Чтение онлайн

– Так ведь сегодня парикмахерская не работает. Выходной у них сегодня.

Тут меня зашатало. Приподнимаю козырёк кепки.

– Почему выходной?

– Потому что парикмахеры сегодня отдыхают.

– А я как же?

– Подожди ты! – перебил меня Борька. – Скажите, пожалуйста, а на Гражданском проспекте парикмахерская сегодня работает?

– А там, кажется, ремонт начался.

– Спасибо, – отвечает Борька.

Прохожий ушёл, а мы остались.

– Борька, что делать будем?

– Не знаю, – говорит.

– И я не знаю.

– Придётся тебе, Вовка, потерпеть. До завтра. А завтра с утра – в парикмахерскую. Тебе только ночь переночевать. Заснёшь, а во сне ведь тебе всё равно, какой ты…

– А что я дома скажу?

– Скажешь, что парикмахерская закрыта на выходной.

– Это я и без тебя знаю! А про голову?!

– Скажи, скажи… это…

Борькины ноги затоптались на месте. Я даже подумал, что он сейчас убежит.

– Ладно, – говорю, – веди меня домой.

– Вовка, может, ты у меня переночуешь?

– Думаешь, тебе не влетит?

– А мне за что?

– А за крахмальную простынь. Ты же её теперь так не сложишь, как она была.

– Да, – тяжело вздохнул Борька.

Привёл он меня домой. Звоним. Открывает папа. Я его по брюкам узнал и по тапочкам.

Папа долго стоял в открытых дверях.

– Боря, – спросил он, – ты не знаешь, где Вовка? С ним ничего не случилось?

– С ним? Он вот. С ним ничего…

Папа снял с меня кепку.

– Как же ничего, когда он так благоухает. От него пахнет, как от целого розария Ботанического сада.

Борька понюхал меня. Говорит:

– Немножко пахнет. Цветами.

– Это называется немножко? А кто его так немножко оболванил? Неужели это он сам себя умудрился?..

Борька молчит. Я тоже.

– Та-ак…

Тут папа хлопнул меня по шее и рассмеялся. А Борька от папиного смеха вдруг расхрабрился.

– Это я, – говорит, – вашего Вовку так. Я под бокс старался. А парикмахерская оказалась закрытой.

– Получай своё, мастер по причёскам! – сказал папа и хлопнул Борьку. Только он его хлопнул так, будто у Борьки такая больная шея, что по ней нельзя треснуть как следует. А ведь мне ещё и от мамы… что-то будет…

Дверь подвала была открыта.

Сразу за дверью горела лампочка. Мы чуть-чуть отошли от неё, и стало темно.

– Кто боится – пускай остаётся, – сказал Вадька.

– Остальные за мной! – сказал Борька.

Никто не испугался, и мы все пошли.

Борька шёл впереди.

– Держитесь за стенку, – сказал он.

Стенка куда-то повернула, потом ещё раз повернула, а потом я нащупал рукой выключатель. Щёлкнул – зажглась лампочка, и стало светло.

– Это здорово! Теперь можно не бояться, – сказал Вадька.

– А чего бояться? – сказал Борька. – В темноте, может, интересней.

– Так уж и интересней! – сказал Толька. – В темноте разве найдёшь что-нибудь дельное.

И он показал нам два больших и очень старых сапога. Он надел их прямо на свои ботинки и стал маршировать. Как солдат. Мы рассмеялись, потому что у одного сапога всё время отрывалась подмётка и получалось, что сапог просит каши.

Борька попросил у Тольки поносить сапоги, но Толька не дал.

Пошли дальше. Везде были лампочки, и мы в каждой комнате что-нибудь находили.

Я нашёл железную трубу. Стал смотреть в неё на лампочку, чтобы узнать, насквозь она или не насквозь. А Толька взял и дунул с другой стороны. Тут я чуть не задохнулся от пыли. А когда вытер рукой лицо, то и нос, и рот, и лоб, и щёки, и даже волосы – всё было в саже.

– Ха-ха-ха!

– Ну и чумазый! Прямо трубочист! – засмеялись ребята.

Зато Вадька в одном месте залез в такую паутину, что его почти не было видно из-за неё. Ну, будто он в сети попал! Как какая-нибудь муха. Прямо с носа у него свесилась длинная паутинина, и по ней быстро-быстро бежал паук. Здоровенный. Он бежал, будто торопился схватить Вадьку за нос. Вадька испугался и стал махать руками, чтобы смахнуть сердитого паука. Ну, тут уж мы посмеялись над Вадькой.

Борька нашёл хорошую железную кровать. Она стояла в углу и была с сеткой. Борька с разбега плюхнулся на сетку.

– Чур моя!

– Дай посидеть, – сказал ему Толька. Но Борька разлёгся, как эгоист, и никому не дал.

Ему надоело лежать, он встал. И тут мы увидели, что весь Борька в квадратиках. Ну, весь разрисованный!

Мы нашли маленькую печку. Хотели её затопить, но в подвале не оказалось дров.

Наконец и Вадьке повезло. Он нашёл дырявую миску. Надел её на голову и стал ходить, как шахтёр в каске.

Когда мы шли обратно, я стукнул Вадьку той трубой по голове, а он сказал:

– Вовка, ерунда полная! Лупи сильнее!

Я стукнул. И Вадька тоже стал чумазый. Оказалось, что в трубе ещё много было сажи.

Теперь мы оба с ним были чумазые. Борька – в квадратиках, а Толька – в сапогах. У него одна нога застряла в сапоге, и он никак не мог её вытащить. Потому что нога застряла как раз в дыре. Толька шёл и всё стонал, как больной.

– Чего стонешь? – говорю ему. – Сними сапог, который снимается, – сразу легче станет.

Толька послушался, снял. Идёт в одном сапоге. Как утка. С боку на бок переваливается.

– Ну? Легче? – спросил его Борька.

– Тебе бы такое «легче»…

– Говорил: дай поносить. Не дал. Вот теперь и ковыляй.

Подошли к двери. Вадька толкнул рукой, но она не открылась.

– Эх ты! Силач Бамбула сломал четыре стула! – сказал Борька и толкнул дверь плечом.

– Ну что? Открыл? – сказал Вадька.

Стали толкать дверь по очереди, но скоро устали. Стали толкать все вместе. Толкали, толкали – и повалились. Куча мала получилась.

– Нас заперли, – сказал Вадька.