Лента жизни
Шрифт:
БАЛЛАДА О ЛОСИНЫХ РОГАХ
Амурских мест исконный старожил,Я тоже рад преображенью края,Не потому, что здесь тайга глухая,Которую медведь лишь сторожил,А потому, что въявь сбылась мечтаИ рельсы от Байкала к океану,Как две руки доверчивые, тянутСуровые восточные места.Но только жаль, что в шуме громких дел,В заботе о процентах и победах,Мы забываем о природных бедах,О том, что наступленью есть предел.Заезжие порой и прихвастнут:Мол, на Гилюе как-то довелось имПолюбоваться исполином-лосем,Когда сторoжко пил он воду тут.Иной не в меру прыткий репортерПоверит этой байке немудреной,Раздует в опус красочный, ядреный,Из пальца высосет:«Горел костер.Угрюмо кедры сдвинулись вокруг.Тайга шумела, ветками махая.Нас тесно обступила ночь глухая.Мы пели под гитару…Только вдругВ чащобе что-то вихрем пронеслось,Круша кустарник и сучки ломая!И вот, представьте, к нам, бока вздымая,Шатаясь, загнанный выходит лось,А вслед ему несется волчий вой —Без ужина осталась нынче стая…»Хоть писанина эта и пустая,А все ж, нет-нет и промелькнет поройТо на страницах книжек и газет,По радио иль в телепередаче.И гонорар за вымысел заплачен,Хоть в нем правдоподобья даже нет.Но бог с ним, с гонораром!Не рублемЯ вред подобной байки измеряю.Беда в другом: ведь люди доверяютТому, что так богато мы живем.«Тайги неисчислимы закрома!В ней зверь не пуган и трава не мята…»Все это было, было! Но когда-то,Да многое погибло задарма.И вот ведь что: досужий браконьерС его ружьем, капканами, сетямиБледнеет пред заезжими гостями,Что промышляют на иной манер.Когда высокий долгожданный гость,Желая экзотической охоты,Взнуздает вертолеты, вездеходы,Во мне вскипает, словно наледь, злость!Да не к нему, а к свите пробивной, —Всяк спину льстиво гнет перед вельможей,Ну только что не выскочит из кожиС душонкою ничтожной, продувной.Вот эти лося видят, коль хотят,Они в погоне пострашней, чем волки:Возьмут на мушку новенькой двустволки —И наповал жаканом поразят!Пыхтя, бегут к увязшему в снегу,Гурьбой ножами хищными свежуют,Коньяк на шкуру – царственно пируютВ укромном зимовье на берегу.Здесь каждый, несомненно, властелин…Пока в печурке угли дотлевают,Они свои вопросы «порешают»,Улягутся все мирно, как один,И захрапят на разные лады.Вельможный храп, качающий вершины!А утром сядут в теплые машины,Испив с одышкой ключевой воды, —И по домам. А памятный трофей,Упаковав, как следует, в солому,Вручат нижайше гостю дорогому,Чтоб там, в столице, помнил он друзей.…………………………Лосиные тяжелые рога,Как много вас навешено в прихожих,Где гости и хозяин в модных кожах?Об этом знает только лишь тайга…1983 УХОДИТ ВЕК
Тамаре ШульгеА что года?Пока еще мы живы.И что века?Пока еще поём.Пророчества утрат,Как прежде, лживы.Наш век при нас,И мы еще при нём.Еще метели выбелят нам души.Еще дожди омоют на пути.Шаги в пространствеГлуше,глуше,глуше…Уходит век.Простись с ним.И прости.2000 АЛЬМА-МАТЕР
К 80-летию БГПУШестнадцать лет мне было. Я вошелупругою походкой в храм науки.Выпускники различных мудрых школна дружбу протянули честно руки.А впрочем, нет, не только школяры,озвучили простор аудиторий,армейский дух вселился с той порыв любителей загадочных историй.Друг друга звали лишь по именам,мы титулов тогда не признавали,поскольку не известно было нам,кто станет кем в судьбы своей финале.И было вузу двадцать девять лет –прекрасный возраст роста и дерзанья.Библиотечный негасимый светуказывал дорогу к нужным знаньям.Как были молоды тогда профессора,какая в них энергия бурлила!