Чтение онлайн

– Спасибо, что выслушали, но я не хочу вас видеть.

У мамы на протяжении моей долгой тирады глаза стали красные, но в итоге, она заплакала. Отец стоял, как будто на него упал огромный камень, он не мог пошевелиться и застыл от моих слов. Я вспылила. И по-крупному… Не стоило всего этого говорить, но, увы, не контролируешь себя, когда раскрываешь все свои обиды полностью.

Я побежала в свою комнату. Смотреть на них и ждать какого-то ответа было бесполезно, потому что я ударила их словами в самое сердце. Я взяла мишку Гризли, обвила его руками и уставилась в одну точку…

Не знаю, сколько прошло времени с момента, когда я зашла в комнату. Если считать по моим ощущениям, то где-то полчаса или чуть больше. Можно угадать, что творилось у меня в голове. Зачем я наговорила столько глупостей? Что на меня нашло? Мне все равно придется извиняться. А я… не могу! Сейчас не могу. Надо остыть, успокоиться. Оставаться врагами с родителями – это то же самое, что умереть.

Я не знала, как поступить, что сказать. Для меня это казалась безысходная ситуация, потому что уже ничего не изменишь. Я сломалась. Рассказала родителям все свои обиды, которые держу внутри на них. Хотя нет – обиду, одну. Отсутствие внимания. Пока в голове крутились тревожные мысли, неожиданно открылась дверь комнаты. Это были они.

Я отвлеклась от мыслей и посмотрела на родителей с изумлением. Папа зашел со столом, а мама с едой. И между этим они, как ни в чем не бывало, разговаривали.

– Нет, ты представляешь, я начала икать прямо во время важного совещания! – сказала мама, улыбаясь.

Папа смеялся.

– Да… Я бы, наверное, не смог сдержаться от смеха. Уморительное зрелище! Но ты меня не знаешь! Я однажды должен был подойти к обвиняемому и задать ему несколько вопросов, но когда встал со стула и двинулся к нему – обо что-то споткнулся и свалился! Как было стыдно… – папа поставил стол на пол.

Мама сначала не поверила и посмотрела на папу с удивлением, типа: «Что? Неужели это правда?»

– Да, да, Элизабет, я серьезно. – Он взял у нее поднос с едой. Это были мои спагетти и салат.

И тут мама засмеялась настоящим и открытым смехом… Я еще никогда ее не видела такой.

– Боже… Прости, дорогой. Я представила эту ситуацию, и вот уж правда, не смогла сдержаться.

Признаться честно, я сама невольно улыбнулась…

– Да уж… Я тогда вообще не знал, как себя вести. Лучше посмеяться со всеми, чем злиться за то, что в реальности является настоящей комедией!

Стол был слишком низкий, чтобы садиться на стул, поэтому родители устроились на полу и стали накладывать себе еду. Причем тарелки было только две. Я сидела на кровати и не понимала, что происходит. Всё это время они делали вид, будто меня нет и видимо решили продолжить.

– Когда Гризли была маленькой, она всегда любила смотреться в зеркало и спрашивать: « Почему это я? Почему не певица Мадонна, почему не девочка из соседнего дома, почему не героиня из книги? Почему я всего лишь – Гризли Браун? – начала мама и одновременно ела салат. – На самом деле, я это видела часто, когда она бывала в своей комнате, и никогда не понимала, почему мой ребенок, еще совсем маленький, спрашивает у себя такие вещи? Моя дочь особенная, и это явный ответ на вопрос.

Я смотрела на маму глазами, похожими на лупу. Как? Неужели она видела меня, когда я была одна в комнате? Не могу поверить, что мама знает … Ведь это была детская тайна, точнее детское тайное непонимание!

– Когда Гризли была маленькой, она всегда любила заходить в магазин, неважно какой именно – любой, и смотреть на вещи не обычными глазами ребенка, а глазами настоящего профессионала! – продолжил отец. – Как-то раз я увидел эти маленькие очи, мне сразу стало интересно, о чем же она думает, когда смотрит на все это. Я спросил. И знаешь, что она ответила? «Папа, не мешай мне смотреть. Я должна понять, что в этой вещи удивительного, пусть даже если она выглядит ужасно». И это сказал ребенок пяти лет отроду. Я тогда понял, что моя дочь – самое доброе создание, которое пытается найти в каждом что-то необыкновенное.

Без комментариев.

