Лепестки Мугунхва
Шрифт:
– Ну, монголы понятно! Они воюют с китайцами. А японцам-то чего надо? С китайцами они не воюют, с нами вроде тоже.
Пингюн повернулся на бок, подперев голову рукой.
– Скажи, Чольсок, ты рад, что минский император вернул Корё Священный Камень Тангуна?
– Спрашиваешь! Конечно, рад! Я как-то сразу стал вспоминать, что мы, корейцы, древний народ. Я даже, наверно, когда вернёмся в Кэгён, [11] тому здоровому монголу в глаз дам! Помнишь, пускать нас не хотел?
11
Кэгён – древняя столица Корё (совр. Кэсон – город в КНДР).
Пингюн засмеялся.
– Вот видишь?! И теперь, так же как у тебя, у всех корейцев духа прибавится. И у каждого свой монгол или японец найдётся. Поэтому они и не хотят, чтобы повозка наша до Корё дошла.
Чольсок ошарашенно открыл рот, затем зло прищу – рился:
– Ах вот как! Ну, это у них не выйдет! Мы сейчас… это… Мы их… А кстати, почему китайский император такой маленький отряд нам в помощь дал?
– А ты бы хотел, чтобы он дал нам целое войско и этим признал, что он, повелитель Поднебесной, у себя в стране опасается юаньских разбойников, как их теперь называют? Он бы потерял лицо! А эти «бронзовые» – просто почётное сопровождение. Правда, я слышал, как их командир, этот Вэйшан, [12] сказал нашему генералу, что весь его отряд подобран из «тумэна [13] неистребимых».
12
Вэйшан – большая гора (кит.).
13
Тумэн – воинское подразделение численностью 10 000 чел.
– Да ну! Вот это да! А я и смотрю, странные они какие – то. Ни с кем не разговаривают, даже между собой. На привале сидят и молча жуют.
– Они раньше в монгольской армии наёмниками были. Говорят, полмира с монголами прошли.
– Кстати, о монголах. Зачем ко мне этого мальчишку прицепили? Ну, какой из меня наставник? Да ещё монгольчонка.
– Ты это про Тургэна? [14] Да какой он монгол? Разве что родился монголом да имя у него монгольское. Вэйшан сказал, что он у них с раннего детства при военной школе дворцовой стражи. И жил там же, и учился, вместе со всеми. Да и не такой уж он и мальчишка. Ты себя в пятнадцать лет вспомни!
14
Тургэн – быстрый (монг.).
– Ну, сравнил! У меня-то и тогда уже здоровья было! А этот худой совсем. На что он может сгодиться?
– Так если и я худой, то ты и меня в никудышные за – пишешь?
– Ну-у… В никудышные не запишу, но если на копьях с тобой начнём, то я тебя …
– Эй – эй! А ну-ка, стой! Ты чего это распетушился?! Ты забыл, что я на десять лет тебя старше? Ты должен быть ко мне почтительным и называть меня «учитель»!
– Это почему?
– Потому что я раньше тебя родился. А значит, дольше тебя на свете живу. А значит, больше тебя знаю и могу тебя чему – нибудь научить. Так Кун Фу – Цзы [15] сказал.
15
Кун Фу – Цзы – древний мыслитель и философ Китая (латин. – Конфуций).
– А! Кун Фу – Цзы?! Ну, тогда ладно. Только и мальчишка этот, Тургэн, пусть тогда меня тоже учителем называет. Я ведь старше!
– Ну, пойди и скажи ему!
– Пойду и скажу!
– А не боишься, что он тебя сразу мечом ка – ак саданет?! У них, у монголов, это запросто.
Чольсок нахмурился, но тут же облегчённо вздохнул и заулыбался:
– Да нет. Ты же сам сказал, что он при китайском дворце рос. Значит, парень культурный. Может, и Кун Фу – Цзы читал.
Чольсок не замечал, что озорные искорки в глазах Пингюна уже готовы были вырваться вместе с хохотом наружу.
ГЛАВА 3
Рисовое вино тонкой струйкой плавно вытекало из маленькой керамической бутылочки точно в центр такой же маленькой чашечки. Мужская рука, державшая бутылочку, была такой белой и гладкой, что любому постороннему наблюдателю было понятно, что жизнь этого человека сложилась хорошо. Он не зарабатывает себе на жизнь тяжёлым физическим трудом, а значит, он весьма учёный и уважаемый человек.