Прекрасная студенчества порас наставниками крепко породнила.Когда пожар нас выгнал на мороз,за партами мы снова очутились,и в третью смену до полночных звездвсе в школах Благовещенска учились.Мы институт сумели возродитьиз пепла, льда, кирпичного развала;мозоли кровенили, только нытьсплоченность пред бедой не позволяла.Пять лет мелькнули, словно дивный сон,в котором спорт с театром сопрягались,поэзия звучала, саксофонна танцы звал – и сердце волновалось.Да, институт нам колыбелью был,но мы мужали, расставаясь с нею;свою жену, хотя любил истфил,я на физмате взял, и не жалею.Не каждый стал учителем из нас,знать, такова была его планида,но, вспоминая годы те сейчас,по-новому минувшее мне видно.Родного вуза сохраняя честьи выбирая разные дороги,профессии, которых и не счесть,мы по призванью всё же Педагоги.Я к вузу подхожу, спокоен нынче шаг,куда девалась прежняя упругость!И отзвуки, звенящие в ушах,ушедших дней напоминают трудность.Пытаюсь заглянуть за горизонт,что там, вдали, за смутным окоемом?Поет амурский ветер-полиглотна языке родных полей знакомом.Массивна и прочна, всё та же дверьменя впускает снова в храм науки,где весело горланят и теперьстуденты, мои нынешние внуки.Стези торите, новые друзья,наследники всех славных поколений.Мы восемьдесят лет – одна семья,в чем у меня нет никаких сомнений.Учитесь, люди, верить и любить,надежду вашу время не остудит.Нас новый век помирит и рассудит.И, значит, альма-матер будет жить!1959 – 2010 гг. МОБИЛЬНИК
Яне Мечтатель техногенных переменСмог утолить нахлынувшую жаждуИ лично выбрал добровольный плен —Мобильную недремлющую стражу.Ведь телефон – тюремный вертухай,Ворующий раздумье и молчанье,Поскольку, убегай не убегай,Он с нами вместе днями и ночами.Он не звонит, он музыку дарит —Намек мелодий, содроганье ритма.Настырно и невнятно говорит,То заполошно, то порой сердито.Наш неусыпный стражник Мегафон,Питающийся голосом сограждан,Зубовный скрежет и душевный стонИз уст людских ты вырвал не однажды.Когда по «зебре» девушка идет,Переставляя джинсовые ноги,О чем мобильник на ухо поет,Лишая зренья посреди дороги?Не откупиться от него рублем,Не убежать, не скрыться – бесполезно!Он с нами поболтает за рулемАвтомобиля, мчащегося в бездну.Набросит паутину-ИнтернетНа наши уши и на наши души,И очень скоро людям даст ответНа все вопросы.Господи, как скучно! II.
СОЛДАТ В ОКОПЕ
Окоп копаю. Может быть, могилу.В. СубботинВязла лопата в грубом суглинке.Ладони кровавили волдыри.Из-под ног уходила земля.Снег взлетал и клубился.Метель затевала поминки.На западе таяли осколки зари.Василий в окопе под свист февраляИ чертыхался, и Богу молился.Гаубицы рявкали, как голодные псы.Отвесно падали и взрывались снаряды.По теории вероятности окоп уязвим,Но возможность попадания все же ничтожна.Строчили секунды.Стучали часы.Взрывы буравили почву рядом.Но солдат, невидимым Богом храним,Родимой землицей сберегался надежно.А когда в атаку немцы пошли,Из «шмайсеров»* свинцом поливая,И в траншеях свирепел рукопашный бойВ защиту отечественных святынь,Вырос Василий из мерзлой землиИ, фашиста в отверстый окоп увлекая,Рубанул промеж глаз могучей рукой:– Вот и могила тебе.Аминь!__________________* «Шмайсер» – немецкий автомат. МЕТЕЛЬНЫЕ СНЕГА
