Чтение онлайн

— Пол, ты нашел кого-то еще?

— А ты?

— Я первая спросила.

— Я никого не искал.

От этого ответа сердце мое забилось сильнее, потому что это так давно длилось, и я так его любила. Я смотрела, как он расплачивается по счету, берет мое пальто, подает его мне, потом передает свое пальто мне, чтобы я подала ему. Наши взгляды встретились, и мы бросились вон из ресторана к ближайшей гостинице, где зарегистрировались, как мистер и миссис Пол Шеффилд. В комнате с темно-красными стенами он стал так медленно раздевать меня, что я была совсем готова еще до того, как он опустился на колени и стал меня обцеловывать всю. Потом он прижал меня к себе, нежно обнял, гладил и ласкал до тех пор, пока мы опять не стали одним целым.

Когда мы наконец утомились, он провел пальцем по моим губам и нежно-нежно на меня посмотрел.

— Кэтрин, я действительно имел в виду то, что написал в гостиничном журнале, — сказал он, ласково меня целуя. Я смотрела на него и не могла поверить.

— Пол, не дразни меня.

— Я тебя не дразню, Кэтрин. Я так скучал по тебе. Я понял, каким дураком был, отказывая себе и тебе в возможности обрести счастье. Жизнь так. коротка, что времени на сомнения нет. Теперь ты ищешь удачи в Нью-Йорке; я хочу быть с тобой рядом. Я не хочу, чтобы мы прятались за спиной Криса, я не хочу думать о сплетнях городских кумушек. Я хочу быть с тобой, с тобой навсегда, я хочу, чтобы ты была моей женой.

— О, Пол, — зарыдала я, бросаясь к нему на шею, — я буду любить тебя вечно, клянусь! — Из глаз моих не! переставая текли слезы, это было такое облегчение, что он наконец предложил мне стать его женой. — Я буду самой лучшей женой в мире! — И я верила в это.

Мы не спали в ту ночь. Мы строили планы, мечтали, как все будет, когда мы поженимся. Я останусь в труппе, как-нибудь все устроится. Нашу радость омрачала только мысль о Крисе. Как сказать ему об этом? Мы решили подождать до Рождества, когда я приеду в Клермонт. До этого я должна была держать свою радость втайне, прятать ее от мира, чтобы никто не догадался, что я собираюсь стать миссис Пол Скотт Шеффилд.

Это была осень моего счастья, осень зарождавшегося успеха, осень моей любви с Полом. Я думала, что моя судьба мне подвластна, я позволяла ей задерживать меня, ведь я была свободна и шла своим путем. Уже на полпути к вершине. Мне нечего было теперь бояться, совсем нечего. Я не могла дождаться, когда же я наконец смогу сообщить миру о своей помолвке с Полом. Но пока я хранила свой секрет. Я не сказала никому — ни Джулиану, ни мадам Золте, мне нужно было выиграть время, убедиться, что все идет так, как хочу я. Именно сейчас мне нужен был в партнеры Джулиан, точно так же, как я была нужна ему. И мне нужна была мадам Золта, нужна для полной уверенности в себе. Если бы она узнала, что я выхожу замуж, а этого она очень не одобряла, она перестала бы давать мне главные партии, могла бы решить, что я отрезанный ломоть и не стоит тратить на меня время. А мне все еще было нужно стать знаменитой. Мне нужно было доказать маме, насколько я лучше нее.

Теперь, когда нам с Джулианом сопутствовал успех, мадам Золта стала платить нам больше денег. Как-то в субботу утром Джулиан прибежал ко мне в большом возбуждении, подхватил меня на руки и стал кружить.

— Знаешь что? Старая ведьма сказала, что я могу купить ее кадиллак и выплачивать по частям. Кэти, машине всего Два с половиной года! — По его лицу блуждала мечтательная улыбка. — Конечно, я всегда надеялся, что мой Первый кадиллак будет новенький, но когда хозяйка труппы боится, что ее лучший танцовщик может пе рейти в другую труппу и увести с собой ее лучшую балерину, как она может отказываться отдать свой кадиллак почти что даром?