Это было действительно так. В свои тридцать лет Нарэ [16] служил младшим писарем секретариата дворца королевы и был вполне доволен своей судьбой. Жизнь его текла в достатке, спокойно и размеренно. Ведь что ни день, так в его околотке монгольские нукеры врывались в дома или тащили кого – нибудь из соседей со связанными за спиной руками. Его же дом всегда обходили, а сопровождавший монголов околоточный, увидев Нарэ, всегда кланялся и говорил: «Господин Пак! Как ваше здоровье?!»
16
Нарэ – крыло (кор.).
Каждый день после службы по дороге домой Нарэ заходил в этот уличный ресторанчик. Он любил сидеть здесь за крайним столиком, неторопливо потягивая сладкое вино и чувствуя, как спадает дневное напряжение. В этот момент он обычно с наслаждением представлял, как жена сейчас к его приходу готовит вкусный и сытный ужин.
Вот и сегодня Нарэ сидел за «своим» столиком, пил «своё» вино. Но что-то было сегодня не так. Весь день во дворце королевы чувствовалось какое – то тревожное раздражение. Старший писарь, всегда с вежливой снисходительной улыбкой отвечавший на приветствия Нарэ, сегодня просто вырвал у него из рук коробочку с письменными принадлежностями и умчался, ничего не сказав. Очень невежливо!
Лёгкий, ещё тёплый ветерок лениво перекатывал между пустыми столиками красные и жёлтые листочки. Посетителей было очень мало. Сейчас, когда сбор урожая закончился, все были заняты заготовками на зиму, в ожидании Чхусока. [17] Мариновали капусту, редьку, всевозможные коренья и травы. Делали твенджян. [18]
А ещё шили новую одежду. Кто – то из новой ткани, кто – то перешивал из старого. Все надеялись, что наступающий новый год, в новой одежде, с новыми припасами, принесёт новую хорошую жизнь.
17
Чхусок – традиционный корейский праздник (празднуется в сент. – окт.).
18
Твенджян – соевая паста, применяемая в большинстве корейских блюд.
Правда, назвать происходящее в эти времена «заготовлением припасов» было бы слишком громко. Страна была в запустении. И всё же корейцы не унывали. Так же упорно трудились и веселились во время отдыха. Так же женились и растили детей. А ещё не теряли надежды.
За одним из столиков сидела сама хозяйка ресторанчика с зашедшей к ней поболтать подругой. Подругу звали госпожа Киманэним. [19] Одета она была в широкую длинную синюю юбку и жёлтого цвета жакет с красным воротником и голубыми манжетами. [20]
19
Киманэним (дословно) – уважаемая жена Кима (традиционное обращение к замужней женщине в Корее).
20
Красный воротник указывал на то, что женщина замужняя, а голубые манжеты – на то, что женщина имеет сына.
– Что, прямо настоящим рисом?!
– Ну не бумажным же.
– Вот это да-а! Да нет, не верю я! Эта монголка, конечно, некультурная дикарка, но чтобы рыб рисом кормить! Так не бывает! Люди рис только по праздникам едят.
Хозяйка задумчиво отпила из чашечки немного вина.
– Может, она немного сошла с ума? Говорят, она в поло-жении.
– Вы правду говорите? Я не знала!
– Да. И родится у неё монгольчонок.
– Почему? Он же будет сыном нашего короля!
– Да что вы, госпожа Киманэним?! Они его всё равно монголом сделают!
– И что же, у нас потом королём монгол будет?
– Выходит, так.
– А кто же мы тогда будем? Монголами, что ли?
– А что?! Монголы одно мясо только едят. Может, и нас тогда заставят одно мясо есть.
– Ну да! Свое собственное! – При этом госпожа Киманэним похлопала руками по своим выпуклым бедрам, а хозяйка от хохота чуть не пролила вино на стол. Обе так развеселились, что даже забыли, что они не одни в ресторане.
– Вы скажите, госпожа Киманэним, как ваш сын?
– Ой! Я же забыла вам рассказать! Вчера к нам заходил его друг Чон. Он, оказывается, приехал с китайским послом. И он сказал, что наш сын, Чольсок, со всем отрядом скоро вернётся в Кэгён.