Чтение онлайн

А традиции… они тоже влияют! Вы знаете, какое это здание? Даже три здания, если точно. Их в одно объединили. Чего тут только не происходило. Между прочим, Лермонтов сюда наведывался в гости. Считается, что действие “Маскарада” он в этих декорациях воображал… Вот, Максим, будешь тоже вдохновляться, — Крошев улыбнулся и отпил глоток кофе. — Белый зал, скульптуры, потайные комнаты… тут же полно сюжетов. А с современными возможностями и техникой... Планируем еще одно здание выбить, расшириться… Пора развивать ленинградское кино. Перспективы грандиозные, а вы сомневаетесь…

Лично я уже практически не сомневался. Виктор Константинович говорил настолько увлеченно, что невозможно было тоже не загореться. И, конечно, казалось лестным, что такой взрослый и влиятельный человек распинается здесь перед нами, в сущности, двумя мальчишками. Делится своими планами… А он обернулся к Владу и спросил:

— Кстати, ты давно стал пиявцем?

Примечание:

"Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии" — такое название учебное заведение, в которое наведались Влад с Максом, носило с 1962 по 1991 год. А старинное здание на Моховой действительно хранит множество увлекательных сцен из прошлого. Да, Лермонтов бывал в этом доме в гостях. Там же разыгралась его довольно мерзкая история с Екатериной Сушковой.

Этот вопрос кого угодно застал бы врасплох. Влада, естественно, тоже. Он растерянно пробормотал:

— Каким еще пиявцем? Впервые слышу…

— Кого ты пытаешься обмануть?

Крошев посмотрел на него так, будто в самом деле умел видеть всех насквозь и читать чужие мысли. Какой смысл дальше изворачиваться?

— Неделю примерно, — признался Влад. — Чуть больше недели.

— Ну и как тебе? Нравится кровь?

— Нет… у меня… непереносимость крови…

Крошев удивленно поднял брови.

— Даже так? Редкий случай. Редчайший. Вот бедолага. И как же ты…

— Анальгин после крови пью. Но сейчас уже полегче стало.

— Понятно. А я ведь сразу уловил: что-то с тобой не так. Ты особенный.

— Вы… еще тогда, в библиотеке?

— Само собой.

— Неужели… так заметно? Не про… непереносимость… а вообще? — упавшим голосом спросил Влад.

— Нет, конечно. Не волнуйся. Только я мог заметить. А кто твой стратилат? Тот очкарик? — Влад молча кивнул. — Он тебе не подходит. Сам еще зеленый, на стратилата не тянет пока. Может, поэтому у тебя такие сложности. Игорь Александрович в курсе?

— Нет.

— Хорошо. Да уж, тебе можно посочувствовать. Но мне хочется хоть чем-то помочь. По-настоящему. Скольких ты уже успел?..

— Не знаю точно.

— Счёт потерял? Всего за неделю?

— Понимаете, — запинаясь, проговорил Влад. — Я… не совсем пиявец. Ну, после меня они сами тоже становятся вампирами.

— Это что-то новенькое. То есть, они уже не тушки, а сами пьют кровь?

— Ага.

— Любопытно.

Я затаил дыхание. Возможно, именно этот мудрый и солидный человек, которому откуда-то стали известны вампирские тайны, способен что-нибудь исправить? Или хотя бы объяснить ситуацию, дать полезный совет. Мне кажется, у Влада появились такие же мысли. Он с надеждой смотрел на Крошева.

— Виктор Константинович… вы и правда можете?

— Влад, ситуация действительно тяжёлая. Я ведь давно изучаю этот вопрос. Не спрашивай, по какому поводу… Началось все много лет назад, еще до революции, в Петербурге. Подробности вам сейчас ни к чему, но довольно мрачная картина складывалась. В официальных бумагах подтверждений нет, разумеется. Зато в дневниках и частных письмах следы сохранились. Система немного другая была, но в целом похожая. Не известно точно, когда началось. Что-то есть в наших краях темное, глубинное, подчиняющее себе... Читали про классических вампиров?