— Шантажист! — крикнула я. Он засмеялся, схватил меня за руку и потащил смотреть его новую машин припаркованную перед входом. У меня перехватило дыхание, такая она была новенькая!

— О, Джулиан, она прелестна! Твой шантаж ничего бы не дал, если бы она не захотела отдать именно тебе своего любимца, она знает, что ты будешь с ним нянчиться, и никогда, никогда не продавай его!

— Ой, Кэти, — его глаза блестели от непривычных ему слез, — неужели ты не понимаешь, почему я тебя люблю? Мы так похожи! Ну, неужели ты не можешь полюбить меня хоть немного?

Он гордо распахнул передо мной дверь, награждая привилегией стать первой девушкой, проехавшейся в его первом кадиллаке.

Это был безумный день. Мы проехали от Центрального парка до самого Гарлема, по мосту Джорджа Вашингтона и назад. Шел дождь, но мне было все равно. В машине было тепло и уютно.

Джулиан опять начал:

— Кэти… неужели ты никогда меня не полюбишь? — Это был вопрос, который он задавал мне в той или иной форме несколько раз в день. Я едва сдерживалась, чтобы не рассказать ему о своей помолвке с Полом, это бы положило конец его вопросам. Но я упорно хранила свою тайну.

— Это все потому, что ты еще девушка, так ведь? Я буду так нежен, так ласков, Кэти… пожалуйста, дай мне шанс.

— Господи, Джулиан, неужели ты только об этом и думаешь?

— Да! — выдохнул он. — Именно так, черт подери! Мне осточертела игра, в которую ты со мной играешь! — Он направил машину в самый поток. — Ты динамистка! Ты заводишь меня, пока мы танцуем, а потом посылаешь!

— Отвези меня домой, Джулиан! Я нахожу подобные беседы отвратительными!

— Ага! Именно туда я тебя и отвезу! — бросил он, а я сжалась около дверцы, которую он запер. Он кинул на меня яростный взгляд и нажал на газ. Мы мчались по мокрым от дождя улицам, время от времени он посматривал на меня, — наблюдая, как мне нравится эта ужасная поездка! Потом он безумно расхохотался и так резко затормозил, что меня бросило вперед, я ударилась лбом о ветровое стекло. Из раны полилась кровь. Он схватил у меня с колен сумочку, распахнул дверцу и вышвырнул меня под проливной дождь!

— Иди ко всем чертям, Кэтрин Дал! — выкрикнул он, а я стояла под дождем, не желая ни о чем его просить. Карманы моего пальто были пусты. Денег не было. — Ты первый и последний раз ездила в моей машине. Надеюсь, ты доберешься до дома! — Он одарил меня злобной улыбкой. — Добирайся до дома, как знаешь, благочестивая недотрога! Если, конечно, сумеешь!

И он уехал, оставив меня на углу под дождем в Бруклине, где я никогда не бывала. У меня не было ни цента. Я не могла позвонить или поехать на подземке, а дождь лил все сильней. Мое легкое пальто промокло насквозь. Я знала, что это опасный район, где может случиться что угодно, и он оставил меня здесь, хотя поклялся заботиться обо мне.

Я пошла вперед, не понимая, где юг, где север, но тут я увидела такси и остановила его. Я нервно смотрела на счетчик, который отсчитывал километры и доллары. Будь ты проклят, Джулиан, за то, что завез меня так далеко! Наконец мы подъехали к моему дому за пятнадцать долларов!

— Как это с собой нет денег? — завопил таксист. — Тогда поехали в полицию!

Мы никак не могли договориться, я все пыталась объяснить, что не могу ему заплатить, если он не даст мне подняться за деньгами, а счетчик все стучал. Наконец он согласился.

— Только поторопись, птичка, если через пять минут тебя не будет, пеняй на себя!

Лиса, за которой несется свора гончих, бежит медлен-нее. Лифт еле тащился наверх и все время скрипел Каждый раз, входя в него, я боялась, что он застрянет, я окажусь в ловушке. Наконец двери открылись, и бросилась по коридору к своей квартире, моля Бога, чтобы Эйприл или Иоланда оказались дома. У этого психа Джулиана осталась моя сумочка, а в ней ключ.

— Спокойно, — раздался голос Иоланды. — Я иду. кто там?