Чтение онлайн

Лена закончила работать, посмотрела на часы. Да, время обеденного перерыва и хоть она все время одна и по сути сама себе хозяйка, но в ней навсегда засел внутренний цензор, взращенный мамой, с ее любовью к четкому распорядку дня. Лена только потом оценила преимущества жизни по «трамвайному расписанию», это дает четко планировать, а главное, выполнять намеченное.

Она легко встала из-за своего директорского стола, подошла к настенному зеркалу, расчесала распущенные по плечам волосы, осмотрела себя. На ней было простое светлое хлопковое платьице с юбкой-колоколом до середины колен, открывающей ее стройные ножки в легких летних туфельках. Она почувствовала себя девушкой, впервые идущей на свидание… Странно, когда она была девушкой, то совсем не ходила на свидания, а только ждала… Принца. И вот ей уже 39 лет и она, кажется, впервые идет на свидание… Нет, конечно, свидания были и как минимум два: с Олегом тогда у грота в Крыму и с Лешей, который после первой же их встречи сделал ей предложение. А чтобы так волноваться как сейчас.., нет такого не было. Она с легкостью сбежала вниз по ступенькам к парадному входу и вышла, буквально выпорхнула в сад, окружавший дом. Сирень уже отцвела, но распустились пионы, которые она обожала. Быстро наклонившись к ним, она вдохнула в себя их теплый летний аромат. Мамины, махровые… Чудо как хороши… Лене казалось, что она, как девочка бежит, едва касаясь земли, ноги сами несут ее туда, к дубу. Может именно у этого дуба и назначали свои свидания молодой граф Петр Петрович и Дарьюшка…

А он стоит и ждет ее, кстати, самый настоящий граф — Дмитрий Николаевич и ждет ее, — Елену Николаевну под тем самым дубом.

Дмитрий сделал шаги к ней навстречу и уж как так произошло, но, влекомые друг к другу, они обнялись и поцеловались в первый раз именно здесь, под этой раскидистой кроной. Они стояли так, не в силах разжать объятия, как будто разжав их, они больше никогда не обнимутся вновь. Он поднял ее на руки и положил на заботливо расстеленный на траве шерстяной плед и сам лег рядом, опершись на локоть и гладя ее волосы и лицо. А она лежала счастливая от его ласковых прикосновений. Небо, залитое солнцем, пение птиц в кронах деревьев, тишина, покой и никого вокруг, ни души, только он и она.

— Так бывает только в раю, — последнее, о чем она успела подумать, отдав себя его поцелуям. Все произошло подобно весенней грозе, с внезапно налетевшим среди ясного дня порывистым шквалистым ветром. Они вместе унеслись в этом порыве ураганной страсти в какую-то неведомую им обоим страну, побывав в которой, оба не могли долго прийти в себя, а лишь лежали рядом, зарывшись лицами друг в друге.

Первым заговорил он. Слова давались ему нелегко, он как будто на время забыл русский язык и с трудом подбирал слова:

— Мне кажется, будто я заново родился, приехав сюда у меня началась новая жизнь. Та старая, привычная осталась в Англии, а здесь я дома. Здесь я обрел тебя. Я не знаю, что делать, но без тебя я не могу. Без тебя для меня нигде нет дома, я один неприкаянный везде буду без тебя. — он вздохнул и не выпуская ее руки, смотрел в голубое небо сквозь крону старого дуба. А она лежала тихо, почти не дыша, лишь слезы, долго стоявшие в ее больших серо-голубых глазах, покатились по щекам. Он увидел, прильнул губами, стараясь успокоить ее, остановить эти слезы, но нет, они еще больше заструились по ее лицу. Она положила голову на его плечо, так и не проронив ни слова. Слова были не нужны, порой молчание красноречивее потоков слов.

Она ничего не ответила, у нее не было на это ответа, она сама была поражена, раздавлена лавиной чувств, обрушившейся на них. Она только тихо вымолвила:

— Я не знаю, я тоже не могу без тебя, я ждала тебя каждый день, я не чувствовала времени все эти месяцы, я жила ожиданием встречи с тобой. —

Он обнял ее, нежно поцеловав в висок:

— Любимая, долгожданная моя, я что-нибудь придумаю. Ясно только одно, мы любим друг друга. Завтра мы все с тобой решим вместе, а сейчас давай только любить и наслаждаться друг другом. — И он закрыл ей рот долгим поцелуем.

Домой Леночка вернулась поздно вечером. Алексей, к счастью, задремал в спальне. Ночник горел, он ждал, но сон сморил его. Леночка разделась и легла рядом, она не пошла даже в душ, ей хотелось сохранить на своем теле следы от ласк Дмитрия, запах его тела. Алексей сквозь сон обнял ее и тут она почувствовала его настойчивое желание войти в нее. Она застонала так, что он принял это за призыв и… Она стерпела, впрочем, как всегда, но той же ночью поняла, что это было с ней в ее жизни в последний раз, она должна выбрать одного, иначе это настолько грязно, аморально, преступно по отношению ко всем и прежде всего к ней самой. Сон прошел, прошел окончательно. Рядом спокойно спал Алексей. Лена в смятении не могла всю ночь сомкнуть глаз, мысли не давали покоя:

— Я не могу так больше жить, Леша не заслужил такого, то что было с Алексом далеко в прошлом. Я была молода, мне хотелось любви и я приняла за любовь то, что любовью и не было. Я тогда превратилась в двуличную особь, но мне надо было сохранить семью, да и Алекс никогда бы не оставил свою Веронику. Вряд ли у нас с Алексом получилась семья, он никогда бы не заменил сыну отца, он эгоист, привык все только брать. Сейчас моему сыну пятнадцать, самый трудный возраст и я опять не знаю, как мне быть. — Лена ощутила острую физическую боль сковавшую все ее тело.