Пришли снега метельные, большие,Завесили морозный окоем.И ты стоишь, красавица Россия,В пространственном величии своем.Молчат твои застынувшие реки,Дрожат твои озябшие леса,Но в каждом встречном добром человекеУлыбка не покинула лица.Своим друзьям ты стелешь путь приветныйИ заметаешь с головой врага.Гудят твои разгонистые ветры!Метут твои чистейшие снега!И снеговой завесой над страноюИдут года под колокольный звон.Вот так же в сорок первом под МосквоюСама природа встала на заслон.Метель ждала решительного мига,Тая свой гнев в слепящей снежной мгле,И хоронила рыцарей блицкрига,И бинтовала шрамы на Земле. ТОРПЕДНАЯ АТАКА
Посвящается двоюродному дяде Ивану Игнатенко, мичману торпедного катера, кавалеру медали НахимоваКогда, взревев надсадно дизелями,Торпедный катер вышел на редан*,Буруня волны, словно ураган,Ища свой фарт над минными полями,Тогда ты верил: пан или пропал!Наперерез немецкому конвоюТы катер вел недрогнувшей рукою,Как будто в сечу на коне скакал.Фанерная скорлупка, смерч на час,Чей корпус сделан на живую нитку.Его прошьет не только что зенитка —Турели пулемета зоркий глаз.Но, совершив у цели разворот,Пли! – с двух бортов по вражьему линкору,Чьи пушки били по тебе упорноИ мазали под возгласы: «Main Gott!».Секунды…Миги…Крохи бытия…Громада взрыва пополам ломалаПлавучую утробину металла,Врага в соленых волнах хороня.Не камикадзе, нет, ты был умёнИ жить хотел.За дымовой завесойУкрылся, свой маневр исполнив с блеском,И возвратился цел в дивизион.На Черном море братских нет могил,Но каждый раз, домой вернувшись с битвыПо лезвию сразить готовой бритвы,За той завесой, на волнах прибитой,Друзей своих ты тоже хоронил.Еще не скоро горькое виноТы выпьешь в честь ликующей Победы.Летят года, как грозные торпеды.Со свастикой суда идут на дно!_______________*Редан – выступ на днище катера СТАЛИНГРАД
Разведчику Терентию Данилову1.Горела Волга.Зеркало рекиВсю ненависть народа отражало.Земля качалась, дыбилась, дрожала.Ни шагу вспять! —Россия так встречалаОтборные немецкие полки.Ты послан был на Тракторный заводС одной задачей: огневые точкиОпределить – и в часть доставить срочноИх схему этой воспаленной ночью.К броску твой полк готовился вперед.Легли в планшетку кроки вражьих гнезд.Твой путь лежал по каменным руинам.Еще не скоро ты пройдешь БерлиномНа фронтовом пути, как вечность, длинном.Да и дойдешь ли? – вот ведь в чем вопрос.Но если решено, то значит – да!Пусть холоден и голоден, измучен,Со смертью в прятки ты играть обучен,Мать родила тебя таким везучим,Тебе лишь двадцать – смелые года!И нет таких немыслимых преградНа всем пути, перед тобой лежащем,От минных взрывов гибельным, пропащимБерлином будешь ты идти, горящим —Вот так же, как горит наш Сталинград.2.А на заре уже ни выстрела, ни взрыва…Вновь тишина вернулась гостьей незнакомой.И воробьи ликуют: «Живы, живы, живы!»И дождь ласкает землю после грома.Вновь на березах почки красят веткиИзвечным цветом юности и роста.Ты больше не отправишься в разведку,Но к тишине привыкнуть так непросто.Заря вставала голубой и алой.И в паузе, как вечность, мимолетнойТы ощутил в груди своей усталойБиенье сердца – дробью пулеметной. БЕРЛИН
Он вехой стал и означал конецПути на запад от великой Волги,Он щедро сеял гибельный свинецВ агонии смертельной и недолгой.Прожекторы прошили ночь насквозь,И гаубицы грянули осаннуВ честь Армии, которой довелосьОсвободить захваченные страны.Советский воин в логово врагаВходил, как в перекрестие прицела.И запылали Шпрее берега,Как мира и войны водораздела.Три фронта собрались в один кулакИ нанесли удар громадной силы.И Божий перст на лоб поставил знакТому, кто вздумал покорить Россию.В столице Рейха был повержен враг,Которому весна казалась бредом.И над Рейхстагом взвился алый флагЗнаменьем окончательной Победы!