— Я кино смотрел в видеосалоне.

— И я тоже, — добавил Влад.

— Самый знаменитый вампирский роман у нас издавали до революции. Только потом запретили. А ведь те европейские вампиры тоже жуткие, и всё-таки… другие. Трудно выбрать, кто хуже. В Петербурге образовался свой вампирский клан. Они не погибали от дневного света. Использовали пентаграммы…

— Это амулеты ведь какие-то?

— Да. Красная пятиконечная звезда — тоже пентаграмма.

— Нифига себе.

— Марсова звезда. Марс — бог войны, а война — это обязательно кровь, много крови, целые реки. Мне неизвестно, как петербургские вампиры к этому пришли. Но марсовы звезды их оберегали, позволяли оставаться в обществе. Не становиться изгоями. Некоторые носили амулеты на цепочке перевернутыми, одним лучом вниз. Хотя это, вроде, не имело значения. Целые семьи затягивались в кровавую трясину. Случались настоящие драмы. Помню, мне попалась в архиве, в дневнике история одной семьи… Единственный сын, совсем молодой, стал вампиром. А родители… они не могли с этим смириться. Хоть и любили сына без памяти. Между прочим, они были твоими однофамильцами, Влад. Если мне память не изменяет. Встречаются ведь такие совпадения. И даже…

Перед глазами у меня сразу возникла надпись на старинном кладбищенской памятнике:

От скорбящихъ родит?л?й

Мы с Владом обменялись взглядами. Виктор Константинович это заметил.

— Что такое?

— Нет, просто… А что родители сделали?

— Подмешали ему яд. По крайней мере, так можно было понять из дневника их родственника. Не напрямую написано, намеками, но не так уж сложно догадаться. А потом схоронили сына, заказали статую скорбящего ангела у известного скульптора. Сами тоже долго не зажились. Умерли в тот же год. Сначала мать, потом отец. Отец все ходил на могилу, любовался ангелом. Скульптор сделал его похожим на погибшего сына.

Печальная история, хотя что-то в ней не состыковывалось.

— Погодите, разве можно отравить вампира?

— Можно, — ответил Виктор Константинович, — Есть такие составы. То есть были. Сейчас секрет утрачен.

— Ясно.

— Но это только один пример… Годы шли, настал двадцатый век. А потом и революция… Вам ещё не надоело слушать?

— Нет, что вы!

— Появились новые люди, перевернувшие жизнь, новые вампиры… Влад, послушай! Мне только сейчас в голову идея пришла... Ты бы хотел избавиться от своих вампиров? Тех, которые стали такими из-за тебя?

— В каком смысле: избавиться?

— Не в прямом. Просто разорвать связь между вами.

— Да вроде, и так этой связи нет.

— Ты ошибаешься. На самом деле все, что с ними происходит, на тебя влияет. Возможно, поэтому тебе так тяжело.

— А они точно не погибнут?

— Точно.

Виктор Константинович прикрыл руку Влада, лежавшую на столе, своей большой, холеной рукой с кольцом на указательном пальце.

— Не бойся, все получится. Просто смотри мне в глаза, не отрываясь.

— Хорошо…

Некоторое время в кабинете стояла напряжённая тишина. Эти двое сидели за столом неподвижно, как статуи. Я не смел лишний раз пошевелиться, так и застыл с непрожеванным кусочком печенья во рту. Не успел вовремя проглотить, а теперь уж не решался. Вокруг творилось что-то необъяснимое. Если бы посторонний человек сейчас заглянул в кабинет, то вряд ли особо удивился бы происходящему. Вот если только тому, что хозяин кабинета и гости замерли за столом. Но воздух словно загустел, пошел рябью, потом волнами, стало душно. Лампы под потолком несколько раз мигнули, их свет потускнел.