– Когда Гризли была маленькая, она любила ровно в девять часов вечера выходить на улицу, садиться на креслокачалку и смотреть на звездное небо… – мама снова начала говорить. – Не смотря на то, есть ли дома гости или еще кто-нибудь, она всегда выходила в одно и то же время. Я никогда не придавала данному ритуалу особое значение, но это продолжалось довольно долгое время, и я решила спросить: «Гризл, что ты видишь на этом черном небе? Белые точки, луна, разве здесь есть что-то интересное?» Она на меня так посмотрела… ее глаза выразили всё, а именно – что я бесчувственная мать и абсолютно ничего не понимающая в такой красоте, как ночное небо. Но Гризли всё же ответила: «Мама… ты не понимаешь. Это не просто белые точки – это звезды. Они все горят по-разному… Будто разговаривают друг с другом и подают знаки. А я… подстраиваюсь и тоже завожу с ними разговор. Рассказываю о том, как провела свой день. Они понимают меня, как никто другой. А луна – она повелительница, главная. У нее я всегда прошу советов…» Тогда я подумала, что это просто плод детского воображения, снова не придала этим словам никакого значения. Но сейчас… сейчас я понимаю, что моя дочь – невероятно удивительная. Гризл любит слушать, вникать в чужие проблемы. Она может перевернуть мир человека, который когда-то считался бесчувственным.

– Когда Гризли была маленькой, она верила в чудеса. Новый год был для нее любимый праздник. Всегда говорилось, что в этот день происходят чудеса… – сказал отец, засмотревшись в одну точку, но потом вдруг очнулся. – Я понятия не имел, что она загадывала… Да мне было и неинтересно, потому что я знал, что это детские мечты. И вот, когда Гризли было семь лет, она спросила у меня в канун праздника: «Папа, а какие ты обычно загадываешь желания?» Я не знал, что ответить, поэтому решил сказать обычное: «Чтобы близкие люди были здоровы». Она на меня посмотрела глазами, полными разочарования: «Разве это желание?! Папа, наше здоровье зависит только от нас самих. Если мы будем за ним следить, оно у нас будет. Я всегда загадываю – увидеть добрую фею или какого-нибудь такого же доброго человека…» Представляешь, она прямо так сказала! Я на то время тоже подумал, что это несусветный бред. Но сейчас задумываюсь…, я был настоящим негодяем по отношению к своей дочери. Не смотря на то, что семь лет – это еще детский возраст, она понимала многое, пусть и неосознанно.

Мама чуть не прослезилась, но очередность прерывать не стала. Я же продолжалась сидеть и смотреть на них, вспоминая все моменты из детства.

– Когда Гризли училась уже в четвертом классе, я спросила у нее: «Дочка, как твои одноклассники? Дружишь со многими?» Она посмотрела на меня очень грустным взглядом: «Мама, прости, если ты расстроишься, но я теперь сижу одна, потому что Лизел пересела к Клэр. Я что-то вроде невидимого человека, который как бы существует и перемещается, но его никто не видит. Мама, я даже в какой-то степени рада этому». Я на то время так вспылила, что накричала на свою собственную дочь, потому что мне казалось это каким-то сумасшествием – вести себя так, чтобы люди тебя не замечали! Она спокойно смотрела и в конце прошептала: «Разве я что-то могу поделать, если родилась такой?…» Эти слова стрельнули мне прямо в сердце. Я поняла, что Гризли не любит свою жизнь. Я не знала, как сделать ее полноценно счастливой. У меня постоянно работа, ведь надо каждодневно зарабатывать на хлеб. Поддерживать связь с друзьями приходится всегда, потому что с такой работой, как у меня – это необходимо… Я настолько погружаюсь в дела, что забываю о существовании более важного, чем какие-то обязанности в офисе. И как после этого не ненавидеть себя?! Да что тут говорить… Я презираю себя!

– Да, Элизабет. Мы не самые лучшие родители. Наша дочь – единственная, кто по-настоящему нас так сильно любит и уважает, а мы не пытаемся что-либо предпринять. Она даже сегодня приготовила для нас ужин… А мы? … – вздохнул отец.

Я сидела в ступоре. Всё это, что значит? Родители знали про меня такие мельчайшие подробности, а я понятия об этом не имела. Это мне стоит просить у них прощения.

– Нет. Нет. И еще раз нет. Ужасные родители бы не помнили такие детали о своем ребенке… Простите меня, мам, пап, – вставая, сказала я.

Мама сразу посмотрела на меня, первый раз с того момента, когда они вошли в мою комнату.

– Ты нас когда-нибудь простишь? Ведь мы… такие бессовестные.

– Я уже вас простила. Это мне нет прощения, что я так вспылила…

– Мы очень виноваты перед тобой, а ты еще смеешь извиняться перед нами. Я же сказал, что моя дочь удивительная, – ответил отец, тоже вставая с пола.

Я увидела, как он вышел из комнаты и тут же вынес еще одну тарелку.

– Садись, и давай поужинаем всей семьей, – сказал папа.