Жизнь, как река, катила в берегах,От грохота сражения уставших.И на берлинских дымных площадяхК походным кухням немцы шли за кашей.Еще не скоро, отряхнувши прахС плаща на зеленеющем фольварке,С девчуркою немецкой на рукахСоветский воин встанет в Трептов-парке.В нем позы нет, поскольку он устал,Он не скульптурен, он из бренной плоти.Так трудно сделать шаг на пьедесталНа тяжелейшей фронтовой работе.Не вечен камень, за грядою летРассыплется в песок, теряя форму,Но памяти людской предела нет,Она хранит минувшее упорно. ПОБЕДА
Победа по-русски значит – после беды,После полей сражений – хлебное поле,После бомбежки – неслышимый шелест трав,Чай с сахарином горьким,Суп из худой лебеды,Апофеозом Жизни,Осознанные поневоле,Строки Святого Писания:«Смертию смерть поправ».РАБЫ НЕ МЫ
Светлой памяти дяди Ивана, пропавшего в немецком плену, и тети Елены, дважды сбегавшей из пленаЕго угнали в плен в семнадцать летNach arbaiten – на рабскую работу.И до сих пор пути обратно нет!Считая годы, сбилась мать со счета.Украина сынов и дочерейМолитвенно скликала на поминках,И становились лица их чернейНа пожелтевших старых фотоснимках.Сестру Ивана – Лену – брату вследНа грузовик конвой фашистский втиснул.А было тете Лене двадцать лет,И путь лежал за Днепр, а там на Вислу.Но девушка сумела убежатьВ глухом лесу под пересвист обстрела.Ее в подполье схоронила мать,И девушкой Елена поседела.Доведался сосед их, полицай,Донес.И снова горе маме —В неметчину, проклятый Богом край,Отправилась Елена под штыками.И вновь побег!И вновь в свое селоОна вернулась:«Спрячь от полицая…»Но наступленье войск советских шло,И пала оккупация лихая!А после в плен работа забралаВ родном колгоспi *,Сорок лет держала,И век остатний Лена провелаВ труде тяжелом.Значит, не сбежала…_____________* Колгосп – колхоз (укр.) МОЙ ОТЕЦ
Мой отец не воевал,Так судьба сложилась,В отступленьях не бывалИ бомбежек не знавал —Это ли не милость!Был один на весь районФельдшером с дипломом.И в больнице нужен он,В деревнях со всех сторонИ, конечно, дома.Дождь не дождь, и зной не зной,Зван не зван – в дорогу!То таежной стороной,То степною полосой —К людям на подмогу.Тут уж в плен не попадешь,Пуля не зацепит.Целый день в снегах бредешь,Ветра слушаешь скулеж.Кто тебя оценит?Иногда, случалось, вбродДвигал через речки.Знал, его повсюду ждетХворый тыловой народ,Сострадал сердечно.Не светили орденаЗа такую службу.Знать, не та была цена…Ну а служба-то нужна —В зной ли, в дождь ли, в стужу.Он теперь уж не ходок,Годы промелькнули…Сделал все, что сделать смог,Сам под старость занемог,Как солдат от пули.1985***Год назад война отгрохотала.Украина.Нас привез отецс матерью,чтобы семья узнала,из каких краев он был беглецв год голодомора тридцать третий —на восток,на самый Дальний Схид.Дедов дом цветеньем вишен встретил.Был прекрасен хлебной нивы видзеленью озимого посева.Черный хлеб мне горла не колол.Баба Степанида пригласила:«Ну, внучок, садись давай за стол».Мне всего-то года три лишь было,а, поди ж ты, помню и сейчас,как она мой лоб перекрестилаи слезинки вытерла из глаз.Указала пальцем на иконус каганцом под белым рушником:«Век живи по Божьему закону —станешь человеком».А потомженский взгляд —внимательный и нежный —с той иконы в душу мне проники затронул чистых дум родник,и посеял смутную надежду,чем-то неизведанным маня.И тогда я понял:очень нужнознать её – Мать Бога,Мать отца,деда Матьи бабушки,и мамы —всех людей,а значит – и меня. Поделиться с друзьями: