Чтение онлайн

Крупинки праха в вихре создали силуэт на несколько сотен лет моложе в котором с трудом узнала Лихерию Депси, маму Селестина. Всё такая же гордая, с прямой спиной, взглядом обещала возмездие.

"Не переживай, деточка, мы не позволим ей вернуться…" — пообещали духи прежде, чем я упала без чувств.

***

Минуло несколько дней беспамятства. Очнулась я в мрачной спальне, по сравнению с моей на континенте Айлура, но это лучше, чем пыточные в подвалах дворца.

Первое, что сделала, ещё лёжа с закрытыми глазами, позвала Накеерин. В ответ тишина, пугающая до мурашек.

— Ния, она дрожит — раздался обеспокоенный голос огненной.

Шорох платья и моего лба коснулась прохладная ладонь. По сравнению с ней я горела в зверском пламени.

— Я верю, она выкарабкается. Себастьян обещал, что предки не забирают жизненную силу полностью, лишь для пребывания их на земле. Дае повезло, что она отдала им его маму — с горечью добавила- как грустно звучит.

— Жизнь вообще довольно сложная штука, Ния. Ты определилась с предложением правителя Шрайдеса? Он ведь тебе нравится.

— Я от воскрешения Габриэля прийти в себя не могу, а ты о свадьбе — остужающая меня конечность исчезла.

Во время их обмена фразами, я старалась дозваться до Накеерин. Но стоило услышать имя воздушника, как глаза открылись сами собой.

Мужская, мрачная комната в чёрных цветах. Рядом с широкой кроватью на тумбочке горела одинокая свеча, являясь единственным источником света. Плотные шторы задёрнуты, сквозь них пробивался скромный лучик. Несмотря на день, здесь сохраняли иллюзию ночи.

Бледная сестра сидела на краешке постели, неверяще рассматривала вернувшуюся с того света меня. Её глаза тут же увлажнились, а спасительная, холодная ладонь вернулась к моему лицу, на этот раз пылающей щеке.

— Великие Первородные! Вернулась! Я за тёмным — Рия пристроилась на другой половине кровати, приготовилась соскочить и метнуться за Депси.

— Нет! — в один голос остановили её, словно прочитав мысли.

Неуверенно улыбнулись друг другу.

— Ты узнала о Габриэле? — спросила шёпотом, говорить громче я просто опасалась из-за разоблачения.

— Ты знала? — она крепко взяла меня за руку.

Шевелиться лишний раз боялась, если Себастьян навесил артефакты на движение, то ему тут же станет известно о пробуждении, а говорить с ним, после всего узнанного, не желала. Трусиха.

Ответила я закрыв и открыв глаза.

— После твоей пропажи — подала голос брюнетка — мы кинулись прочёсывать академию. Ректор соединился по переговорной сфере с Велизарией Чеменг, там тоже возникли трудности.

— Об этом я знаю — обречённо закрыла глаза — Себастьян потерял связь со мной. Комната с феонитами, что б её! — сестра ахнула, перепугавшись, ладонь сжалась чуть сильнее.

— Да, они тут же вернулись…тёмный накинулся на Эретрину Торз. Чуть не убил её на глазах у студентов. Сейн и Хан старались привести в чувство, но бесполезно. А когда староста говорить начала, все в ужасе слушали откровения.

Переполох поднялся страшный. Шрайдес Фреллис переместился через портал на континент Блисерон. Узнал, что незаконнорождённую дочь сурово наказали, угрозы дошли чуть ли не до отречения. Селестина испугалась и сбежала, поэтому правитель Братиас Ингис сам в поисках непутёвой дочери.

— Многие драконицы взбесились по всему миру — продолжила рассказывать Ниянеллия — нападали на тех, кто рядом. Тогда Себастьян прошипел имя матери, и забрав Либериона и Шрайдеса, исчез в портале.

Лихерия поработала на славу, окутав призрачными надеждами многих наивных девушек. Я продолжала лежать с закрытыми глазами, старалась сдержать подступившую влагу. Планы в который раз сделали кульбит и повернулись пятой точкой. Я не отреагировала на хлопнувшую дверь, лишь молилась про себя, что бы это не пришёл тёмный.

— Ния? Она очнулась? — окутал тело завораживающий голос правителя Вастарии.

Я представила, как обернулась сестра, не зная можно ли сообщить о моём воскрешении. Шевельнулась огненная, подтянула ноги к телу. Не хочу! Ничего не хочу!

Магия не ощущалась, Накеерин потеряна. Я не являюсь наследницей. Марионетка в руках одной алчной женщины, которую сама же отправила на растерзание предкам. Моя жизнь фарс, в котором я не желала участвовать. Однако, знать правду обязана.

— Я в сознании — подала голос, раскрываясь перед мужчиной.

— Себастьян обрадуется, я сейчас сообщу ему об этом — звуки шагов переместились к выходу.

— Остановитесь, правитель — резко произнесла я.

Все замерли. Мне даже глаза открывать не нужно, я чувствовала изумлённые взгляды на себе.

— Риелия, сестра, оставьте нас с правителем Шрайдесом Фреллисом наедине — молчаливый протест Нии я переживу, как и нежелание брюнетки уходить — пожалуйста.

Шелест ткани, приглушённый шёпот возле двери и тихий звук её закрытия. Мне пошли навстречу, но так страшно вновь увидеть окружающую обстановку.

— Расскажите мне всё — попросила, наконец решилась взглянуть в ледяную радужку мужчины — я ведь в родовом замке семьи Депси?

— Да — подтвердил он догадки, присаживаясь в кресло стоявшее близко к кровати — Лихерия задумала безумный переворот — не одной мне она показалась не в себе — самой занять трон и поставить во главе континентов дракониц. Смешно — он фыркнул абсурду действий правительницы.

— Вы считаете женщина не может встать во главе континента? — скривила губы, отчасти умыслы Лихерии не лишены смысла, слышать такое неприятно.

— Дая, я вижу упрямство на лице. Не стоит делать преждевременные выводы. Правители не могут отслеживать всё, особенно когда об этом не докладывают. Ты сама будущая правительница, перед тобой открыто множество дорог, но не иди путём Лихерии. Возьми на вооружение идею — подсказал правитель.

— Возможно — расплывчито отозвалась — расскажите, как прошёл бой и… про Габриэля.

Шрайдес зажмурился и сжал подлокотники кресла так, что костяшки побелели. Оживление возлюбленного Ниянеллии пришлись не по вкусу уверенному в победе мужчине, такому, как правитель не по статусу с соперником переманивать внимание девушки. Они сами на него вешаются. Я наблюдала превращение в ледяную статую, воздух стал прохладней от магии, но я не торопила, пусть сам справиться с действительно сильными эмоциями. Первыми на моей памяти. Любовь прошибла даже такого бездушного.