Чтение онлайн

Хотя большинство элементов Рождества Христова были явно списаны с мифа о рождении бога умирающего и воскресающего, поклонение волхвов с Востока основано на современном для того времени эпизоде из жизни императора Нерона. [98] Иногда этих персонажей называют волхвами, особым титулом персидских магов, или колдунами. Кажется весьма странным, что эти три волхва, посещающие младенца Иисуса с дарами, были пропущены авторами Евангелий без единого слова комментариев. Судя по тому, что они, судя по их словам, пришли в Вифлеем, ведомые звездой, они были астрологами (астрономия как отдельная дисциплина в те времена еще не была известна). Безусловно предполагается, что на нас произведет впечатление история волхвов, дарующих Иисусу золото, ладан и смирну. (Но, как мы видели, Леонардо в своей картине «Поклонение волхвов» не показал золота, символа царственности и совершенства.) Как уже было упомянуто, Иисуса называют словом naggar, имеющим два значения — плотник или ученый, образованный человек, — в его случае, по всей вероятности, во втором значении.

И наиболее известные ученики Иисуса были не из легендарных бедных рыбаков: А. Н. Уилсон указывает, что на самом деле им принадлежало рыбное дело на Галилейском озере. [99] (Кроме того, по словам Нортона Смита, некоторые ученики явно не были евреями: Филипп, например, имя греческое. [100] ) Многие комментаторы используют тот факт, что Иисус рассказывает притчи в качестве аргумента, свидетельствующего о его простонародном происхождении: он обычно использует аналогии, связанные с повседневной сельской жизнью, и это выдвигается в качестве доказательства его личного жизненного опыта такого рода. [101] Однако другие ученые [102] показали, что его образность демонстрирует только его хорошее знакомство с делами мирскими — как будто он на самом деле аристократ, пытающийся говорить с массами на их языке, как это делает кандидат от консерваторов, обращающийся к рабочему классу на языке, который, по его мнению, будет им понятен.

Даже если свадьба в Кане не была, как некоторые полагают, его собственным сочетанием с Магдалиной, тем не менее по масштабу праздника можно судить, что он был «в обществе». Рассказ о том, как у подножия креста римский воин играл в кости на одежду Иисуса, позволяет предположить, что она была достаточно дорогой, чтобы за нее побороться. Никто не играет на старое тряпье.

Таким образом, по результатам исследования обстоятельств, в которых действовал Иисус, складывается несколько иная картина сравнительно с той, которая была знакома нам с детства. Следующий вопрос звучит так: есть ли какие-либо предположения в отношении Иисуса, которые мы вправе сделать? Например, найдутся ли в Евангелиях свидетельства того, что Иисус не был евреем?

После крещения Иисус удалился в пустыню, где дьявол искушал его, пытаясь совратить на открытое признание его божественности. Это уж чересчур прямое предложение. Некоторые даже выдвигали предположение, что искушение свидетельствует не больше, не меньше, как о том, что Иисус отверг самого Яхве. [103] Это вопрос спорный, но один эпизод прямо отражает отношение Иисуса к еврейскому Богу.

Одним из наиболее известных эпизодов Нового Завета является рассказ о том, как при виде менял в Храме полный праведного гнева Иисус перевернул их столы. На первый взгляд, этот достаточно понятный эпизод на самом деле связан с проблемой, наличие которой признают и теологи, и исследователи Нового Завета.

Хотя действия Иисуса обычно объясняют ужасом, наполнившим его при виде осквернения святого места финансовыми операциями, в реальности такой подход свойственен только западной культуре, причем возник он сравнительно недавно. Размен денег для покупки животных, которые будут принесены в жертву в Иерусалимском Храме, не является ни святотатством, ни оскорблением. Это устоявшаяся часть поклонения Богу. Как подчеркивает профессор библиоведения Чикагского университета Джон Доменик Кроссан: «Нет ни одного намека на то, что кто-то занимался там чем-то предосудительным как с финансовой точки зрения, так и в отношении святости места». Далее он продолжает: это было «посягательство на само существование Храма… символ неприятия всего того… что является основами Храма». [104]

Некоторые пытаются объяснить его действия — которые в миссии Иисуса были поворотной точкой, — выдвигая аргумент, что они выразили его неудовлетворенность положением дел в Храме в то время. Но в контексте времени и места действия такую резкую реакцию можно отнести только к категории действий крайне уверенного в себе человека.

