столь необычное желание гостя не вызвало у начальника штаба особой радости, который также как и комфронтом считал, что Рокоссовский будет усиленно выискивать недостатки в его работе.

Нехорошие предчувствия Григория Давыдовича оправдались с первых минут разговора. Развернув карту Синявинского выступа и увидев на нем обозначение 26 армейского корпуса вермахта, Рокоссовский попросил Стельмаха назвать командира корпуса, рассказать все, что о нем известно, а также перечислить его воинские составляющие.

Столь простой вопрос сильно озадачил начштаба. Начальника корпуса генерала от артиллерии Альберта Вординга после яростного перебирания бумаг он назвал, а вот, что-нибудь характеризующее его как командира сказать не смог к откровенному удивлению Рокоссовского.

– Как же так, товарищ Стельмах? Вы воюете с Вордингом с января этого года, а ничего не знаете о нем как о командире. О его сильных и слабых сторонах, предпочтениях и предубеждениях. Он что для вас - "Железная маска"?

– У нас, товарищ Рокоссовский, к сожалению, нет разведчика в штабе врага, который бы мог бы нас подробно информировать о послужном списке командующего немецким корпусом - с откровенной обидой ответил начштаба. Генералу очень хотелось сказать, что для того чтобы ответить на поставленные им вопросы совсем не нужен агент в ближнем окружении врага. Достаточно проанализировать его действия по срыву Любаньской наступательной операции, но врожденный такт и сдержанность не позволили ему это произнести.

– Хорошо, назовите состав противостоящего вам корпуса. Количество входящих в него дивизий, их численный состав, кто ими командует, имеются ли в нем моторизированные соединений?
– зашел к делу с другого конца Рокоссовский, но ответ начштаба был обтекаем. С большим скрипом он назвал три пехотные дивизии, что по данным разведки входили в состав корпуса, но имена их командиров были неизвестны. Равно как и наличие в корпусе моторизованных соединений противника.

– Давно проводилась разведка на участке 227 пехотной дивизии противника? неужели взятые в плен "языки" не назвали своего командира дивизии - продолжал забрасывать вопросами Стельмаха Рокоссовский.

– Затрудняюсь сказать точно, товарищ Рокоссовский. Примерно недели три-четыре назад, где то так - выдавил из себя начштаба.

– Но ведь это явно устаревшие данные. Собираетесь наступать, а не знаете силы противостоящего вам врага. Как давно вы были на передовой в районе предполагаемого нанесения главного удара?

– У нас для этого есть специальные офицеры - с обиженной гордостью сказал Стельмах.
– Они собирают нужные сведения, в случае необходимости назначают и проводят дополнительные разведывательные действия и докладывают мне и командующему.

– Все ясно - вздохнул Рокоссовский, уже успевший оценить результативность подобных действий. Если офицеры были толковыми людьми, толк от их докладов был, он спасал множество человеческих жизней. А если офицеры были только хорошими исполнителями, тогда было просто беда.

– Состояние разведки фронта меня полностью не устраивает. Для исправления ситуации необходимо провести срочный поиск "языков" - срок исполнения неделя-максимум две. Также необходимо подключить к разведке авиацию и обязательно установите на самолетах фотокамеры. Доклады летчиков - это хорошо, но необходимы конкретные подтверждения их слов. Все понятно?