На следующее утро после бессонной ночи она приехала на работу, открыла дверь в дом и первое, что ей бросилось с порога в глаза, было обилие цветов. Повсюду цветы, все вазы ими были заполнены и сам хозяин дома, пусть и не официальный владелец, но прямой потомок и граф по происхождению, вышел к ней с букетом свежих алых роз. Он обнял и поцеловал ее прямо у порога, а она стыдливо опустила свои глаза. На что он произнес:

— Елена Николаевна, я Вас люблю и прошу стать моей женой, а твой сын — будет и моим сыном. Я остаюсь здесь, пока ты не дашь своего согласия, я просто не уеду. Мы должны все обговорить и решить. Я на лето свернул все свои дела, уверен, мы примем правильное решение. Я понимаю, как тебе непросто, у тебя муж, Колин отец, я поговорю с ним, если ты позволишь. Мы начнем новую жизнь, уедем в Лондон, отдадим Колю в одну из лучших школ. —

Лена подняла на Дмитрия страдальческие глаза полные невыплаканных слез. Она так и не смогла рассказать ему, что было с ней сегодняшней ночью. Внутри нее все горело, как будто она полна тлеющих углей из остатков ее органов. Было нестерпимо больно. Она лишилась чувств и упала ему на руки, он подхватил ее, уложил на кушетку и открыл окно, затем принес стакан воды. Она отпила несколько глотков, прежде чем сказать:

— Я тебя люблю, люблю впервые по-настоящему. Но лучше будет, если ты уедешь. Я не готова вот так все бросить и уехать с тобой. Это выше моих сил, но помни только одно, ты — единственная моя любовь, ты все для меня. Каждую минуту я буду думать о тебе. Больше не спрашивай ни о чем, если любишь. И прошу уезжай. —

Лена с болью и трудом высвободилась из объятий Дмитрия и чуть пошатываясь пошла прочь от него. А он только и успел ей в след:

— Я все равно буду ждать тебя… —

Он уехал в тот же день. Как она и просила.

Лена безуспешно боролась с приступами меланхолии, затягивающей в свою воронку на дно безысходности. Чтобы взять себя в руки пришлось начать курс медикаментозного лечения, так как сна не было совсем и нервы окончательно расшатались. Врачи рекомендовали отдых, лучше у моря. Было начало ранней, хмурой и по-настоящему тоскливой осени. Лену ничего не радовало, работу в усадьбе она переложила на Любу. В школе у нее было всего два дня в неделю, остальные дни Люба посвящала музею. У Коли начались занятия, он перешел в 10 класс, одиннадцатилетки. Леша тоже занят на работе, учебный год начался в институте. Поэтому Леночка поехала одна по путевке в Евпаторию. Она любила этот уютный крымский город, куда ездила в детстве с родителями. В Евпатории, как и в большинстве южных городов, большая по протяженности набережная, а также уютные трамвайчики, в которых можно проехать почти весь город. Утром после завтрака она уходила гулять одна, так ни с кем не подружившись и ни к чьей компании не пристав, хотя так было с ней всегда, с ранней юности, но ей никогда не было скучно наедине с собой. Впрочем, она была этому только рада, ей сейчас именно это и было необходимо — созерцание моря и размышления в одиночестве и тиши, которую нарушали лишь чайки своим криком над морем. Иногда прилетали лебеди, но они ей не мешали ничуть, так как это и есть природа, та самая, которой нам всем не хватает. Лене было абсолютно все равно,- ветер, дождь… и когда другие отдыхающие сокрушались, что погода испортилась и нельзя купаться, Лена молча уходила бродить одна по пустынному берегу, прислушиваясь к шуму морских волн, крикам чаек и все это как нельзя лучше соответствовало ее внутреннему состоянию.

Несколько раз вдалеке Леночка замечала еще одну одинокую женскую фигуру на пляже, но дистанция между ними всегда была и день ото дня не сокращалась, видимо, этой женщине тоже, как и самой Леночке, был нужен этот одинокий и пустынный пляж и, кажется, хмурая, ветреная погода была ей отнюдь не в тягость.

Лена немного устала и ей захотелось присесть на скамейку, единственную на этом берегу. Скамеек много в парке поблизости, но хотелось быть как можно ближе к морю, пить его солоноватый воздух и смотреть вдаль. Она пошла к той самой скамейке, села, блаженно вытянув ноги в джинсах, чуть прикрыла глаза и…