Чтение онлайн

Есть еще одно заставляющее задуматься обстоятельство. Когда движение Иисуса получило первый общественный резонанс, Ирод Антипа испугался и подумал, что Иисус есть Иоанн воскресший (от Марка 6:14).

Царь Ирод, услышав об Иисусе [ибо имя его стало гласно], говорил: это Иоанн Креститель воскрес из мертвых, и потому чудеса делаются им.

Эти слова всегда были источником замешательства. Что хотел сказать Ирод — что Иисус есть каким-то образом перевоплотившийся Иоанн? Но вряд ли они могли быть произнесены в тот момент, когда Иоанн и Иисус оба были живы. Перед дальнейшим, более тщательным анализом этих слов позвольте отметить несколько важных выводов, которые следуют из слов Ирода.

Первое: несомненно, что он не знал о том, что Иоанн пророчествовал о «более великом, чем он», что придет после него — в таком случае Ирод понял бы очевидное, что Иисус именно этот человек. Если приход Мессии был бы заметным элементом его учения — как утверждается в Евангелиях, — то Ирод знал бы об этом.

Второе: Ирод говорит, что «Иоанн… воскрес… и, следовательно, чудеса делаются им (Иисусом)…». Таким образом, Иоанн явно имел репутацию чудотворца. Однако это прямо отрицается Евангелиями — в частности, в Евангелии от Иоанна (10:41) это подчеркивается особо («Иоанн не сотворил никакого чуда»). Превратил ли Иоанн Креститель воду в вино, накормил тысячи горсткой еды, исцелял больных? Может быть, и да. Но одно совершенно ясно: Новый Завет, представляющий собой документ, пропагандирующий движение Иисуса, не тот источник, из которого можно было бы узнать об этом.

Единственное возможное объяснение загадочных слов Ирода о том, что Иоанн каким-то образом перевоплотился в Иисуса, кажется, на первый взгляд совершенно невероятным — как в буквальном смысле, так и метафорически. Но помните, что мы имеем дело с культурой и временем, настолько отличными от наших, что во многом это совершенно иной мир. Как указал в 1940 году Карл Краелинг, слова Ирода имеют смысл только в том случае, если понимать их как отражение оккультных идей, которые были в ходу в греко-римском мире во времена Иисуса. [179] Это предположение было подхвачено и расширено Мортоном Смитом в книге «Иисус волшебник» в 1978 году. [180] Как уже было упомянуто, Смит пришел к выводу, что разгадка популярности Иисуса заключается в том, что он демонстрировал египетскую магию.

В те времена верили, что для осуществления магических действий колдун должен подчинить себе демона или дух. Об этом сказано и в эпизоде Евангелия, когда Иисус говорит об обвинении Иоанна в том, что он «имеет демона». Это вовсе не означает, как некоторым может показаться, что им овладел некий злой дух, но подразумевается прямо противоположное: Иоанн имел власть над демоном.

Предположение Краелинга в этом контексте заключается в том, что слова Ирода следует понимать как связанные с этими представлениями, поскольку обрести власть можно было не только над демонами, но и над душой человека, особенно умершего насильственной смертью. Дух или душа, порабощенная таким способом, согласно верованиям того времени, могла выполнять приказания овладевшего ей. (Позднее обвинение в этом было выдвинуто против Симона Волхва, который, по общему мнению, завладел душой убитого мальчика.)

Краелинг пишет:

Согласившись с этим предположением, Мортон Смит следующим образом толкует слова Ирода:

В подтверждение своего толкования Смит цитирует текст сакрального папируса, хранящегося теперь в Париже. В нем обращаются — что, возможно, весьма знаменательно — к богу солнца Гелиосу:

Еще один эпизод служит подтверждением того факта, что популярность Иоанна была значительно большей, чем у Иисуса. Событие произошло в конце деятельности Иисуса, когда он проповедовал перед толпами народа в Иерусалимском Храме. [185] «Первосвященники, книжники и старейшины» решили поймать его на слове, задавая вопросы, от сути которых Иисус уклонялся с искусством прожженного политикана. Они спросили его: «какой властью Ты это делаешь? И кто Тебе дал власть делать это». Иисус ответил встречным вопросом: «Крещение Иоанново с небес было или от человека?»

Его оппоненты задумались.

Они рассуждали между собой: если скажем: с небес, то Он скажет: почему же вы не поверили ему?

А сказать: от человеков — боялись народа, потому что все полагали, что Иоанн точно был пророк (Марк, 11:27–32).

Оказавшись в столь затруднительном положении, они не стали отвечать.

Примечательно, что в этом споре Иисус воспользовался страхом первосвященников перед народом в связи с популярностью Иоанна, а не своей. Как уже было сказано, Иосиф Флавий подчеркивал влияние Иоанна и ту поддержку, которую ему оказывал народ: бесспорно, Креститель не был обычным, рядовым проповедником, но лидером, обладающим сильной харизмой, который в силу каких-то причин имел огромное количество последователей. По Флавию, и евреи и неевреи «с обожанием слушали его проповеди».

Любопытный случай, изложенный в апокрифическом Евангелии от Иакова или Прото-Евангелии, показывает, что Иоанн был крупной фигурой сам по себе. [186] Следует признать, что это Евангелие было составлено довольно поздно и содержит много эпизодов из детства Иисуса, которые никто всерьез не воспринимает, но тем не менее в него включен материал из нескольких источников. Следовательно, там можно найти по меньшей мере намеки на хорошо известные традиции. Трудно представить, как человек, хорошо знакомый с каноническими Евангелиями, мог бы выдумать такое.

В рассказе о младенчестве Иисуса и Иоанна — после известной истории о рождении Иисуса и пришествии волхвов — Ирод отдает приказ об Избиении младенцев. До этого момента все согласуется с Новым Заветом. Однако вскоре повествование делает неожиданный поворот.

При известии о массовом умерщвлении младенцев первая реакция Марии — завернуть ребенка в пеленки и положить его в ясли, — вероятно, для того, чтобы спрятать от воинов. Но складывается впечатление, что предметом их поисков был Иоанн. Мы читаем, что Ирод посылает своих людей допросить отца Иоанна Захарию, и они докладывают: он не знает, где находятся его жена и ребенок.

Ирод разгневался и сказал: его сын будет царем Израиля.

По этой версии, бежит в другую страну именно Елисавета с Иоанном. Таким образом, здесь содержится намек на второе, возможно, соперничающее «Святое Семейство».

Как мы видели, Иоанн имел множество последователей, которые, как и в случае Иисуса, состояли из учеников, которые повсюду следовали за ним, и народа, приходившего послушать его слова. А так же, снова как в случае Иисуса, его ученики начали составлять описания его жизни, которые, по сути своей, были Святым Писанием Иоанна.