Следовательно, иудаизм Иисуса был по меньшей мере неортодоксальным. На основе этого можно выдвинуть новые предположения — а кем он был на самом деле? И в этом отношении есть довольно ясные свидетельства того, что он был приверженцем учения таинств. Но есть ли в Евангелиях эпизоды, показывающие, что именно так обстоят дела на самом деле?

В начале нашего расследования мы были шокированы открытием, что очень немногие исследователи задали себе вопрос, который для нас был одним из основных, а именно: «Откуда Иоанн Креститель заимствовал обряд крещения?» Тщательный анализ показал, что в иудаизме прецедента нет, хотя упоминания о ритуальном омовении — многократные погружения, символизирующие очищение, — можно найти в Свитках Мертвого моря. Однако назвать эти ритуалы крещением нельзя: Иоанн проповедовал однократный, изменяющий жизнь акт инициации или посвящения, которому предшествует исповедь и покаяние в грехах. То, что этот ритуал не имел прецедента в иудаизме, доказывается самим именем — Иоанн Креститель — единственный, а не один из многих. Часто думают, что этот обряд был его нововведением, хотя в действительности существует множество прецедентов и аналогичных ритуалов вне иудаизма.

Крещение, как внешнее проявление и наглядный символ внутреннего духовного обновления, характерный элемент многих культов таинств, которые существовали в эллинистическом мире в то время. Это также наиболее давняя традиция древнеегипетского культа таинств Исиды, и, что самое важное, крещению в ее храмах на берегу Нила предшествовало публичное покаяние и исповедь жрецу в своих грехах. Подробнее мы расскажем об этом в следующей главе. Более того, времена Иисуса были единственным периодом в долгой истории религии Исиды, во время которых ее жрецы посылали миссионеров в другие страны, прилегающие к Египту, поэтому представляется вероятным, что на Иоанна Крестителя оказал влияние именно их обряд крещения. Вполне возможно, как мы увидим далее, что он имел личный опыт исповедания египетской религии на своей родине, поскольку существует старинное христианское предание, что семья Иоанна бежала в Египет от преследования Ирода, — предание, которое нашло свое выражение в картине Леонардо «Мадонна в скалах».

Факт крещения Иисуса ставит перед исследователем несколько проблем. Первая, и не самая малая, заключается в том, что безгрешному сыну Бога нужно смыть свои грехи. Такое никакому объяснению не поддается, хотя некоторые пытались это сделать, утверждая, что Иисусу надо было показать пример своим последователям, однако в Евангелиях нет и намека на такой подход. Вместе с тем в Евангелиях усматриваются аномалии в сценах с описанием крещения Иисуса Иоанном. В то время как Мортон Смит просто указывает, что в иудаизме нет аналога или прецедента символа прилетающего голубя, Десмонд Стюарт идет дальше, усматривая в голубе прямую связь с символикой и религиозной практикой Египта. Он говорит:

«Хотя Яхве послал воронов накормить одного из пророков, он, как правило, не проявлял своей воли через прилетающих птиц. Как бы там ни было, голуби были священной птицей богини любви, известной под именем Афродиты или Астарты…

Египетская религия предлагает лучшее объяснение того, что увидел Иисус… Когда Ра (египетский бог солнца) прижимал своего Возлюбленного фараона к своей груди, он делал это в облике Гора, чьим наиболее употребительным символом был ястреб… Усыновление богом смертного через обряд крещения не было диковинным для египтян». [105]

Единственным египетским божеством, ассоциируемым с голубем, снова является Исида, известная также под именами «Царица Небес», «Звезда моря» (Stella Maris) и «Богоматерь» задолго до того, как родилась «Дева» Мария. Исиду часто изображали кормящей грудью Гора, волшебного отпрыска ее и мертвого Осириса. Это происходило на ежегодном празднике, когда отмечали его смерть, а три дня спустя — воскрешение. Когда умирал и спускался в потусторонний мир Осирис, солнце становилось черным. (Черное солнце сияет над сценой Распятия в росписи, выполненной Кокто в лондонской церкви.)